Глава 8. Марина

Следующее заседание суда становится шоком. Руслан приходит с новым адвокатом и новыми доказательствами. Он подает документы из частной клиники. Справка об аборте пятилетней давности. Моем аборте.— Ваша честь, — вещает его адвокат, — истица скрыла от суда факт, что она способна на хладнокровное решение избавиться от собственного ребенка, когда ей это стало неудобно. Это характеризует ее как человека, для которого собственные интересы превыше интересов детей.Я сижу, вцепившись в край стола. В глазах темнеет. Откуда он узнал? Как он посмел? Это была моя тайна, моя боль, мое решение, о котором я жалела каждый день.— Это ложь! — вскакиваю я. — Это было не так!— Марина, сядь, — Крылов тянет меня за руку, но я вырываюсь.— Это было пять лет назад! — кричу я. — Я была в депрессии, я едва справлялась с двумя детьми, я боялась, что не вытяну третьего! Я жалела об этом каждую минуту! А он использовал это против меня!— Тишина в зале! — стучит судья.Крылов встает.— Ваша честь, позвольте возразить, — его голос спокоен, но я чувствую в нем сталь. — Предоставленные документы не имеют отношения к рассматриваемому делу. Решение о прерывании беременности — это личное право женщины, гарантированное законодательством. Это не может служить характеристикой ее морального облика, тем более что истица публично признает, что жалеет об этом решении.— Однако это показывает, что истица способна на необдуманные поступки под влиянием эмоций, — парирует адвокат Руслана. — Что ставит под сомнение ее способность принимать взвешенные решения относительно детей.Судья задумывается. Я смотрю на Руслана. Он сидит с каменным лицом, но в глазах — торжество. Он меня добивает. Целенаправленно, хладнокровно. И ему плевать, что это сделает с детьми, с нами, со мной.— Суд удаляется для вынесения решения, — объявляет судья.Мы ждем в коридоре. Я сижу на скамейке, сжавшись в комок. Крылов садится рядом.— Ты как? — тихо спрашивает он.— Я хочу его убить, — шепчу я. — Я никогда никого так не ненавидела.— Это нормально, — он кладет руку мне на плечо. — Только не позволяй этой ненависти сломать тебя. Он этого и добивается.— Дима, что мне делать? Если суд решит не в мою пользу...— Не решит, — перебивает он. — Я не дам. У меня есть еще кое-что. То, что перевесит все.— Что?Он молчит. Только смотрит на меня долгим взглядом.— Потом скажу. Если понадобится.Судья возвращается. Мы заходим в зал.— Суд постановил, — читает она, — учитывая предоставленные документы и принимая во внимание, что они не имеют прямого отношения к делу, в удовлетворении ходатайства ответчика об ограничении родительских прав истицы отказать. Временное проживание детей с матерью сохранить.Я выдыхаю. Руслан вскакивает.— Это нечестно! — кричит он. — Я буду обжаловать!— Обжалуйте, — спокойно отвечает судья. — Следующее заседание через месяц.Мы выходим из здания суда. На улице светит солнце. Я смотрю на Крылова.— Спасибо, — говорю я. — Если бы не ты...— Если бы не ты сама, — перебивает он. — Ты справилась. Ты молодец.— А что за информация у тебя была? — спрашиваю я. — Та, которая перевесила бы?Крылов смотрит на меня, и в его глазах — сомнение.— Не сейчас, — говорит он. — Потом. Когда все закончится.— Дима, — я беру его за руку. — Что происходит? Ты что-то скрываешь?— Я скрываю то, что может тебя убить, — тихо отвечает он. — Поверь, тебе лучше этого не знать. Пока.Он уходит, оставляя меня в полном недоумении. Что он скрывает? Что может быть страшнее того, что уже произошло?