Глава 6. Марина

— Мамочка! — Наташка и Лерка врезаются в меня одновременно, едва не сбивая с ног. — Мама, мы так скучали!Я сжимаю их в объятиях, чувствуя, как по щекам текут слезы. Две недели ада. Две недели без них. И вот они здесь, со мной, в этой маленькой съемной квартирке, которую Крылов помог найти.— Девочки мои, — шепчу я, целуя их в макушки. — Простите меня, простите.— Мама, а почему папа сказал, что ты уехала? — спрашивает Лерка, старшая. — И телефон твой не работал?— Потому что папа ошибся, — вмешивается Ленка, которая привезла их. — А теперь мама снова с вами. Идите, мойте руки, я пиццу заказала.Девочки убегают, а я смотрю на Ленку.— Спасибо, — говорю я. — Если бы не ты и не Димка...— Да ладно, — Ленка машет рукой. — Ты бы и сама справилась. Но Димка, конечно, молодец. Он тебя в суде просто защищал, как лев.— Он... — я мнусь, — он очень помог. Я ему обязана.

— Только не влюбись, — строго говорит Ленка. — Он мой друг, я его люблю, но он тот еще бабник. Поматросит и бросит.— Что ты! — краснею я. — Какая любовь? У меня дети, развод на носу. Не до романов.— Ну-ну, — Ленка скептически поднимает бровь. — Смотри на себя в зеркало, когда при нем краснеешь.Я отмахиваюсь, но в душе согласна. Крылов... Он не такой, как все. С ним я чувствую себя сильной. И еще... желанной. Но это глупости. Он адвокат, я клиентка. Точка.Вечером, когда девочки засыпают, я сижу на кухне и пью чай. В голове — каша. Руслан, суд, предательство, и этот странный взгляд Крылова, когда он провожал меня до машины.Звонит телефон. Крылов.— Привет, — его голос в трубке звучит низко и как-то по-домашнему. — Как дети?

— Спасибо, уснули, — отвечаю я. — Дима, я даже не знаю, как тебя благодарить.

— Пригласи на чай, — неожиданно говорит он. — Идет?

Я замираю. Чай? Сейчас? Вечером?

— Дети спят, — говорю я. — Если они проснутся...

— Я умею обращаться с детьми, — усмехается он. — Не бойся. Просто хочу убедиться, что у тебя все хорошо. И заодно обсудить план на завтра.

Я соглашаюсь. Через полчаса он стоит на пороге с бутылкой вина и коробкой конфет. В джинсах и легком свитере, без своего адвокатского доспеха он выглядит совсем иначе. Моложе, проще. И опаснее.

— Проходи, — шепчу я, кивая на комнату девочек. — Тихо.

Мы сидим на кухне. Он пьет чай, от вина отказывается. Говорит о завтрашнем заседании по разделу имущества. О том, что нужно давить на Руслана, пока он в растерянности. О документах, которые нужно подписать.

— Ты справишься, — говорит он, глядя мне в глаза. — Ты сильная, Марина. Сильнее, чем думаешь.

— Спасибо, — шепчу я.

Мы замолкаем. Тишина звенит. Я чувствую его взгляд на своих губах, и внутри все сжимается.

— Мне пора, — вдруг резко говорит он и встает. — Завтра в девять у суда. Я заеду за тобой.

— Хорошо, — я провожаю его до двери.

На пороге он останавливается, поворачивается ко мне. Мы стоим так близко, что я чувствую тепло его тела.

— Марина, — его голос хриплый, — я не должен был приходить сегодня. Это непрофессионально.

— Почему? — шепчу я.

— Потому что я хочу тебя поцеловать, — он смотрит мне в глаза. — И это может все испортить.

У меня перехватывает дыхание. Он хочет меня поцеловать. А я хочу, чтобы он это сделал. Боже, что со мной?

— Дима... — начинаю я.

Но он не дает мне договорить. Он наклоняется и касается моих губ. Легко, невесомо. А потом отстраняется.

— Прости. Это было ошибкой, — говорит он и уходит, оставляя меня стоять в коридоре с бешено колотящимся сердцем.

Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней лбом. Что это было? Что со мной происходит? Я только что развелась, у меня двое детей, и я целуюсь с адвокатом в коридоре?

Но в глубине души я знаю ответ. Мне это понравилось. Слишком сильно.