Глава 44. Марина

Прошёл год.

За это время многое изменилось — и одновременно осталось прежним.

Мой магазин вырос: мы сняли соседний уголок, расширились, наняли ещё одну флористку. Теперь у меня была не только витрина, но и маленькая мастерская, где мы делали свадебные букеты, оформляли мероприятия. Я всё ещё вставала рано, возила цветы с оптовой базы, придумывала новые композиции.

Дима продолжил работать адвокатом, но всё чаще говорил:

— Надо бы как‑то поубавить обороты. У нас дома столько интересного.

Интересного — было, мягко сказано.

Самым главным нашим проектом последних месяцев был… маленький человечек, который появился в нашей жизни в один тёплый июньский день.

— Это мальчик, — сказала акушерка, кладя мне на грудь кричащий, тёплый, скользкий комочек. — Здоровый, крепкий.

Я смотрела на него и не могла поверить.

Мальчик. Наш. Общий. Наша новая глава.

Дима стоял рядом, бледный, как стена, с мокрыми глазами.

— Он… — выдавил, — настоящий.

— Конечно, — хмыкнула я, задыхаясь от счастья и боли. — Это вам не судебное решение.

Мы назвали его Артёмом. Девочки сразу переименовали в «Тёму».

— Наконец‑то у нас есть младший брат, — гордо говорила Наташа. — А то всё куклы да куклы.

Руслан, узнав, прислал короткое сообщение: «Поздравляю. От всей души». Потом, спустя пару месяцев, приехал, привёз огромного плюшевого мишку — «на вырост».

Он смотрел на Тёму, на девочек, на нас с Димой — и молчал.

— Странное чувство, да? — спросила я его на кухне, пока Дима и девочки возились в комнате.

Он кивнул.

— Странное, — сказал. — Я смотрю на него… и понимаю, что это мог быть мой сын. В другой жизни. Если бы я тогда по‑другому… — он замолчал, не договаривая.

Я положила ему руку на плечо.

— В этой жизни он — наш, — сказала. — Мой и Димы. А в твоей жизни у тебя есть две потрясающие дочери. И это… уже немало.

Он кивнул, отводя взгляд.

— Ты счастлива? — спросил вдруг.

Я посмотрела в комнату, где Дима держал на руках Тёму, а девочки спорили, кто будет сидеть ближе.

— Да, — ответила. — Очень.

Он улыбнулся чуть‑чуть.

— Тогда всё не зря, — сказал. — Даже то дерьмо, через которое мы прошли.

Когда он ушёл, я вернулась в комнату. Дима посмотрел на меня.

— Всё нормально? — спросил.

— Да, — кивнула. — Он… тоже учится жить по-новому.

Я взяла Тёму на руки. Он уже не кричал, а смотрел на меня своими серыми — как у Димы — глазами.

Серые глаза. Мой вечный триггер. Когда‑то — пугающий. Теперь — самый родной.

Я прижала сына к себе, посмотрела на мужа, на девочек, на комнату, полную игрушек и детского смеха. И подумала:

«Иногда, чтобы дойти до этого момента, нужно пройти через ад. Через предательство, суды, боль, старые раны. Через свои собственные ошибки. Но если ты выживаешь и не ожесточаешься… награда приходит. Не в виде принца на белом коне, а в виде простых вещей: тёплого дома, детского смеха, крепких рук рядом. И да, оно того стоило».

Я больше не была той Мариной, которая сидела на холодном полу чужой квартиры и думала, что её жизнь кончена. Я была другой — с шрамами, но живой. Любящей и любимой.

И это был лучший финал, который я могла себе представить. Или, правильнее сказать, — не финал. А начало новой, взрослой сказки.