Глава 4. Руслан

Зал суда давит стерильной белизной и духотой. Я сижу за столом, рядом со мной мой адвокат — старый лис, которого я нанял за бешеные деньги. Напротив, через несколько метров — Марина. Она в красном платье. В КРАСНОМ. Я никогда не видел ее в таком. Она словно светится изнутри. Рядом с ней Крылов, который то и дело наклоняется к ее уху и что-то шепчет. Меня бесит эта картина.— Слушание по делу об определении временного порядка общения с детьми объявляется открытым, — стучит молотком судья.

Судья — полная женщина с лицом, не выражающим эмоций. Говорят, она неподкупна. Но я все равно дал взятку ее секретарше, чтобы та просто «не мешала процессу». Вдруг пригодится.

Слушают моего адвоката. Он вещает про то, что я — успешный бизнесмен, обеспечиваю детей, имею жилье, а мать — безработная, без определенного места жительства, ведущая аморальный образ жизни.

— Аморальный? — вскакивает Марина, но Крылов удерживает ее за руку.

— Есть доказательства? — равнодушно спрашивает судья.

— Да, ваша честь, — адвокат подает бумаги. — Заявление от гражданки Алисы Соболевой, которая подтверждает, что Марина Гордеева угрожала ей расправой на почве ревности. Также у нас есть скриншоты переписки, где истица оскорбляет ответчика.

Я смотрю на Марину. Она побелела. Эти скриншоты — фейк, подделка. Но Алиса клялась, что эксперт их не отличит от настоящих.

Слово берет Крылов. Он встает, поправляет пиджак, и начинает говорить. Голос у него спокойный, уверенный, чуть с хрипотцой.

— Ваша честь, позвольте представить доказательства, — он подает папку. — Вот выписки с банковских счетов ответчика за последние три года. Обратите внимание на регулярные переводы крупных сумм на счета офшорных компаний. Это увод денег от налогообложения. Вот документы, подтверждающие, что бизнес ответчика построен на полулегальных схемах. И вот, — он достает фотографии, — снимки, на которых ответчик проводит время с женщиной, не являющейся его супругой, за полгода до официального разрыва. Это называется «супружеская измена», что также ставит под сомнение его моральный облик.

Я смотрю на фотографии. Это я и Алиска. И дама-инвестор. Откуда? Как Крылов это достал?

— Ваша честь, это провокация! — вскакивает мой адвокат. — Это незаконно полученные данные!

— А вы докажите, что незаконно, — парирует Крылов. — Мои источники — открытые данные из соцсетей и свидетельские показания. У меня есть свидетель, готова дать показания.

— Вызывайте, — судья кивает.

Дверь открывается, и входит... Алиса. Я смотрю на нее, не веря своим глазам. Что она тут делает? Она клялась мне в верности.

Алиса подходит к трибуне. Вид у нее испуганный, но решительный.

— Гражданка Соболева, — обращается к ней Крылов. — Подтверждаете ли вы, что состояли в интимной связи с ответчиком Русланом Гордеевым, когда он еще состоял в браке?

— Да, — тихо говорит Алиса. — Подтверждаю. Он обещал мне золотые горы, говорил, что разведется, что жена ему надоела. Я была дурой, повелась.

— Это ложь! — ору я, вскакивая. — Она врет! Я заплатил ей!

— Тишина в зале! — стучит судья. — Продолжайте.

— Скажите, — продолжает Крылов. — А эти скриншоты, которые вы предоставили суду, где истица якобы угрожает вам — они подлинные?

Алиса мнется, смотрит на меня, потом на Крылова.

— Нет, — выдыхает она. — Это фейк. Руслан попросил меня их сделать. Заплатил за это деньги.

Зал взрывается гулом. Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Мой адвокат что-то кричит, но я не слышу. Я смотрю на Марину. Она не смотрит на меня. Она смотрит на Крылова, и в ее глазах — благодарность и... восхищение.

— На основании предоставленных доказательств, — говорит судья, — суд постановляет: определить временное место жительства несовершеннолетних детей с матерью, Мариной Гордеевой. Отцу установить график общения: каждые выходные с десяти утра до шести вечера в присутствии матери или ее представителя.

Я проиграл. В первом же раунде. Я смотрю на Крылова. Он смотрит на меня с едва заметной усмешкой. И я понимаю: это не конец. Это только начало.