ЭПИЛОГ

— Ой, Раечка, побежали смотреть! Сейчас наш папа себе пальцы рубить будет, — семилетняя Соня, схватив четырехлетнюю сестру за руку, потащила ее к старенькой времянке.

— Куда, мелочь, бежим? — выплыл из деревенского дома заспанный Эдик.

— Сейчас папа пальцы отрубит… так бабушка Варя сказала, — для брата сослалась на более авторитетный источник Соня.

— А что у нас мяса на шашлык не хватило? — зевнул Эдик. — Мне, чур, большой и указательный.

Все трое подошли к пристройке, когда Кирилл уже разложил громоздкие бревна и с умным видом крутил в руках бензопилу, а рядом с охами и вздохами бегала бабушка Варвара.

— Кирюш, давай соседа попрошу, он за бутылку тебе все дрова попилит.

Кирилл, не обращая внимание, дернул пару раз за ручку: пила взвыла, поднимая удушливое облако, но очень скоро визг перешел в слабое похрюкивание и сошел на нет.

— Ой, я боюсь! — пискнула Рая. — Папа, как же ты без пальчиков жить будешь?

— Не бойся, — поднял ее на руки Эдик, — чтобы чего-то отрезать, надо сначала завести.

— Все брысь на три шага назад! — рыкнул Кирилл, снова дергая за ручку.

— Уже боимся, — хмыкнул Эдик, но сестер все же увел за колодец.

— Тесто подходит, дрова-то будут? — из дверей пристройки выглянула Надя в белой косыночке, румяная и с выпачканным в муку носом.

— Будут… наверное, — продолжил мучить пилу Кирилл, по лбу уже катились тонкие струйки пота. — Баб Варь, а топора нет?

— НЯ дам, — баба Варя решительно загородила собой сарай. — Далася вам эта печь, уже б в духовке делали — целей бы были.

— Па, может я попробую? — самоуверенно предложил Эдик.

— А! Вот в чем дело! — Кирилл радостно схватился за отвертку. — Сейчас всё будет. Все отошли еще на шаг.

Пила взвизгнула, хрюкнула и … заработала, оглашая округу мерным пронзительным гулом.

— Кто там сомневался?! — победно крикнул Кирилл, перебарывая шум.

Семья расселась прямо во времянке у теплой печки. Надя, как заправская селянка, достала ухватом из печи пирожки, в горшочке уже румянилась каша с загадочным названием «Гурьевская».

— Пробуйте. Новая линейка в нашем ресторане — блюда из русской печи, — Надя стала расставлять тарелки, Соня следом раскладывала ложки и салфеточки.

— А где ж вы там печь берете? — удивилась баба Варя.

— Пристройку специальную для печки сделали, как у тебя только побольше.

— А где ж вы печника взяли? Последний у нас еще в прошлом веке помер, дядьки моего дружок, Царствие ему Небесное, — баба Варя перекрестилась. — Хорошо клал. Вишь, до сих пор стоит.

— Вадим где-то на севере печника нашел, сам за ним ездил. Еще хотим аттракцион раз в неделю организовать: «Поваляйся на русской печи».

— А мы тоже хотим на печь, да, Рая? — тут же подхватила идею Соня. — Как Емели хотим!

— Вот покушаЯте, рыбы мои, я вас туда подсажу, — улыбнулась баба Варя.

Все время обеда Эдик в тайне от отца подавал Наде какие-то скрытые знаки.

— Ну, чего там? — вышла с ним на двор Надежда.

Эдик, худой немного нескладный подросток, на две головы выше мачехи, оглядываясь, понизил голос:

— Надь, дай ключи от твоей квартиры в Березках, ну мне очень надо.

— Ага, как в прошлый раз, — Надя недовольно скрестила руки на груди. — Василий Петрович говорит — баба Зина полицию собиралась вызывать, нет? Он ее с трудом успокоил.

— Да это старуха вредная попалась! Мы просто футбол смотрели. Чё за команду нельзя поболеть?

— Можно, в спорт-баре.

— Надь, ну будь человеком, мне это… — Эдик замялся, — с девушкой, мы тихо.

— Как-то я бабушкой не готова в тридцать три года становиться, — Надя хитро прищурила левый глаз.

— Да нет, она не такая, — густо покраснел Эдик, — мы просто чай попьем, поболтаем, по лесу погуляем, там классно. Я ей на день рождения эклеров напек по твоему рецепту, а она не верит, что это я сам, говори — разводишь, в кондитерке купил. Я ей доказать хочу. К матушке же ее не поведешь, спугнет своими расспросами — кто родители, да какая жилплощадь. А у нас эти две мелкие приставать начнут, особенно Сонька, будут дразниться, типа «тили-тесто», в дверь ломиться. Стыда с ними не оберешься. Надь, ну будь человеком.

— Ладно, — мягко улыбнулась она. — Только без глупостей.

В октябрьском саду вечерами было уже холодно, но так приятно, раскинув на скамейке старый тулупчик, посидеть под древними яблонями, вдыхая аромат спелых плодов.

— Медитируешь? — усмехнулся Кирилл, присаживаясь рядом с женой.

— Дышу.

— Чего там Эдик, небось ключи от хаты просил? Зря дала, пусть об экзаменах лучше думает, последний год остался.

— Ну не все ж об экзаменах думать, — Надя пальчиком разгладила складку недовольства на лбу Кирилла и поцеловала буку в нос.

— А ты в меня верила, ну, что я смогу дров напилить?

— Я в тебе не сомневалась, я еще помню, как ты вытяжку раскручивал, — хихикнула Надя.

— Рисануться перед симпатичной девочкой хотел, — Кирилл обнял жену, притягивая к себе. — А вот сорока на хвосте принесла, что вы с Вадиком линию крафтовых пельменных открываете?

— Выдернуть бы перья этой старой сороке, — Надя в воздухе щелкнула пальцами, словно уже дергала Михалыча за остатки волос.

— Зачем вам эта головная боль? — с видимой небрежностью проговорил Кирилл.

— Конкуренции боишься? Да? — медовые глаза вспыхнули озорным огоньком.

— Вот еще, у наших цехов стабильная клиентура, а вы — «коты в мешке» на рынке полуфабрикатов.

— А чего ты тогда нервничаешь, раз тебе «коты» не опасны?

— Я за тебя переживаю: и ресторан, и пельменные, и дети. А давайте на базе моих цехов, можно сэкономить. Я павильоны вам в супермаркетах предоставлю, — как змей-искуситель плавно начал клонить в нужную строну Кирилл.

— Павильоны ты мне и так предоставишь, как своей жене, верно? — подмигнула Надя.

— Верно, — вздохнул Кирилл.

— Я не стану объединять бизнес, чтобы твоя мама не думала, что я за твои деньги уцепилась.

— Надь, она давно так не думает, сколько можно дуться? Во внуках души не чает, на тебя побитой собакой смотрит, обижается, между прочем, когда вы с тетей Галей секретничаете.

— Когда это было? — возмутилась Надя. — Я на твою маму не сержусь, но доказать хочу, что тоже могу копейку заработать.

— Леди-босс, — поддразнил Кирилл, крепче прижимая к себе жену.

— Если честно, я побаиваюсь расширяться, — призналась Надя, — вдруг у меня не получится.

— У тебя? Даже не сомневаюсь, — улыбнулся Кирилл. — Все как надо будет.

— Спасибо, — положила она голову ему на плечо.

Кирилл провел рукой по ее щеке, собираясь поцеловать. Губы потянулись к губам.

— А Рая кружку разбила! — в открытой форточке появилась кудрявая головка Сони.

— Не порезалась? — тут же вскочила Надя.

— Нет, но плачет.

— Все, посидели в тишине, пора возвращаться.

Супруги заспешили к дому.

А ветер швырял под ноги красные и желтые листья, выстилая перед Медными пестрый шуршащий ковер.

Конец