Глава 22. Дима

Назвать то, что происходило в кабинете переговоров на следующий день, «встречей сторон» — значило сильно обесценить драму момента.Я специально не стал устраивать это в суде. Слишком официально, слишком долго. Я попросил Руслана прийти в нейтральное место — к себе в офис, но в маленькую переговорную, а не парадный зал.— Я не мальчик на побегушках, — фыркнул он по телефону. — Если хочешь поговорить — приходи сам.— У тебя нет сейчас позиции выёживаться, — спокойно ответил я. — Или ты приходишь, или… — помолчал, — или очень скоро к тебе сами придут люди в форме. Выбирай.Он пришёл. С опозданием на десять минут, в дорогом костюме и с тем же взглядом, в котором сквозило: «я выше всего этого».Марина настояла, чтобы не присутствовать. Она сказала: «Я не хочу его больше видеть. Решай за меня, если считаешь нужным». И я принял это как кредит доверия, который нельзя профукать.В переговорной мы сидели вдвоём. Стол, два стула, стеклянная стена с видом на город.— Ну что, герой, — усмехнулся он, закидывая ногу на ногу. — Созвал меня, чтобы ещё раз поиграть в праведника? Опять пугать фото и свидетельствами? Или решил наконец признаться, что у тебя к моей жене более… личный интерес?— Не «жене», а бывшей, — поправил я. — И да, интерес у меня есть. К тому, чтобы она и девочки жили спокойно. А не в аду, который ты им устроил.Он закатил глаза.— Не тяни, Димка, — сказал. — Ты меня уже достал своими паузами.Я положил перед ним те самые два конверта.— Здесь, — сказал, — документы, с которыми я завтра могу пойти в прокуратуру, налоговую и пару федеральных изданий. Всё, что ты сделал за последние годы. Все твои серые схемы, черные зарплаты, откаты и криминальные связи.Он хмыкнул и резко вскрыл один конверт, словно ожидая найти там пустые листы.Читал он быстро. Но по мере того, как листы сменяли друг друга, легкая ухмылка исчезала. Лоб хмурился. Челюсти напрягались.— Откуда… — пробормотал он, не поднимая глаз. — Откуда это у тебя?— У меня много глаз и ушей, — спокойно ответил я. — Ты был слишком самоуверен. И слишком уверен в своей безнаказанности.Он перелистнул документы до конца. Отложил. Посмотрел на меня.— Пара фиктивных договоров, — сказал. — Пара… обиженных бывших работников. Ты думаешь, этого достаточно, чтобы посадить меня?— Одних договоров — нет, — согласился я. — Но если к ним приложить показания твоего бывшего партнёра, записи разговоров с инвесторшей, банковские выписки, «чёрную» бухгалтерию, заявления твоих «подставных лиц»… — я чуть наклонился к нему. — Поверь, Руслан, я умею собирать пазлы. И если этот пазл сложить целиком, картинка получается… очень криминальной.Он молчал. Я видел, как внутри у него идёт бешеная работа: оценка рисков, прикидка по связям, шансы отбиться… и, главное, осознание, что я не блефую.— Чего ты хочешь? — выдохнул он наконец.— Мира, — сказал я. — Не в высоком смысле, не на Земле. Мирного соглашения. Ты прямо сейчас отзываешь все свои иски против Марины. Все — о месте жительства детей, об алиментах, об ограничении её прав. Подписываешь документ, в котором обязуешься не инициировать никаких новых судов против неё в будущем. Отказываешься от любых попыток влиять на органы опеки и судей. Девочки живут с ней. Ты видишь их по нормальному, человеческому графику, согласованному без унижений. Ты оставляешь ей квартиру и платишь адекватные алименты. Не копейки. Сумму, о которой мы договоримся.Я сделал паузу.— Взамен я… — кивнул на конверты, — не запускаю это в работу. Я не подаю заявления. Я откладываю эту папку в самый дальний ящик. У тебя остается шанс уехать, пересобраться, начать с нуля. Без семьи, но на свободе.Он смотрел на меня с ненавистью.— Ты хочешь, чтобы я всё бросил и уехал? — спросил он. — Чтобы Марина жила здесь счастливо с тобой, а мои девочки называли тебя «папой»?Я выдержал его взгляд.— Я хочу, чтобы твои девочки росли без страха, — сказал. — И чтобы их мать не тряслась каждый день от мысли, что ты завтра опять вывалишь на неё её прошлые грехи. Я не прошу тебя исчезнуть. Я прошу — перестать разрушать всё вокруг. Уехать — это твой выбор. Но если ты останешься, не меняясь, — рано или поздно эти конверты всё равно раскроются. Судьба такая.Он сжал кулаки.— А если я откажусь? — голос стал хриплым. — Если скажу: «Пошёл ты к чёрту, Димка»? Пойдешь в свои прокуратуры? В суды? Думаешь, я не смогу отбиться?— Можешь попробовать, — пожал плечами. — Только в этот раз ты будешь воевать не с женщиной с двумя детьми. А с системой, которую ты годами обманывал. А я буду на стороне системы. И буду методично бить по тебе, пока у тебя не останется ни ресторанов, ни связей, ни репутации. И в конце, возможно, у тебя действительно останется только право на телефонный звонок из СИЗО.Повисла тишина. Он дышал тяжело, будто только что пробежал марафон.— Ты… — прошептал он. — Ты ради неё готов на всё?Я не отвёл глаз.— Да, — сказал. — На всё. Включая то, чтобы потом… — усмехнулся безрадостно, — жить с тем, что я уничтожил человека. Но знаешь, в чём разница между мной и тобой, Руслан? Я не получу от этого удовольствия. Мне не нужно твоё страдание. Мне нужна её безопасность.Он откинулся на спинку стула. Закрыл глаза на пару секунд. Потом резко встал и прошёлся по комнате.— Марина знает про всё это? — бросил через плечо.— Знает, что у меня есть материал, — ответил я. — И знает, что решаю не я один. Она дала согласие. Если это тебя вдруг волнует.Он усмехнулся.— Её руки тоже будут в крови, — сказал. — Будет жить с мыслью, что отправила своего бывшего мужа под суд. Не уверена, что её нежная мораль это выдержит.— Она не отправляет тебя под суд, — тихо сказал я. — Она просто перестаёт закрывать глаза на то, что ты делаешь. Разницу чувствуешь?Он остановился у окна, уставился куда-то вдаль. Город под ним жил своей жизнью: машины, люди, реклама. Здесь, в этом маленьком аквариуме, решался его личный конец света.Наконец он повернулся.— Мне нужно время, — сквозь зубы сказал он. — На всё это.— Времени нет, — ответил я. — Максимум — сутки. Завтра в это же время я хочу видеть тебя с готовым решением. Или… — кивнул на конверты. — Или я начинаю действовать.Он подошёл к столу, уставился на папку. Потом — на меня.— Знаешь, что самое смешное, Димка? — усмехнулся вдруг. — В универе я думал, что ты — серая мышь. А оказался… — кивнул на документы, — акула похлеще меня.Я не ответил. Он резко развернулся и ушёл, громко хлопнув дверью.Когда за ним закрылась дверь, я позволил себе выдохнуть. Внутри всё дрожало, хотя снаружи я был абсолютно спокоен.Сделка с дьяволом — всегда мерзкая вещь. Даже когда дьявол уже давно перешёл все границы.