Глава 10

Когда телефон вибрирует, я как раз досматриваю ролик с предстоящей операцией, поэтому сильно раздражаюсь из-за того, что меня отвлекают.

Номер городской, на спам не похоже.

— Да?

— Алена Андреевна Евсеева? — Ровный женский голос, предельно официальный тон.

— Верно.

— Секретарь судебного участка номер 800.

Господи. Внутри все ухает!

— Уведомляю вас о назначении предварительного судебного заседания по делу №… — Женщина называет набор цифр, которые тут же забываются. — Заседание состоится в зале…

Она продолжает тараторить, а мне приходится встряхнуть головой, чтобы каким-то, пусть даже самым примитивным физическим воздействием заставить мозг переключиться.

Мама ласково называет меня увлекающейся натурой. Друзья шутят, что я не собранная. Правда в том, что, когда готовлюсь к операции, я забываю обо всем прочем.

— Простите, а можно… еще раз дату и время?

— Десятое марта, десять часов утра, — говорит секретарь суда четко, словно автоответчик. — Повестку вам направили почтой, но мы дополнительно уведомляем вас телефонным звонком.

— Да, поняла, спасибо, — отвечаю я машинально и отключаюсь.

Сижу с трубкой в руке и смотрю в одну точку.

Иногда мне кажется, что происходящее — дурной сон. Но правда такова, что все мои попытки отвлечься на нормальную жизнь — это как раз и есть создание иллюзии. На самом же деле моя жизнь планомерно катится в пропасть.

Видимо, у адвоката не вышло договориться по-хорошему, Журавлева не забрала исковое заявление. Более того, уже назначена дата слушания или как там это правильно называется? Я посмотрела восемь сезонов «Форс-мажоров», но понятия не имею, что делать.

Разнервничавшись, подскакиваю и начинаю метаться по ординаторской. Благо в это время дня коллеги ведут приемы на первом этаже и не видят моего смятения.

Сама мысль о том, что иск удовлетворят, до сих пор казалась нереалистичной. Сухой тон судебного секретаря отрезвил и напомнил: все очень даже реально. И опасно.

Когда с горящими глазами, красным аттестатом, кучей побед в олимпиадах и жаждой борьбы поступаешь в мед, не задумываешься о том, что можешь по щелчку пальцев оказаться в шаге от браслета на ногу и штрафа, выплатить который немыслимо.

Пульс частит.

Почему я? У меня нет мужа-миллионера. Нет богатого отца. Я вообще никто.

Хочется немедленно сделать что-то полезное. Поделиться с кем-то, кто успокоит. Или, по крайней мере, захочет со мной разговаривать.

Поэтому, не имея возможности сбежать с работы и не найдя лучших вариантов, я спускаюсь в фойе и прошу девочек сварить кофе. А потом, стиснув зубы, нажимаю в лифте кнопку с цифрой четыре.

В административном блоке намного веселее, чем в хирургии. Из комнаты отдыха раздаются крики, как будто мужчины играют в приставку.

— Слева! Бей его! Бей!

— Вижу, что слева! Давай его мне! А-а! Меня убили!

Надеюсь, что в приставку.

Из кабинета пиарщиков доносится попса. Я быстро прохожу мимо пустого конференц-зала, стучусь в дверь Эккерта. Открываю.

И тут же мешкаю!

Наверное, стоило дождаться разрешения войти. Вдруг он не один или занят чем-то?

Тимур сидит за столом в наушниках и смотрит в ноутбук. Он так увлечен, что не сразу замечает вторжение, и у меня появляется возможность рассмотреть его профиль.

Все же Эккерт сильно изменился с универа. Но при этом… остался таким же отстраненным. Да, как будто между ним и остальными смертными существует невидимая дистанция.

Не помню за Тимуром неадекватных поступков, однако на меня он почему-то всегда действовал устрашающе. И теперь, когда он стал больше (и богаче), это ощущение лишь усилилось. Темные, чуть вьющиеся волосы, смуглая кожа. Я на его фоне белая, невзрачная, словно чья-то тень. Не понимаю, зачем он мне помогает.

Тимур поднимает глаза, и в них проскальзывает что-то острое. Раздражение? Хочется поежиться.

Но я силюсь улыбнуться.

— Извините, вы заняты?

Он чуть расширяет глаза, снимает наушники.

— Что-то случилось? Мне нужно досмотреть тут… кое-что.

— Надеюсь, не ролик в сети о том, как иссекать постцистостомический рубец? — уточняю я обличительно.

Именно эта операция нам предстоит через час. Если простыми словами: полгода назад врачи в другой больнице подарили пациенту жизнь после аварии. Наша цель — подарить ему полноценную жизнь без боли.

Отдать мне должное, несмотря на нервный предсрыв, слово «постцистостомический» я выговариваю без запинок. И тут же понимаю, что шутка не зашла.

Снова. Да черт возьми! Эккерт всегда был душным.

Я уже собираюсь закрыть перед собой дверь и бежать с криками «Спасите!», как вдруг уголки его губ странно дергаются. Приободрившись, я захожу в кабинет.

— Это было бы забавно, — говорит Тимур. — А такой ролик есть?

— Вообще-то да. Я уже погуглила и изучила.

— Тогда мне можно расслабиться. — Он вдруг откидывается на спинку кресла и, заведя руки за голову, потягивается.

Это уж как-то слишком, но ладно.

— Кофе? — улыбаюсь я и без разрешения ставлю чашку с напитком на его стол.

Кое-что в госке я усвоила хорошо: прежде чем просить поддержки у начальства, необходимо его умаслить, словно ломоть хлебушка.

— Очень заботливо с вашей стороны, — отмечает Эккерт с явным скепсисом в голосе. — Даже чересчур. Чем обязан?

К чашке он не притрагивается, во взгляде мелькает предостережение.

— Во-первых, это ваш кофе… — говорю я, усаживаясь.

На губах Тимура растекается неоднозначное подобие улыбки, и это снова приободряет

— Во-вторых, уж очень хочется попасть на вашу операцию, и это взятка.

— Я же и так сказал вам готовиться.

— Да, но я пришла сдаваться. — Поднимаю ладони. — Я никогда не оперировала мужчин. Простите.

— Ничего страшного. Я все сделаю сам.

Может, Эккерт и стал красавчиком, но беседы ведет так же скупо.

В этом мы, впрочем, похожи.

Я молчу, пытаясь таким образом сообщить ему про первое слушание (да-да, знаю, люди не умеют читать мысли, а вы теперь знаете, почему у меня нет парня).

Он, видимо истолковав мое молчание по-своему, поворачивает ко мне экран, а там на паузе фильм «Властелин колец».

— Вы умеете удивить.

— Алена, — вздыхает Эккерт, — вечером у меня ужин с будущим, я надеюсь, инвестором. Вот, готовлюсь. Он большой фанат. Но как по мне — нудятина.

— Ясно. Знаете, я думаю, не стоит употреблять слово «нудятина», если инвестор фанат.

— Не люблю лгать.

— Тогда вам следует как можно скорее полюбить эту историю.

— Я стара-аюсь, — тянет Тимур с мучением в голосе. — Но это невозможно. Эльфы, какие-то орки.

— Давайте я вам расскажу, в чем идея, — удивляю саму себя. — Вкратце. Полагаю, вам понравится.

— Серьезно? — Он выглядит заинтересованным.

— Я читала книги в школе, а мой отец фанат фильмов, мы их смотрели раз пять. Вот, кстати, дальше будет интересный момент. Можно?

Я обхожу стол, беру мышку и чуть мотаю видео вперед.

— Сцена очень эмоциональная. В ней… прекрасная эльфийка Арвен, рискуя жизнью, спасает раненого Фродо от призраков. Всегда хочется плакать на этот моменте.

Эккерт прочищает горло, и я ловлю себя на том, что мы находимся на расстоянии менее полуметра друг от друга. Тут же выпрямляюсь, но он подтягивает стул (длинные же руки), и мне приходится сесть еще ближе.

Буквально сантиметрах в десяти.

Я нажимаю play.

Господи.

И мы вместе смотрим кино.

С Тимуром Эккертом. Наш с папулей любимый фильм.

Причем эту нелепейшую ситуацию спровоцировала я сама!

Прекрасная Арвен скачет на белом коне, а мы с Эккертом дышим одним воздухом. Я не отрываю взгляда от монитора, размышляя о том, что, когда шла сюда, вовсе не собиралась флиртовать.