3

– Правда? Прямо во время концерта? – с круглыми от изумления глазами, тихо переспросила Лаи.

Я оглянулась, внимательно пройдясь взглядом по саду и наклонившись к золотой хиимке.

– Нам… не очень понравилось представление.

Не выдержав, хиимка даже засмеялась, прикрыв ладонью золотые губы и с искрящимися глазами смотря на меня. Я же, как ни в чём ни бывало, вновь начала срывать цветы на тонких полупрозрачных ножках, отчего казалось, что алые бутоны буквально парят в воздухе.

– Не боишься, что и ты станешь мишенью, способом для устранения Оникса? – негромко поинтересовалась Лаи.

Мы всё глубже заходили в сад, подальше от ушей фрейлин, собирающих цветы для украшения зала. Их поместят в специальный раствор, в котором они простоят до самого торжества, а после уже украсят ими зал. К тому моменту цветы станут более насыщенного цвета, правда, пропадёт запах, но лично я была этому раду. Вот уже как полчаса я боролось с желанием беспрерывно чихать, задерживая дыхание всякий раз, когда срывала цветы.

Сад за дворцом, на самом краю парящего города, был необъятным. Тут росли деревья, кусты, мох, редкие цветы и травы. Множество затейливых тропинок скрывалось за настолько разросшимися деревьями, что в некоторых местах они переплетались кронами, закрывая собой небо. Фрейлинам как раз дали задание собрать цветы, растущие в тени этих деревьев, красными огоньками сверкая в полумраке.

– Тогда я не позавидую тому, кто нападёт на меня, – просто ответила я, опустившись на мягкую траву вблизи тропы. – Мы не особо распространяемся об этом… ну лично я не кричу на каждом углу, что сплю с самим Крушителем Небес.

– Однако вскоре это узнают, – обеспокоенно заметила Лаи, сев рядом со мной. – И тогда будет плохо не только тебе, но и ему.

Я тяжело вздохнула, теребя пальцами длинную мягкую траву.

– Знаю… но поделать с собой ничего не могу, – призналась я, взглянув в золотые глаза хиимки. – Я впервые за трилун наконец–то почувствовала себя свободной… такой, как раньше. Мне надо забыться с кем–то, Лаи.

Она поджала губы, опустив взгляд на сцепленные тонкие пальчики. Только сейчас я заметила на её запястье необычный браслет в виде длинного бежевого пёрышка с тёмными пятнышками.

– И тебе тоже, – тихо заметила я.

Лаи даже сжалась, отдёрнув рукав платья и прижав к груди руки. Она снова стала запуганной девочкой, которую бьют за каждую провинность, не считаясь с её мнением. Снятся ли ей кошмары о прошлой жизни? Приходит ли ей во снах Томен? Мне в первое время приходил, но сейчас я практически о нём не вспоминаю. Вот буду в Барониях, тогда и подумаю о Нур–Мале, а сейчас я в безопасности, во дворце.

– Мы просто разговариваем, – совсем тихо призналась Лаи, спрятав лицо за волосами. – Ничего такого… он добр и мил ко мне.

Я печально улыбнулась, вспомнив слова Ориаса о том, что у Дамеса никогда не было девушки. Видимо, ему в душу запала робкая золотая хиимка, которая знает, что такое боль, однако не потеряла чувство прекрасного. Они и вправду мило смотрятся вместе, но это заранее неудачный расклад. Дамес женится на своей сестре, Айне, а Лаи оставит в стороне, какие бы чувства тот к ней не питал. У них не смогут появиться дети, если только не задействовать здесь технологии, и то операция может быть неудачной. Тело Лаи может и не принять ребёнка крылатого враса; оно не сможет его поддерживать и давать нужные витамины. Всё это может печально закончиться…

– Наслаждайся пока этими днями, потом он станет Императором, и ему будет уже не до этого, – со вздохом посоветовала я, стиснув руку Лаи. – Ему нужна поддержка, постоянно… Я не могу её обеспечить, а ты всё время рядом. Ты нужна ему сейчас, и будешь нужна потом.

– А если… нет? – подняв на меня свои оленьи глаза, испуганно прошептала золотая хиимка.

– Не наговаривай на себя, – с улыбкой посоветовала я, заправляя её золотую прядку за остроконечное ушко. – Тем более ты нужна ещё Айне. Вы же с ней так хорошо сдружились… я постоянно вас вместе вижу.

– Ей одиноко.

– Как и тебе, вот вы и нашли друг друга, – заметила я. – У Айны не было здесь друзей. Она всю жизнь прожила во дворце и другого места не знает. У меня не всегда находится свободная минута для неё, а ты с ней всегда. Ты ей нужна, и Дамесу нужна, даже мне.

Золотые глаза Лаи словно приобрели блеск, и она неуверенно улыбнулась мне. Подавшись к ней, я обняла золотую хиимку, уткнувшуюся мне в плечо и сжавшую пальцы на спине. Звёзды, как же долго она была одна! Ни подруг, ни тех, с кем можно поделиться своими мыслями, лишь бесконечно сменяющиеся слуги. Я вдруг отчётливо поняла, что нуждаюсь в ней так же, как и в Ониксе. Они скрашивали пустоту внутри меня, придавая желание жить дальше. Если раньше один только Ориас внушал мне это чувство, то сейчас одному человеку с этим не справится.

Я уже перестала быть той худющей девчонкой с Орика, скалящей на всех зубы и бегущей при малейшей опасности. Мне некого было оберегать, не к кому было возвращаться, но сейчас… в этом месте практически все, кому я обязана своей новой жизнью. Я благодарна Дамесу за то, что он дал мне шанс, благодарна Айне за её бескорыстную любовь, благодарна Лаи, что доверилась мне. Звёзды, да я даже благодарна Айшелу, что он свёл меня с золотой хиимкой! И пусть этот хитрый лис и действует ради собственной выгоды, он всё же помог мне.

Браслет тихо завибрировал, и я отстранилась от Лаи. Та смутилась, и её щёки залил золотой румянец. Пальцы обхватили браслет–пёрышко, ища у него поддержку и защиту.

Над браслетом высветилась голограмма, и я против воли улыбнулась.

– Оникс? – догадалась Лаи.

– Да, кто же ещё? На завтра назначены выборы новой главы Содружества в Храме Ка–Аманы…

– Он тебя приглашает? – даже затаила дыхание Лаи.

– Ага.

Лаи восторженно выдохнула, прикрыв ладонями губы.

– Это же… такая честь! Побывать в самом Храме Ка–Аманы!

– И быть проклятой всем Сенатом, – усмехнулась я. – И чего все так этот Храм Ка–Аманы возносят?

Лаи изумлённо взглянула на меня.

– Ты не знаешь историю Храма Ка–Аманы?

– Как–то не особо ею интересовалась, – призналась я. – Я Содружество-то едва знаю, а ты мне тут про Храм, которых у них там тьма тьмущая.

– Но не знать про Храм Ка–Аманы… – Лаи покачала головой, разбросав по плечам светлые волосы и весьма серьёзно, даже с неким упрёком, взглянув на меня. – Храму Ка–Аманы насчитывается несколько миллиардов лет… Он был создан ещё тогда, когда хиимы заключили первый мирный договор с другой расой. С тех пор и создалось Центральное Содружество Ка–Аманы, а Храм стал его центром. Назвали его так в честь места, где он находился, что в переводе с древне–варийского, означает «Центр Вселенной».

– Древне–варийский? Язык, который был до раскола серебряных и золотых? – припомнила я.

– Да. Сейчас на нём никто не говорит, это мёртвый язык.

– Даже так… – задумчиво кивнула я. – И как же этот Храм не развалился спустя миллиарды лет?

– Никто не знает. Но технологии, которые использовали во время создания Храма, до сих пор не вышли из строя, а разгадать их не могут до сей поры. Раса, которая строила Храм, давно вымерла, так что спросить уже не у кого.

– И как этот Храм пережил вторжение Мёртвого Узурпатора?

Лаи лишь пожала плечами, сорвав алый бутон на прозрачной ножке и аккуратно положив его в корзину.

– Будь осторожней там, – негромко попросила она. – Я не могу говорить за всех хиимов, но серебряные способны пойти на любую подлость, чтобы выиграть… так же, как и золотые.

– Я буду тише воды и ниже травы, – пообещала я, поднимаясь с мягкой травы и отряхивая лёгкое голубое платье. – Тем более в их глазах я обычная девушка с Земли, чьи умственные способности и рядом с ними не стояли. Кого им и стоит остерегаться, так это Оникса.

Лаи печально улыбнулась на прощанье, пробормотав совсем тихо, чтобы я её не услышала:

– И тебе бы его тоже остерегаться…

***

Я ждала в порту у «Пристанища», чьё громадное белое колесо выглядывало из–за окон во всю стену. В зале ожидания, расположившегося в высокой башне, было весьма шумно и людно, даже сесть негде. Потому я была на ногах, вышагивая вдоль окна и посматривая на громадное, необъятное «Пристанище», через которое когда–то корабли Мёртвого Узурпатора и проникали в державы. Сколько ещё таких «Пристанищ» спит и ждёт своего часа проснуться?

Сцепив за спиной руки, я замерла, смотря, как вращается «Пристанище»: наружное колесо двигалось против часовой стрелки, внутреннее по часовой. То и дело что внутреннее пространство станции сверкало, как мыльный пузырь, и туда залетал корабль, или же вылетал с другой стороны. На внешнем колесе «Пристанища» сверкали и тут же гасли голубые искры сварочных аппаратов. Станцию латали, чтобы та не развалилась раньше времени.

Я вдохнула душный воздух зала, тут же уловив знакомый запах и обернувшись. Ко мне навстречу, заставляя ждущих свой рейс иномирцев изумлённо вставать со своих мест, шагал Великий третий Герцог. Я изумлённо застыла, смотря на белоснежную форму с алыми эполетами и свисающим с плеча багровым плащом с золотой цепью. Волосы цвета слоновой кости были аккуратно забраны назад, на прекрасном, властном лице сверкали рубины глаз, смотрящие прямо на меня. Звёзды, кажется, у меня задрожали коленки, совсем как в первый раз нашей встречи.

Оникс не успел до меня дойти, а я уже склонилась в поклоне, как и каждый, кто стоял поблизости. Вызвать гнев у Крушителя Небес мало кто желал.

– Я не твой господин, чтобы ты склонялась передо мной, – услышала я негромкий голос Герцога.

– Даже нельзя выказать уважение? – подняв на него глаза, улыбнулась я.

Позади Оникса стоял небольшой отряд из Змееносцев. Надо же, как всё серьёзно.

– У тебя будет на это время, – подошёл он ко мне, предложив локоть. – Пойдём, пока Сенат не решил, что я сдался.

Я улыбнулась, обхватив локоть Герцога и следом за ним зашагав к лифту. Изумлённые взгляды иномирцев сверлили мне спину, и шёпот голосов прошёлся по залу. Некоторые наконец–то вспомнили, где видели моё лицо, с уважением и страхом провожая взглядами до самых дверей лифта. Те спасли от шума, возникшего сразу после нашего ухода.

– Великолепно выглядишь, – прошептал мне на ухо Оникс, и я даже покраснела.

Для такого события я надела сине–голубое платье с открытыми руками и стразами на подоле, которые сверкали и переливались от каждого движения. Волосы были аккуратно убраны в высокую причёску, и лишь несколько завитых прядей спускалось на плечи. Шею и запястья оборачивали золотые браслеты с голубыми камнями, а несколько золотых цепочек бёдра.

– Под стать своему ухажёру, – улыбнулась я, встав на носки и шепнув ему на ухо. – Не беспокойся, от тебя тоже глаз не отвести.

Оникс наконец улыбнулся, но ответить не успел; двери лифта распахнулись, являя небольшой коридор, заканчивающийся лестницей с дверьми, ведущими к нашему кораблю. Мы устремились туда, сопровождаемые Змееносцами. Надёжней охраны сейчас в Содружестве и нет.

Корабль, на котором мы пройдём через «Пристанище», был фирмы «Айн–Вес», а они славятся своими лёгкими, изящными суднами, больше похожими на яхты со всеми удобствами. Корабль Оникса так же соответствовал стандарту: стены тут были оббиты настоящим лакированным деревом, а полы выстелены мягким ковром. Мы поднялись в просторную полукруглую гостиную с широким окном и небольшим баром. Большой экран транслировал новости, в которых молодая иномирка с зелёной кожей и щёлками–ноздрями рассказывала о выборах.

– …по нашей статистике, больше всего голосов набрано у, как бы ни было это странным, Великого третьего Герцога. От него всего на пару процентов отстаёт Сестра Фотумана. Так неужели впервые с появления Бароний должность главы Сената и самого Содружества займёт мужчина? Сёстры пока отказываются комментировать сложившуюся ситуацию. Сами же результаты будут объявлены через два часа и три минуты. Наши специальные корреспонденты были приглашены в Храм Ка–Аманы, чтобы лично увидеть результаты выборов. Как стало известно, сам третий Герцог ещё ни прибыл в Храм…

– Только тебя и ждут, – заметила я. – Накинутся как свора собак и прохода не дадут…

– Не в моём случае. Лишь единицы решаются подойти ко мне, – произнёс Оникс, подходя и протягивая бокал с розовым шампанским.

– За что пьём? – поинтересовалась я, смотря, как со стенок поднимаются пузырьки.

– Твои предложения?

Я с упрёком взглянула на Герцога.

– За то, чтобы выборы прошли честно.

– Хороший тост.

Хрусталь звонко ударился друг об друга, и я в пару долгих глотков, наслаждаясь напитком, осушила бокал. Оникс забрал его, налив ещё и подозвав меня к окну. Я не спеша направилась следом, потягивая шампанское и с глупой улыбкой понимая, что мне хорошо рядом с Герцогом. На него можно было положиться, довериться, опереться в нужный момент. Именно такой человек нужен Содружеству.

Наш корабль уже летел в сторону «Пристанища», чьё пространство вокруг вновь стало напоминать мыльный пузырь. В нём уже пропала носовая часть корабля, и нас окатило лёгким холодком. Картинка за окном потеряла чёткость, словно кто–то взял и вылил перед глазами воду. Минута, вторая, и вот нас выплюнуло в совсем другом месте. Я даже удивлённо ахнула, шагнув к стеклу и смотря на невероятное сооружение в центре Вселенной.

Храм Ка–Аманы. Я даже не знаю, как вам его описать… Он походил на вертикальную иголку с утолщением в центре, на стенах которой были вырезаны из металла скульптуры, вокруг же крутились десятки колец и маленькие золотистые огни миллионов дронов, мельтешивших вокруг Храма. Всё это горело рыжими, лиловыми, голубыми огнями.

Опустив взгляд, я заметила громадную планету с пушистыми облаками, затейливыми узорами рек и материков.

– А это…

– Льес. Вторая «столица» Содружества и первая планета во Вселенной, на которой зародилась жизнь. Родина золотых и серебряных хиимов.

– Невероятно…

Планета была громадной, наверное, с Орик, но до сих пор была жива и даже процветала. Я силилась разглядеть творения хиимов в виде дворцов и парков, о которых ходили легенды, но отсюда были видны лишь белые точки.

Льес, как и Файя, закрытая планета, хотя её местонахождение известно. Попасть туда так же можно по приглашению одного из членов Сената, но в большинстве своих случаев они отклоняют заявки. Наверное, золотые хиимы слюной брызжут – это ведь и их родина, на которую их никто не собирается пускать. Весьма жестоко, надо сказать.

– Волнуешься? – взглянув на Оникса, поинтересовалась я.

– Скорее, переживаю, что Сенат не так сосчитает голоса, – признался тот, не сводя взгляда с Храма. – У них большое влияние, они могут и запугать для своей выгоды.

– А можно же попросить пересчитать голоса?

– Можно, но это займёт много времени, и решается голосованием. Сомневаюсь, что Сенат проголосует «за».

– Мир меняется, его уже невозможно остановить и вернуть обратно, – вспомнила я слова одного из Баронов. – Перемены нужны этому миру даже больше, чем он сам это признаёт.

– Подозрительно похоже на речь Ши–Тейна.

– И ты чертовски прав, – усмехнулась я, допив шампанское и отставив бокал.

Оникс задумчиво провёл пальцами по моей шее, плавно притянув к себе и сжав на спине ткань платья. Сердце забилось в груди быстрее, и всё внутри заныло. Мне стало душно от взгляда Герцога, от его взгляда, от этих манящих губ.

– У нас в распоряжении ещё два часа… – тихо напомнила я.

– Не пропадать же им даром? – согласился он, шагнув навстречу и прижав меня спиной к окну. – Тем более так скоро нас ещё не ждут…

Я улыбнулась, подавшись к нему навстречу и встретившись с опаляющими губами, заставившими меня вновь всё забыть. Звёзды, как же в этот момент я обожала Оникса, его нежные руки, умеющие доставлять удовольствие, его шёпот и поцелуи, которые невозможно было игнорировать. Жалко только, что чего–то недоставало. Однако я тут же забывала про эту деталь, когда одежда покидала нас, а мои волосы, тщательно забранные в причёску, освобождались от заколок.

Я вновь и вновь отдавалась ему столько раз, сколько у нас хватало сил. И после долго, мурлыча под нос, изучала старые шрамы на алебастровой коже.