Глава 17. Марина

Жизнь без Димы оказалась… слишком тихой.Не то чтобы раньше у нас был карнавал — скорее, постоянный цейтнот между судами, школой, работой и Ленькиными эмоциональными сводками. Но была некая ось, вокруг которой все вертелось: встречи в его офисе, сообщения с пометками «срочно», звонки поздно вечером: «Марина, завтра нужно…».Теперь — тишина. Юридическими вопросами стала заниматься Ленка, как я и сказала: она носила мне бумаги, пересылала голосовые от Димы, но я ставила телефон на паузу, лишь мельком отмечая: «надо подписать», «надо прийти», «надо ответить».— Он всё равно ведёт твое дело, — недовольно фыркала Лена. — Ты хотя бы скажи ему «спасибо» за это.— Он адвокат, — отрезала я. — Он делает свою работу.На работе я почти не разговаривала. Коллеги по кассе шептались: то ли мужик ушел, то ли проблемы с детьми, то ли психанула. Я не объясняла. Легче было просто штриховать товарами ленту конвейера.С Русланом мы сталкивались только в суде. Теперь я воспринимала его почти как стихийное бедствие: он приходит, бросает в зал свою отраву, затем уходит, оставляя после себя запах дорогого парфюма и горечь. Без Димы рядом каждое заседание давалось тяжелее: я чувствовала себя голой перед его адвокатами, даже если формально со мной сидел помощник Крылова.— Дим просил передать, — шептал Илья, молодой юрист, протягивая мне схемы. — Это его стратегия, он всё держит под контролем. Он просто… — Илья заминался, — не хочет нарушать ваши личные границы.«Поздно», — горько думала я.Ночами меня накрывали воспоминания. Я вспоминала тот поцелуй в коридоре, его руку на моей щеке, его голос: «ты сильная». И тут же — фразы о Лизе, об университете, о «шанс уничтожить Руслана». В груди поднималась злость: на себя, на него, на всех мужчин, которые видели во мне не человека, а инструмент, удобную точку опоры.Однажды вечером я не выдержала и начала рыться в старых коробках, которые так и не разобрала после переезда. Нашла документы из той самой клиники, пятилетней давности. Справка об аборте. Больной, выцветший листок.Я села на кухне, разложив перед собой три бумаги: клиника, иск Руслана об ограничении моих прав, повестка в суд. И вдруг увидела закономерность: все мои самые страшные тайны рано или поздно становились чьими-то козырями.— Хватит, — прошептала я вслух. — Хватит, Марина. Ты больше не чья-то карта.Я отложила бумаги и, почти не раздумывая, набрала Ленькин номер.— Мне нужен другой адвокат, — сказала я, как только она ответила. — Кто угодно, только не Дима.Ленка выругалась так, что даже через телефон было горячо.— Марина, очнись! — рявкнула она. — Сейчас менять адвоката — это как на середине операции выкинуть хирурга и позвать фельдшера. Ты в своем уме?— Я не могу, — упрямо повторила я. — Я… когда его вижу, мне кажется, что на лбу написано: «месть». Я не смогу ему доверять. А значит, буду саботировать все, что он предлагает. Это глупо.Повисла пауза.— Знаешь, что глупо? — медленно сказала Лена. — Глупо то, что он, козёл, влюбился по уши, а сказать не смог. И глупо, что ты, идиотка, его выгнала, не дослушав. Но самая большая глупость — сейчас сливать стратегию, которую он строил год. Он тебя всё равно не бросит, поняла? Даже если ты его ненавидишь. Такой он урод.Я молчала.— Ладно, — вздохнула Лена. — Я поговорю с ним. Но, Марина… — голос у неё стал мягче. — Не делай резких движений. Сейчас — нет. Дай хотя бы закончить суд.Я кивнула, хотя она этого не видела. Внутри по-прежнему кипело: я чувствовала себя игрушкой, которую бросают из рук в руки — сначала Руслан, потом Дима со своей Лизой. Но одна мысль всё-таки прокралась: «доделать дело, а потом рвать окончательно».Я ухватилась за неё, как за соломинку.