Глава 63

На следующий день я заказываю обед в одном из наших с Тимуром любимых ресторанчиков в Великом Новгороде. Салат, гуляш с гарниром, кофе… раздумываю о десерте — чизкейки здесь великолепные! Как и вид из окна.

Летом мы частенько мотались в Великий Новгород на машине — чем ближе открытие нового филиала, тем больше внимания ему требовалось. Успешно совмещали работу и отдых. Тимур утверждает, что любит ездить со мной. Жаль, что из-за плотных смен я не могу сопровождать его постоянно.

Верчу в руках мобильник. Срываюсь и пишу Тимуру сообщение, в котором только две цифры.

Тимур *Огненное сердце*: «?»

Отправляю ему подсказку — фотографию церкви Параскевы Пятницы на Торгу.

Тимур *Огненное сердце*: «Ты в В.Новгороде? Посчитала углы, что ли?»

Я: «Да и да. Ты говорил, что тоже считал в детстве. Сколько у тебя выходило, если не секрет? В сети нет информации, а я хочу свериться».

Тимур *Огненное сердце*: «Что ты загадала?»

Все-таки он неплохо меня знает, сразу понял, что дело в желании. Выделил суть.

Я: «Кое-что сокровенное. Самое для меня важное».

Тимур *Огненное сердце*: «Меня?»

Смеюсь. Обожаю людей с высокой самооценкой.

Я: «Тепло».

Тимур *Огненное сердце*: «В какой гостинице ты остановилась? Я гляну расписание электричек и приеду».

Когда в дверь номера стучатся, я сижу на кровати перед панорамным окном и любуюсь на огни города.

Бегу открывать на цыпочках!

Тимур возвышается надо мной стеной, но я успела привыкнуть, и теперь мне кажется, что иначе быть не может.

— Привет, — шепчу. — Вот ты даешь.

Он обнимает меня аккуратно, видимо, встревожен. А я его — изо всех сил, не церемонясь. Холодный с улицы, но мне нравится. Вдыхаю запах, ерошу волосы. Соскучилась же.

— Привет. Вот ТЫ даешь, — передразнивает. — Что происходит?

— Мне хотелось побыть одной далеко ото всех.

— Извини тогда. Я был в двух часах, и сорвался.

— Ты не считаешься. Проходи, пожалуйста. Ты голоден? Устал? Мы могли бы заказать ужин.

— Я в порядке. — Он снимает куртку, проходит в комнату. Его настороженность пропитывает воздух вокруг, утяжеляя. На каждый вдох требуется больше сил. — А ты?

— Тебя долго не было, мне захотелось сделать что-нибудь экстравагантное.

Я вновь забираюсь на постель, и он присаживается рядом, забавно выгибает бровь.

— У тебя получилось, я в панике, — произносит эти слова совершенно спокойно. С ним вообще очень спокойно, но я все равно умудрилась накрутить себя до предела.

— Ты так и не сказал, сколько у тебя выходило углов.

— Смотря, что именно считать углами. Секрет в том, что у церкви множество выступов, ниш, каких-то декоративных элементов… Поэтому у каждого получается свое собственное число. Я думал над этим и пришел к выводу, что идея не в точности, а в усилии. Если готов потратить силы и время на счет, значит действительно хочешь, чтобы желание сбылось. Если чего-то действительно хочешь и готов постараться, то должно получится. По крайней мере у меня несколько раз выходили разные числа, но желания сбывались.

Он странно улыбается, как будто речь о нас. Моя уверенность в себе растет.

Киваю, вот он момент. Достаю из сумки тесты и вручаю ему. И да, я сделала еще пять штук, поддалась слабости, и кто меня осудит?

Глаза Тимура расширяются. Он молчит, и я беру инициативу:

— Думаю, это случилось в ту ночь, помнишь? Когда мы устали на конференции и поехали ко мне, потому что ближе. Добивали промо-презервативы, нам не хватило, ты долго шарился в тумбочке и нашел один, завалившийся за ящик. Может быть, он был просрочен или что-то в этом роде, столько лет он лежали без дела… Это предположение.

— Значит, вот что значит твое «тепло», — произносит он.

Волнение усиливается, теперь мы оба дышим тяжело.

— У нас будет ребенок. Я так сильно хочу, чтобы он был. Так о нем беспокоюсь. Я… обошла вокруг твоей церкви сто раз, все время сбивалась, как думаешь, этого достаточно?

Он притягивает меня к себе, я вжимаюсь в него изо всех сил.

И он также сильно обнимает меня в ответ.

Наконец-то.

Господи.

Разбиваюсь в дребезги.

Тимур. Как ты мне нужен. Он вздыхает, я вся обращаюсь в слух.

Говорит вполголоса:

— Этого будет достаточно, я тебе обещаю. Мы найдем лучших врачей, и все будет хорошо.

Быстро киваю. Он, конечно, помнит о моих страхах, потому что помнит обо всем, что меня касается. И он не против ребенка. Это прекрасно.

— Спасибо.

— Я тебя люблю, Алена.

Это еще лучше. Становится очень тепло.

— Спасибо-спасибо, — шепчу. — Я тоже тебя очень люблю.

— Давай тогда поженимся.

— Ты не обязан, знаешь ли.

Он отстраняется и смотрит с прищуром. Поправляюсь:

— В смысле. Я понимаю, что ты не планировал заводить со мной ребенка, и я не хочу тебя шантажировать.

— С чего ты взяла, что я не планировал?

— Ну. Когда я тебе все про себя рассказала, ты равнодушно пожал плечами, как будто тебе это не нужно.

— Я пожал плечами не равнодушно. Ты была взволнована, и я не хотел, чтобы ты ощущала репродуктивное давление с моей стороны. Конечно, я хотел бы, чтобы у нас был ребенок.

Сердце бьется быстро-быстро.

— Но имей в виду. Когда я уйду в декрет, не смогу помогать тебе строить твою знаменитую сеть. Империю. Напротив, мы будем требовать внимание, тянуть одеяло на себя, предъявлять претензии. И скорее всего я растолстею.

— Начнем с того, что крепкая семья — это главная амбиция успешного мужчины.

Это лучшее, что я слышала в жизни.

Он усмехается, потому что я произнесла эту фразу вслух.

— И у меня эта амбиция, разумеется, есть. Во-вторых, если ты из-за меня растолстеешь, я буду чувствовать себя польщенным. Сколько помню, ты вечно убиваешься в зале, будто готовишься к Олимпийским играм.

— Ответственнее. К операциям.

— Когда ты только пришла в «Эккерт-про» и надела нашу идеально сидящую по фигуре и крайне удобную форму, мужики вокруг только и делали, что пялились на твой зад.

— Перестань.

— И врачи, и пациенты. У меня крышу рвало от ревности.

Закатываю глаза.

— А ты пялился?

— Ради того, чтобы пялиться, я тебя и пригласил на работу. Еще бы не было конкурентов.

— У тебя нет конкурентов.

И никогда не было, просто я долго этого не понимала.

— Так что если твой зад станет толстым, восприму как комплимент.

Я не знаю, серьезно ли он так думает, но успокоить и развеселить меня у него получается очень быстро.

— Давно знаешь? — спрашивает Тимур.

— Я сделала тест только вчера, никто пока не знает кроме нас с тобой. Извини, что не написала в ту же минуту, хотела сказать лично. Хотела видеть твои глаза. Это было важно.

Он громко выдыхает и качает головой:

— Мне надо это осмыслить.

— Мне тоже.

Мы оба смотрим на мой пока плоский живот, потом друг другу в глаза. Одновременно улыбается, а потом обнимаемся и нежно целуемся.

Дальше следуют обсуждения моего самочувствия, которое, к слову, прекрасное. Тимур узнает все, что хотел, после чего произносит:

— Теперь ты точно привыкнешь к морепродуктам. Судьба.

— Не в ближайшие тридцать лет.

— Кто сказал, что я спешу, — меланхолично. Мы оба шутим, как сложно. Это помогает.

Забравшись к нему на колени, я вновь прижимаюсь всем телом, одновременно расслабляясь. Теперь невидимый кокон защищает нас троих. И благодаря Тимуру, он становится с миллион раз крепче. Столько страхов витают в воздухе. Смогу ли я стать хорошей матерью? Что будет с моей карьерой? Со здоровьем?

Столько женских страхов, но ни один больше не ранит. Они отскакивают от нас, словно теннисные мячики от стены. Наверное, в этом и есть весь секрет — когда рядом правильный мужчина, трудности становятся по плечу. Проклятия превращаются в задачи. Решения приходят сами собой. Я больше не одна. И одна уже не буду никогда.

— Моя семья даст тебе огня, — предупреждает Тимур вполголоса, и я смеюсь. — Я заранее извиняюсь за все.

Смеюсь громче. И предупреждаю в ответ:

— Я не буду силой заставлять его или ее играть на скрипке. Ни за что.

— За это тебя публично колесуют. Болезненно и мучительно.

— Я буду стеной стоять на защите его или ее психики.

— Тут даже я не смогу тебе помочь.

Снова смеюсь.

— Тимур!

— Заранее умываю руки. Это же моя мать, она вырастила четырех детей, и ей «лучше знать все». Ну, ты понимаешь сама. Капец тебе.

— Как я могла на это подписаться?! — закатываю глаза, деланно застонав.

— На твоем месте я бы уже делал австралийскую визу.

— Ты меня и там найдешь. Нашел же в одной из миллиона московских кофеин. Кстати, как ты это сделал? Невозможно.

Он пожимает плечами, дескать, секрет. Сколько же усилий он приложил? Мне стоит чаще об этом вспоминать.

— Я тебя очень сильно люблю, Тимур Эккерт. Ты самый лучший мужчина.

Он целует меня в висок. Незамедлительно целую в ответ, наши губы встречаются, его язык скользит вдоль моего. При этом Тимур продолжает обнимать, словно я драгоценность. Это становится последней каплей, и я плачу.

— Это от эмоций. Не обращай внимания. Ты делаешь меня очень счастливой. Иногда даже слишком.

Он медленно выдыхает:

— Это от облегчения. Не обращай внимания. Теперь ты точно от меня никуда не денешься.

Смеюсь сквозь слезы.

— Не стану и пытаться.