Глава 14 · Неожиданность

К счастью, на поляну выехали всего лишь две телеги, посланные за воеводой. Караульные тут же расслабились и весело поприветствовали товарищей. Закипела работа. Сначала из сарая перетащили все награбленное разбойниками добро, вернее все, что от него осталось.

Затем осторожно загрузили Трофима под бранную ругань его матери. Она обещала наслать страшные проклятия, в том числе и мужскую немощь, если с ее сыночком что-нибудь случится. Но воевода не то, что не проснулся, он даже звука не издал. Ксюше стало страшно, а вдруг у него какие-то серьезные повреждения, но теплилась надежда, что просто отвар знахарки так хорошо работает.

Трофим не проснулся и по пути домой, когда его везли по лесному бездорожью. Телеги постоянно ныряли и выныривали из ям и колдобин, один раз даже сундук выпрыгнул и пытался сбежать в лес, так трясло на ухабах, хорошо, дружинники были начеку и поймали беглеца.

В родное село их маленький обоз въехал только на рассвете.

— Воеводу куда везти, Агриппина Аристарховна? — поинтересовался молодой дружинник-возница.

— Домой. Ксюша за ним присмотрит. Присмотришь же? — зыркнув своими черными глазами, уточнила свекровь.

Ксюша с готовностью закивала.

— За ним и ухаживать-то не больно нужно, проснется и пойдет скорее дела свои решать, — ворчала знахарка, — А мне еще его товарищей поднимать.

После этих слов бредущие рядом с телегами дружинники перекрестились.

На центральной площади у дома воеводы обоз встретил Митяй и сразу принялся командовать.

— Воеводу домой. Осторожнее! Добро на двор старосты. Агриппина Аристарховна, мы уже восьмерых нашли. Двое провисели вниз головой, их в охотничью петлю поймали. Болтались на дереве, даже перерезать веревки не сумели. Тьфу… Трое угодили в ямы, внутри которых были колья. Все трое напоролись, но только у одного пробит бок. Много крови потерял, еле дышит. У остальных руки-ноги всего лишь повреждены. Еще трое угодили в капканы, им еще дубинками по головам пустым добавили. Но уже оклемались. Только ноги нужно подлатать, у одного кость сильно раздроблена железными зубьями.

— Поняла тебя, Митяй. Спасибо за твой труд. Сколько еще ребят ищете?

— Еще шестеро. Двое из них были с Трофимом. Сейчас рассветет, искать станет проще.

— Хорошо. Несите всех ко мне. У меня дом большой, места всем хватит, — приказала знахарка.

Ксюша, прежде чем кинуться проверять, как устроили мужа, подошла к свекрови и твердо сказала:

— Если нужна будет помощь, только намекни.

Та кинула недовольный взгляд, молча кивнула и шустро поскакала в сторону дома.

— Какая она все-таки… многогранная, — прошептала себе под нос Ксюша, провожая взглядом свекровь.

Тут из трактира выскочил всклокоченный Фома, увидел Настю и кинулся к ней, не сдерживая эмоции:

— Голуба моя, душечка, Настенька! Как же я рад, что ты жива!

Он сгреб растроганную девушку в охапку и закружил, не переставая радоваться:

— Если бы я тебя потерял, моя жизнь была бы кончена. Без тебя этот мир пуст.

— Когда я тебе отказала, ты недолго горевал, — не сдержалась Ксюша, уж больно патетичными были речи счастливого жениха.

— Это потому, что я тебя не любил. Ты просто яркая, но только с Настей мне тепло. Она настоящая, — буркнул Фома.

— Ага, настоящая лиса, — хохотнул молодой дружинник, ставший невольным свидетелем разговора между сестрами на месте стойбища разбойников.

— Ты уже все перенес⁈ — тут же гаркнул на него Митяй, внимательно следящий за разгрузкой трофеев.

Парень подхватил очередной сундук и, посмеиваясь, пошел на двор старосты.

Настя покраснела от замечания постороннего человека, а Фома проводил дружинника со слишком длинным языком обиженным взглядом, только Ксюша не растерялась и заявила:

— Я рада, Фома, что вы с Настей вместе. Надеюсь, на свадьбу нас с Трофимом пригласите.

Фома нахмурился и глянул на невесту, будто ища у нее поддержки. Настя улыбнулась сестре, обняла ее и строго сказала жениху:

— Ксюша меня спасла. Если бы не ее упорные поиски, валяться бы мне в подземелье разбойников до самой смерти. Она моя сестра, и если ей понадобится помощь, я всегда буду готова последнее отдать.

Фома расцвел в радостной улыбке и заверил Ксюшу:

— Ты во всем можешь на нас с Настей положиться. Ты мне теперь как сестра. Спасибо тебе.

Ксюша была рада услышать такие добрые слова. Передав сестру жениху, она поспешила домой. Не успела она переступить родной порог, как к ней бросились Тимка и Луковка:

— Что с хозяином?

— Где вы пропадали?

— Трофима схватили разбойники. Он сильно пострадал. Я и Агриппина Аристарховна еле его нашли. Зато теперь всех разбойников победили. Сына знахарка подлечила и сказала, что с ним все будет хорошо, когда он проснется. Но вот когда это будет, неизвестно, — ответила на все вопросы разом Ксюша.

Она осмотрела мужа, бездвижно лежащего на их супружеском ложе, поправила одеяло, поцеловала его в лоб и попросила:

— Луковка, присмотришь за ним. Я воды тут на табурет у кровати поставлю. А мне нужно за Анютой сбегать. Я ее в доме старосты оставила.

— Иди, конечно, я посижу. Мне ж только в радость! — откликнулась с готовностью шишимора.

— А я тогда пока пирогов напеку, да кашу томиться поставлю, — потирая руки, объявил домовой.

— Спасибо вам, милые, — приобняв супружескую пару, поблагодарила Ксюша и побежала за падчерицей.

В доме старосты был настоящий кавардак. Дружинники ходили туда-сюда, прятали в кладовые награбленные вещи разбойников. Митяй ругал товарищей за нерасторопность и одновременно рассказывал старосте о ходе поручения.

— Оксана, дорогая, как ты? Как там Трофим? — увидев девушку, тут же подбежал к ней староста.

— Трофим спит. Агриппина Аристарховна напоила его укрепляющим отваром, обещала, когда он проснется, все с ним будет хорошо.

— Как проснется, дай знать, зайду к нему. Нам нужно многое обсудить, — покивал староста, всем своим видом выражая сочувствие.

— Я за Анютой, — напомнила Ксюша о главном.

Староста хлопнул себя по лбу и зычно крикнул:

— Параня!

Через минуту к ним выскочила сияющая Анюта:

— Мама, доброе утро! Вы нашли, где пряталась Агафья?

— Да, милая. Только твой папа очень устал и сейчас спит, и мне бы не помешало. Пойдем домой, отпразднуем нашу победу, — проговорила Ксюша, беря Анюту за руку.

— Какая у нас интересная игра получилась. А где пряталась Агафья? — подпрыгивая, как козочка, спросила Аня, пока они шли к дому.

— В самой чаще леса, — сказала правду Ксюша.

— Ой, а вы не заблудились? — испугалась девочка.

— Твоя бабушка нам помогала. Она же все ведает, с ней нельзя заблудиться.

— Точно! Она сильная. В следующий раз возьмите меня. Мой светлячок будет нам дорогу освещать. Хорошо?

— Посмотрим… — ушла от ответа Ксюша.

Они вошли в дом, и тут же к ним кинулась Луковка, заполошно крича:

— Ксюша, там Трофим… того… Ой, что будет-то…

— Что? — испугалась попаданка.

Луковка только рот открыла и снова закрыла, а заодно зажмурилась и еще личико руками прикрыла.

— Что с папой? — потребовала ответа Анюта.

Ксюша уже не слушала, кинулась в спальню и застала там престранную картину: Трофим стоял посреди комнаты в одних штанах, его грудь была замотана повязкой, которую накладывала еще знахарка, его брови хмурились, а на широкой мужской ладони стоял Тимка и испуганно хлопал глазами.

Ксюша растерянно замерла на пороге, не зная, что и думать. Рядом с ней замерла Анюта и прижалась к боку своей новой матушки, а к Анютиной ноге прижалась Луковка. Маленькая шишимора всхлипнула, видимо, она очень переживала за мужа.

— Ой, батюшка, ты уже познакомился с Тимофеем? Он хороший, — первая пришла в себя дочка воеводы.

Смелостью она явно пошла в отца.

— И Луковку ты видел… уже? — уточнила Ксюша.

Трофим посмотрел на своих девочек, замерших в дверях, и спокойно спросил:

— Так это и есть та нечисть, что ты, жена, принесла с собой из трактира?

Сердце Ксюши сжалось, и грустные мысли полезли в голову:

«Неужто не понравились малыши Трофиму? Неужто выгонит?»

— Да, муж мой. Они добрые и помогают. Луковку я оставила за тобой присматривать, пока за Анютой к старосте ходила. А Тимофей обещал пироги пока поставить в печь…

— Я поставил, — опасливо косясь на хозяина дома, торопливо сообщил домовой.

— Почему я их вижу? — задал самый главный вопрос воевода.

Ксюша задумалась, перебирая события прошлой ночи, она вспомнила мычание ведьмы, и ее осенило:

— Возможно, твоя мать, когда тебя лечила, немного переусердствовала, и передала тебе часть своей силы, — поделилась своими предположениями Ксюша.

Тимка и Луковка охнули:

— Да не может быть!

— И это говорят те, кого видят только ведьмы? — усмехнулся Трофим.

— А что у вас тут произошло? Батюшка, ты почему испужал так Луковку? — с осуждением спросила Анюта.

Воевода глянул на шишимору, потом на домового и, вздохнув, поставил Тимку на пол.

— Я проснулся, а рядом на подушке она сидит, вся такая лохматая, расхристанная и маленькая. Я сам испугался, хоть и не из трусливых, — хмыкнул грозный воевода.

Луковка удивленно хлопнула глазами:

— Меня испугался? Я такая страшная? — голос ее дрогнул, а из глаз закапали крупные слезинки.

— Что ты, душечка, ты краше золотой осени! — заверил жену Тимка.

Трофим удивленно приподнял брови.

— Да, Луковка, ты и умница, и красавица, и так мне помогаешь всегда, — вторила сладким речам домового Ксюша, с осуждением поглядывая на мужа.

— И шьешь здорово, — кивнула Анюта, присаживаясь рядом с шишиморой и погладив малышку по растрепанной шевелюре.

— Правда? — всхлипнув, уточнила Луковка.

— Правда! — ответили хором Тимка, Ксюша и Анюта.

— Прости, не хотел обидеть, — осторожно проговорил Трофим, — Я растерялся немного…

— И давай сразу хватать меня! — обиженно надув маленькие губки, заметила шишимора.

— Не было такого! — отнекивался Трофим.

— Я сам видел! Когда Луковка закричала, я сразу к ней кинулся. Вбегаю в светелку, а он мою жену в кулаке держит! Я чуть на месте не окочурился, — пожаловался домовой.

— Да я просто хотел убедиться, что она мне не мерещится, — попытался оправдаться воевода.

— Зато какой у меня храбрый муж! — похвасталась Луковка, и в ее глазах вспыхнули искорки любви и восхищения, — Он как закричит: «А ну, отпусти мою жену!» Даже мне страшно стало.

— Да уж, я с перепугу малышку и выронил. Прости… — покаялся Трофим, обращаясь к шишиморе.

— Ничего страшного, я боли не чувствую, но за мужа испугалась, когда ты его вместо меня схватил.

— Я же раньше не видел нечисти, — примирительно сказал воевода, — но рад познакомиться.

Супружеская пара отвесила чинно поклоны и сказала хором:

— Мы тоже рады, хозяин. Коль не будешь нас обижать, и мы не обидим.

— Я уже говорил Ксюше, раз вы ее труд облегчаете, значит, я вам благодарен буду.

— Молока нам просто не забывай подливать, — смущенно глядя на свои босые ноги, заметила Луковка.

— Ой, точно, пойдемте, я вас угощу, — всплеснула руками Ксюша, — И позавтракаем заодно! Как ты себя чувствуешь, муж мой? Идти можешь? — добавила она, обращаясь к Трофиму.

— Чувствую себя как младенец, ничего не болит.

— Давай я тебе повязку сниму. Анюта, налей молочка Тимке и Луковке.

— Хорошо, матушка. Идемте, — звонко отозвалась девочка.

И в считаные секунды Ксюша и Трофим остались одни. Девушка осторожно стала разматывать повязку и не смогла сдержать возгласа удивления. На теле мужа больше не было страшных рваных ран, лишь нежно-розовые кривые шрамы.

Трофим задумчиво провел по ним руками и с горечью заметил:

— С таким страшным узором красавцем мне больше не бывать…

Ксюша обняла его крепко и прошептала:

— Глупый. Ты для меня самый мужественный и привлекательный мужчина. Лучший!

— Правда? — не скрывая довольную улыбку, уточнил Трофим и пытливо заглянул в глаза жены.

Ксюша кивнула, и ее тут же поймали за подбородок, приподняли лицо и поцеловали. Нежно-сладко.

Отстранился Трофим с неохотой, но, видимо, он понимал, что у него еще куча дел, потому поторопил жену:

— Давай быстро позавтракаем, да пойду я. Кто меня нашел? Разбойников схватили?

Ксюша кинулась к сундуку, достала чистую рубаху и дала ее мужу проговорив:

— Давай позавтракаем. Ты, правда, не против, чтобы Тимка и Луковка жили с нами?

— Они забавные, — усмехнулся воевода.

По задумчивому взгляду мужа, Ксюша поняла, что он заметил, как она бесхитростно ушла от его вопросов.

На кухне домовой и шишимора облизывали блюдце из-под молока, когда хозяйка и хозяин изволили явиться.

— Мы пойдем отдыхать, уж больно нервное утро выдалось, — тут же отреагировал Тимка.

И супружеская пара нечисти растворилась в воздухе.

— Что все-таки случилось? Как я оказался дома? — спросил Трофим, и Ксюша обреченно вздохнула, понимая, что разборка с Луковкой и Тимофеем была лишь цветочками.

— Милый, давай сначала поедим, — улыбнувшись мужу предложила Ксюша.

— Да, батюшка, пироги с яблоками у Тимки удались, — уплетая сдобу и запивая молоком, объявила Анюта.

Трофим усмехнулся, покачал головой и сел рядом с дочерью. Ксюша тут же поставила перед ним миску с кашей и присела напротив.

Ели молча, с аппетитом. Анюта первая начала и первая закончила.

— Пойду покормлю Чернушку, — вскакивая из-за стола, сообщила она.

— И про ее подружек не забудь, — крикнула вслед малышке Ксюша.

— Говори, — строго сказал Трофим, как только дверь за Анютой закрылась.

Жена посмотрела на мужа умоляющим взглядом, обхватила его руку и выпалила на одном дыхании:

— Твоя мать в пятницу попросила Семена назначить мне свидание в субботу и попытаться соблазнить. Так что разбойники поняли, что мать твоя не едет на ярмарку, и смекнули, что ты пытаешься заманить их в ловушку. Всю ночь они готовили свои засады вдоль дороги…

— Так вот почему никто не пришел, когда на нас напали. Савраса сразу убили, стрелой в грудь, а мы с Мишаней еще пытались оказать сопротивление, но его пырнули ножом, а меня оглушили подло сзади…

Трофим со злостью сжал кулаки, несмотря на попытки Ксюши успокоить мужа ласковыми поглаживаниями его ладоней.

— Потом над тобой издевались? Было очень больно? — даже не пытаясь прятать слезы, спросила попаданка.

— Это все неважно. Я столько товарищей потерял. И все из-за матери. Она перешла все границы. Больше мы с ней не общаемся. Ни полслова не скажу ей.

— Она помогла найти нам лагерь бандитов и вылечила тебя. Знаешь, сколько сил она отдала, чтобы ты уже сейчас чувствовал себя здоровым?

— Нам? Что значит нам? — нахмурился Трофим.

— Ну… — замялась Ксюша, — Я тоже пошла с отрядом, который выделил нам староста. Но главным был Митяй. Он нас с Агриппиной Аристарховной надежно защищал. У меня ведь из-за твоей матери еще и сестру разбойники похитили. Она у них в яме сидела, они хотели ее продать заморским купцам. Именно я Настю нашла… Я очень беспокоилась и за тебя, и за нее. К счастью, все обошлось…

Трофим с явным осуждением покачал головой и потребовал:

— Обещай, что больше никогда не будешь навлекать на себя такую опасность! И к матери моей близко не подойдешь. Кто знает, что она еще выкинет.

— Я обещаю, что впредь со двора без твоего разрешения носа не кажу. Но с твоей матерью как можно не общаться? Она же единственная знахарка на селе, — попробовала достучаться до разума мужа Ксюша.

— В соседнее село ездить будем. Там, сказывают, добрая женщина в знахарках… — отмахнулся от беспокойств жены Трофим.

— К чужому человеку пойдешь?

— Чужой человек мне подлости не делал!

— Но она сейчас за жизнь твоих людей борется. Она сразу, как тебя нашли, приказала всех, кто с тобой был, отыскать и ей доставить. Восьмерых она уже осмотрела и лечит. Она поклялась, что если они живы, она смерти их не отдаст.

Воевода встал, прошелся взад-вперед по кухне и сердито изрек:

— Она долги свои возвращает! Но это не умоляет ее вины передо мной и тобой. Мне пора.

И вышел.

Ксюша посидела немного в задумчивости.

«Оба упрямцы. Сразу видно, из одного корня выросли», — пришла к выводу попаданка.

Пожав плечами, она пошла хлопотать по дому. Первым делом поставила вариться куриный суп. Воспользовавшись своей магией, она передала стряпне горячее желание, чтобы у всех, кто будет это есть, хватило сил осуществить задуманное. Затем Ксюша перемыла посуду, замочила грязное белье, покормила и приголубила скотину. Анюта радостно во всем помогала матушке.

Когда дом сиял порядком и вкусно пах бульоном, попаданка предложила падчерице:

— Может быть, навестим бабушку? Отнесем ей Тимкины пирожки и супчик. Она батюшкиных товарищей лечит, ей, наверно, даже некогда себе еды приготовить.

— Пойдем, конечно! — обрадовалась девочка.

— Только давай не будем папе об этом рассказывать. Если он узнает, что бабушка себя не бережет, начнет беспокоиться о ней.

— Я знаю, что батюшка не хочет, чтобы мы общались с бабушкой. Не переживай, я ничего ему не расскажу, — разумно ответила Анюта.

Ксюша почувствовала вину перед мужем, ведь она подговаривает его дочь врать ему. Однако больше ее мучило беспокойство за свекровь. Она, конечно, ведьма, но точно любит своего сына без памяти. Попаданка ее понимала, она тоже любила своих дочерей и во всем потакала. Ей повезло, что старшая, Оля, оказалась разумной и выросла целеустремленным человеком, горящим своим делом. А вот младшую, Лиду, Ксюша избаловала, превратив в эгоистичного монстра, способного выгнать из дома собственную мать.

«Жизнь — сложная штука, никогда не знаешь, в какой ситуации окажешься. Поэтому родных нужно любить и беречь. Я обязательно подружусь с ведьмой. Вместе мы уговорим Трофима простить ее», — решила Ксюша и, собрав еду в корзину, поспешила к дому знахарки. Анюта радостно скакала рядом.