Глава 20. Марина

Я шла по улице и не чувствовала под собой ног.Слова Руслана отдавались в голове эхо: «убила сына», «психически неустойчива», «заберу девочек», «будешь видеть по праздникам». Казалось, воздух вокруг стал гуще, тяжелее. Я ловила ртом кислород и никак не могла надышаться.До остановки дошла, не помня, как. Села на скамейку и уставилась в одну точку. Люди мелькали перед глазами, автобусы приходили и уходили, чей-то ребёнок плакал, кто-то спорил по телефону. Всё это происходило как будто в другом мире."Он заберёт детей", — монотонно стучало в голове. — "У него деньги, связи, адвокаты. Он опять накопает что-нибудь, опять вытащит твои тайны. И в этот раз судья может не устоять. Может решить, что так лучше".Я вспомнила тот страшный период после аборта. Как ночами лежала, глядя в потолок, и думала: «если бы я тогда…». Как ругалась на девочек за ерунду, как срывалась. Да, я не била их, не бросала, не пила. Но внутри было столько вины, что её хватило бы на троих."Может, он прав", — прошептал внутренний голос. — "Может, ты правда плохая мать. Бросила семью — это он всем так сказал. Убила ребенка. Теперь ещё и вляпалась в историю с Димой. Сколько можно?"Я не заметила, как по щекам потекли слёзы. Первый прохожий, наверное, подумал, что я просто усталая женщина, дошедшая до нервного срыва.Я не знала, сколько так сидела. Минуты, час? Время растянулось.В какой-то момент внутри что-то щёлкнуло. Как будто упал последний предохранитель."Я устала", — честно призналась себе. — "Устала воевать. Устала доказывать. Может, он и правда победил. Может, проще… сдаться".Кадрами всплывали девочки: Наташка, бегущая ко мне с рисунком; Лера, гордо несущая дневник с пятёркой; их улыбки, смех, детские ссоры. И тут же — их же в другом интерьере: дорогая квартира Руслана, новые игрушки, «правильная» мачеха на каблуках, он, красивый, успешный. И я — где-то на периферии, приходящая «в гости».От этого образа стало так тошно, что меня едва не стошнило прямо на остановке.Я встала. Провела ладонями по лицу, стирая слёзы, как размазавшуюся тушь."Нет", — сказала себе. — "Сдаться не получится. У меня нет на это права".Но сил всё равно не было.Я сделала несколько шагов куда-то, не понимая, в какую сторону иду. В груди тяжело стучало сердце, в ушах звенело, ноги подкашивались.— Марина!Голос я узнала сразу. И захотела одновременно разрыдаться и убежать.Я обернулась.Он стоял в нескольких метрах от меня, чуть запыхавшийся, с папкой под мышкой. Серые глаза — тревожные, настороженные. Дима.— Не подходи, — хрипло сказала я. — Пожалуйста.Он всё равно подошёл, но остановился на расстоянии вытянутой руки.— Лена мне позвонила, — тихо сказал он. — Сказала, что ты была у Руслана и вышла оттуда, как… — он запнулся, подбирая слово, — как не ты. Я искал тебя по округе.Я усмехнулась сквозь слёзы.— Какая трогательная забота, — горько произнесла. — Новая серия сериала «месть по любви»?Он сжал челюсти.— Сейчас не время для сарказма, Марина, — сказал. — Что он тебе сказал?Я чуть не расхохоталась. Что — сказал?— Всё, что мог, — устало ответила. — Про аборт. Про то, что я сумасшедшая. Про то, что заберет детей. Про то, что ты — трус, который сбежал, когда понял, что не сможет довести свою маленькую войну до конца. В общем, комплименты посыпались.Я увидела, как у Димы на скулах заиграли мышцы.— Я так и думал, что он пойдёт в лоб, — тихо сказал он. — Марина… — он сделал шаг ближе. — Посмотри на меня, пожалуйста.Я нехотя подняла глаза.— Ты не обязана мне верить, — сказал он. — Ты имеешь право злиться, ненавидеть, посылать меня. Но одно я всё же скажу, хочешь ты этого или нет: Руслан больше не сможет забрать девочек. Никогда.— Ты не судья, — устало ответила я. — И не Господь Бог. Ты не можешь…Он поднял папку.— Нет, — перебил он. — Я не Бог. Я — адвокат, который много лет собирал на него дерьмо. И, кажется, настал момент его вылить. До дна.В его глазах не было привычной иронии. Только ледяная решимость.Я вдруг почувствовала: внутри что-то едва заметно дрогнуло. Как будто в груде обломков зашевелился какой-то крошечный, но живой корешок.— Пойдём, — сказал он. — Я всё тебе покажу. И если после этого ты всё равно скажешь «я сдаюсь» — тогда я отойду. Но не раньше.Я посмотрела на его руку, протянутую ко мне — не настойчиво, а как предложение. И, сама не понимая почему, сделала шаг ему навстречу."Может, это и есть мой личный ад", — подумала я. — "И, может, единственный способ пройти его — не одной".