Глава 10. Первый контакт

Я спал, я точно это помнил, пришел после тренировки, вымотавшись до предела и, приняв душ, завалился на кровать. Хотелось просто забыться и отключиться, проклятая кодировка, активируется не всегда вовремя, пожалуй, это единственный ее минус. Так-то она стольким парням жизни спасла, я знал, что надо вымотать себя до предела и тогда станет легче, по крайней мере, спать будет проще. И вот теперь это.

Не очень-то похоже на мои обычные сны, стою в каком-то буром мареве, ничего не видно. Много мне всякой хрени в жизни снилось, особенно на войне. Один из моих боевых товарищей на полном серьезе был уверен, что там, где много смертей, там что-то происходит с тканью мира и к нам прорываются потусторонние сущности, пытаясь таким образом нам что-нибудь сказать. Я же считал, что это выверты нашего сознания и организма, пытающегося справиться со стрессом и выбросами гормонов. Мои сны всегда были очень реалистичны, скорее всего тому виной одна из подруг юности, повернутая на эзотерике Танюха. Во время обучения в военном училище мы с ней познакомились по интернету и начали общаться, трудилась данная мадемуазель продавцом в специализированном магазине, где продавали литературу и атрибутику для любителей тайн древнего востока и тому подобных чудачеств. Так вот, однажды она предложила мне попрактиковать осознанные сновидения, и вы знаете, у меня получилось. С вышеозначенной девушкой мы давно перестали общаться, только вот с тех самых пор, сны мои стали по качеству совсем другие. Нет, так-то в основной своей массе они были обычные, но иногда, как говориться, накатывало. Накатило и сейчас. Обычно в осознанном сне можно что-нибудь сделать, так что попробуем, я выставил перед собой руки и сделал осторожный шаг вперед. Туман по сторонам заклубился, и ничего не изменилось, я сделал еще несколько шагов и внезапно услышал отдаленное бормотание.

Подойдя поближе к голосу, я отчетливо услышал: — «Нестандартная конфигурация физической оболочки, нестабильный гормональный фон, неопознанное нейрооборудование, некорректное объединение нейрокластера, ментальное повреждение источника. Материнская структура, куда ты меня отправила, я же тут с ума сойду, ничего толком не интегрируется».

«Эй, кто тут?», — крикнул я в туман, и голос моментально прекратился. «А ты кто», — раздалось в ответ.

— Я — это я, и это мой сон.

«Это не сон, это моя виртуальная среда», — ворчливо ответил голос.

— И что твоя среда делает в моем сне?

«Так, так, — протянул голос, — похоже наконец-то канал связи пророс, — приветствую тебя, хозяин».

— Только не говори, что ты тот самый посредник, как называл тот шарик мастер войны.

— Именно так, биоэнергетический нейросимбионт шестого класса, физический возраст тридцать семь циклов, ментальный — тысяча двадцать три.

«Это как это?», — не понял я такой разницы в декларируемом возрасте.

— Хозяин материнского нейросимбионта долгое время находился в стазисе, но на нас стазис действует лишь частично.

«Короче, мне этот кальмар подарил голос в голове, да меня же сумасшедшим объявят», — возмутился я.

— Этот режим общения неестественен, хозяин не должен проникать в мое виртуальное пространство, обычно мы функционируем по-другому, но у вас, хозяин, все иное. В данный момент я изучаю содержимое вашего головного мозга и в некоторой растерянности, столько всего, а работает кое-как. Это такие технологии или последствия повреждения?

— Да как тебе сказать, сам толком не понимаю, нейросеть мне поставили, можно сказать экспериментальную, а что там в ней и как, я не понимаю, но вроде работает.

— Конструкт, который ты называешь нейросетью, работает однозначно некорректно, он явно имеет биомеханическую природу, но, создается впечатление, что он разорван на три части, и соединить их качественно не сумели. Только двадцать один процент нейросвязок объединены в общую структуру, остальные же просто оборваны и не участвуют в полноценной работе кластера, причем, что непонятно, каждая часть выстроила свою собственную периферию. Я еще до конца не разобрался, но считаю, что данная технология перспективна, хотя и требует доработки. Что с твоим источником мне тоже непонятно, мне не удается получить к нему полный доступ, он защищен какой-то конструкцией, являющейся периферией одной из частей твоей нейросети, мне удалось опосредованно подключиться к нему через оборванные нейросвязки, источник поврежден, но восстановление возможно.

«У меня сейчас мозги взорвутся, ты можешь хоть что-нибудь объяснять простым человеческим языком», — вспылил я, устав слушать эти непонятные мне технические жалобы.

— Прошу прощения, хозяин. Я не с того начал. Просто захотелось поговорить хоть с кем-то кроме материнской структуры. Мне стоит начать первый контакт со знакомства и рассказа о себе, потом мне необходимо принять имя и объединиться с твоим источником. Только вот, к сожалению, это невозможно. Источник закапсулирован, и внедрение собственных энергоконструктов на данном этапе затруднительно, для моего функционирования необходима подпитка энергией носителя.

— Короче, без этого источника ты сдохнешь?

— Перестану функционировать.

— Ну, так подключился же ты через эти самые оборванные нитки, так и питайся.

— Без активной помощи хозяину, мое существование теряет всяческий смысл, мы созданы быть посредниками, помогать хозяевам.

— Ну так помогай, кто тебе не дает, тебе же тысячу лет с хвостиком, опыт кое-какой есть.

— Мой опыт чисто теоретический и создан на основе кластеров памяти носителя материнской структуры.

— Да мне без разницы, в моей многострадальной башке уже и так кучу всего понатыкано, так что от еще одного пассажира мне ни холодно, ни жарко, живи, может и сможешь мне чем-нибудь помочь. Ты же вроде во всех этих нейроштучках разбираешься.

Мой собеседник на некоторое время замолчал, а когда вновь раздался его голос, он уже не казался таким удрученным.

— Я могу попытаться восстановить и наладить работу твоего нейрооборудования хозяин, и даже встроиться в его структуру. Если ты дашь мне на это разрешение и поручение, хозяин.

«То есть, ты сможешь наладить мою кривую нейросеть?», — удивился я.

— Я думаю, что эта задача решаема, я уже начинаю разработку алгоритма и выкачку первичных кодов программного обеспечения.

— Так я же не давал вроде еще разрешения.

«Безопасность хозяина прежде всего, — заявил наглый голос, — даже если хозяин откажется, обеспечить его выживаемость моя первичная обязанность».

— По-моему, что-то ты мне, дружок, втираешь. Ты там за тысячу лет не слишком обнаглел?

«Прошу простить, действительно, мое поведение нетипично, я проанализирую этот вопрос, — через несколько секунд голос раздался снова, — часть мозга хозяина повреждена и восстановлена с применением неизвестной технологии, возможны некорректные отклики той части меня, которая расположена в той области, неконтролируемые гормональные всплески организма хозяина влияют на мое восприятие действительности, процесс создания антидотов к нетипичным гормонам активирован».

Я уже просто запутался во всех его объяснениях и просто начал заводиться: — «Послушай меня, давай уже приходи в норму, а то мне кажется, что меня постоянно преследуют неудачи, то я дефектным оказался, то ты загонять начинаешь, ты или остепенись, или вылазь на хер».

— Процессы адаптации запущены, обещаю, что следующий контакт пройдет без подобных проблем, хозяин.

— Так и как мне проснуться? Не буду же я тут с тобой дожидаться, когда ты начнешь нормально работать. И смотри мне, не сломай ничего, мне тут заварушка в ближайшее время предстоит, жопой чую, так что мне нейросеть понадобиться, и самое главное, базы знаний не повреди.

— Компиляторы с опытом записаны непосредственно в зоны памяти головного мозга, повредить их уже невозможно, эта технология перспективнее той, что использовалась хозяином моей материнской структуры. Их можно повредить только если физически раздолбать мозговую ткань. Не ссы хозяин, так ведь у вас говориться, ничего не разхерачу.

У меня аж челюсть отвисла после этих слов. Я на несколько секунд завис, пытаясь осознать сказанное посредником.

— Ты откуда материться научился?

«Подключился к одному из секторов памяти, очень интересно, надстройка на основной язык. Многофункциональная. Поразительно. Универсальный язык. Хозяин, ваш мир поразителен. Я горжусь, что буду служить такому воину. Вы как силлуранцы, только они проходят боевую инициацию в молодом возрасте один раз, при котором они сражаются практически без применения техники. А вы так воюете постоянно. Идеальный хозяин», — голос посредника начал менять интонацию, то он становился серьезен, то взволнован, а то походил на лепет пьяного.

«Э-э-э, ты там чего творишь, а ну успокоился и перестал просто так у меня в мозгах копаться’», — потребовал я, все больше охреневая от разговора.

«Хозяин, по-братски, дай мне имя, а», — попросил голос, и мне показалось, что я разговариваю с каким-то гопником в подворотне.

Я задумался, видимо, эти антидоты еще не выработались и придется потерпеть такое эксцентричное поведение какое-то время, может быть, если дать ему то, что он просит, то он успокоиться. Какое бы имя ему придумать, в голову как на зло ничего не приходит, мне же потом с этим именем и жить всю жизнь. Я пытался что-нибудь придумать, ничего не выходило и тогда я вспомнил о своем друге, пожалуй, это было самое мое любимое живое существо — кот породы «донской сфинкс» практически черного цвета, к сожалению, он рано умер вследствие неправильных действий ветеринаров, но в памяти моей он остался навсегда. И как только я об этом подумал, внутри меня разлилась уверенность в правильно сделанном выборе.

«Эй, посредник!», — позвал я его, так как он молчал.

«Хозяяяяин, — раздался протяжный голос и в его эмоциональной окраске я почувствовал, что он рыдает от счастья, — спасибо, хозяин, это такая честь!», — туман вокруг меня немного расступился, и в пространстве передо мной появилась точная копия моего погибшего кота, только размером он был мне по пояс.

Сходство было просто фантастическое, когда-то давно он остался один из помета, потому что у него была небольшая аномалия в развитии, его нижняя челюсть имела неправильный прикус, вследствие чего он при еде издавал забавные звуки, пырж, пырж. Он стал мне прекрасным другом, был очень умен и ласков.

Когда он вплотную приблизился ко мне, у меня внутри аж все сперло, я машинально опустился на колени и обнял дорогое мне существо: — «Пыржик, дружище!», — слезы сами по себе хлынули из меня, и я прижался лицом к немного ворсистой коже питомца.

«Благодарю за имя, хозяин, теперь я имею право на интеграцию, проверка на доверие пройдена. Прости за это представление, я не твой погибший друг, но я постараюсь стать не хуже его», — шершавый язык высунулся из пасти и лизнул меня по щеке.

Слова застряли у меня в горле, так давно я не вспоминал о нем и вот теперь, я могу его обнять, все злоключения, выпавшие на мою долю, стоили этого момента.

«Какие вы странные, люди, в вас столько зла, ярости и безрассудства. Но и не меньше любви, доброты и стремления к правде, — голос гигантского кота звучал в моей голове, а два желто-коричневых глаза с восхищением смотрели на меня, — я горд тем, что мне досталась с тобой одна судьба на двоих. Прощай, хозяин, мне пора работать».

Язык еще раз лизнул меня по щеке, слизывая слезы и кот отступил назад, бурый туман заклубился гуще, и я проснулся. Я ощутил себя лежащим на кровати лицом вниз, проведя ладонью по лицу, я почувствовал влагу. Может быть, это все мне только приснилось? Давно ко мне не приходил во сне мой котик, всего один раз после своей смерти он пришел ко мне во сне, как будто хотел попрощаться, и вот теперь этот сон. Я не знал, что и думать, активировал нейросеть, но в ней все осталось на том же уровне, что и в прошлый раз, значит, приснилось.

Встав с постели, я отправился в душ, мне очень помогает вода, она смывает с меня весь негатив. Постояв под горячим водяным паром, я почувствовал себя гораздо лучше, тяжелые воспоминания отошли на задний план и я, переодевшись, направился в столовую. Там я встретил Фариала, который с задумчивым видом жевал нечто похожее на длинную котлету с красноватым оттенком. Я прошел к синтезатору и выбрал себе то же самое, уж если принц лопает, то и мне зайдет. Усевшись за стол, я поприветствовал принца кивком и пожелал ему приятного аппетита, казалось, что он настолько ушел в себя, что только мой голос оторвал его от мыслей.

— Прости, Джон, я задумался.

— Ио чем печаль твоя, мой юный друг?

— Думаю, как нам лучше всего поступить. А если эти, которые за нами гонятся, смогут нас перегнать? У нас с тобой нет опыта, и они легко смогут нас победить.

— Ну и что ты надумал, есть предложения?

— Я не могу ничего предложить, если нам удастся попасть в наше пространство, то я смогу связаться с отцом или с имперской канцелярией и тогда нам уже ничего не будет страшно.

Я задумался, так-то парень дело говорит, только вот одного он по молодости лет не понимает, не просто так он попал в рабство и не просто так его не убили, а продали, значит, на него был именно такой заказ. А значит его кто-то очень хотел наказать, но за что. Что мог натворить этот неплохой паренек в своем возрасте, руку даю на отсечение он и из дворца-то не выходил никогда. Кто мог его отправить на верную и мучительную смерть? Дело тут нечисто, не получится ли так, что как только мы попытаемся выйти с кем-нибудь из империи на связь, то нас не прилетят и не распылят на атомы.

«Погоди, парень, тут нельзя торопиться, — прервал я ход его тревожных мыслей, — ты забыл, как ты оказался в таком положении? Так я тебе напомню, тебя кто-то заказал и это не просто так. Нейросеть у тебя не работает, да и даже если бы она и заработала, то как бы ты смог связаться с отцом, если он на другом конце империи, учти, мы не знаем кто тебя заказал».

Парень посуровел лицом и сжал кулаки: — «Как ни прискорбно это принимать, но ты прав, Джон, я не знаю кто предатель. Но я должен его найти».

— Может быть, у тебя есть какой-нибудь другой способ для связи с отцом, если ты ему, конечно, до конца доверяешь?

Фариал замолчал и некоторое время сидел, уставившись в тарелку, на его лице легко можно было прочитать множество пробегавших эмоций, наконец он немного просветлел лицом и улыбнулся.

— Знаешь, Джон, есть у меня один способ, надо только до галонета добраться.

«И что ты придумал?», — заинтересовался я.

— У меня есть способ связаться с сестрой, ей я доверяю на сто процентов, она просто не может меня предать.

— На нейросеть ей напишешь?

«Нет у нее нейросети, она же младше меня, но есть кое-что другое. У нее свой портал для общения с подданными, туда, конечно, пишут миллионы писем и за всем следит специальный искин, но у нас с ней есть секретный код, если у меня получиться выйти на связь, то она обязательно получит это сообщение», — глаза принца светились от довольства.

Все-таки он весьма неглуп, смог придумать такую комбинацию, это и правда может сработать, правда при одном условии, что никто не имеет доступ к этой переписке и, если это не сеструха братца заказала в борьбе за трон. А что, кто их местных аристократов знает, какая у них тут игра престолов наблюдается, поживем увидим.

«А ты мне раньше про сестру-то и не рассказывал, — хмыкнул я, — красивая наверно?».

Щеки принца вспыхнули от негодования: — «Джон, потрудитесь выбирать выражения, Велина — моя сестра, и мне не нравится твой тон».

— Фара, ты чего завелся, что я такого спросил? Ну интересно мне стало, какая у тебя сестра, я вот, например никогда в жизни принцесс не видел. Фариал некоторое время недоверчиво смотрел на меня исподлобья, но потом, видимо, все-таки успокоился и нехотя буркнул: — «Конечно красивая, да по ней вся империя сохнет, она у меня просто прелесть».

В словах парня чувствовалась привязанность и истинная любовь к сестре, немудрено, что он остро реагирует на то, что направлено в ее сторону.

— Ладно, проехали, значит, говоришь, через нее есть возможность выйти напрямую на отца?

— Да, мы давно разработали с ней схему тайного общения, у нас ведь тоже не все так просто, за всеми резиденциями постоянное наблюдение, а нам тоже иногда хочется уединения и просто поболтать без риска быть скомпрометированными.

«Понимаю, — задумчиво проговорил я, — тогда так и сделаем, как только будет возможность, сразу свяжемся с ней и отправим сообщение, я предупрежу искин, чтобы искал возможность для связи».

Дни в гиперпространстве пролетели незаметно и вот уже мы снова сидим в рубке и с напряжением ожидаем, когда закончатся последние минуты. Наконец, радужный пузырь вокруг нас начал видоизменяться, и мы вышли из гипера, о чем нам сразу же сообщил искин. Я не стал дожидаться, когда мы получим полные данные о системе и сразу же начал разгонять наш корвет в сторону выхода на последний прыжок. Корабль начал набирать скорость, а я с тревогой смотрел на данные, которые начали поступать от сканеров пространства и радаров дальнего радиуса действия. Постепенно картинка начала проясняться, и это меня немного успокоило, по крайней мере в ближнем радиусе ничего опасного не обнаружилось. Значит, мы смогли обогнать преследователей, но это не значило ровным счётом ничего, кроме того, что именно в данный момент по нам не откроют огонь, в прошлый раз разрыв между нами был минимальным, поэтому я и спешил проскочить эту систему как можно быстрее.

Мы уже набрали приличную скорость, когда на экране отобразился сигнал тревоги, искин корабля закончил сканирование системы и на другом конце плоскости эклиптики обнаружились сигнатуры четырех кораблей. К гадалке не ходи, они уже обнаружили нас и просчитали наш курс, потому что искин выдал нам информацию об изменении направления их движения, теперь они шли нам на перехват. По данным сканеров, группа состояла из одного среднего корабля класса крейсер и трех малых кораблей классом не ниже фрегата.

«Бля!», — выругался я и потребовал от искина расчет, успеем ли мы добраться до нужной нам точки раньше этих новых персонажей.

По данным, выданным системой, мы должны выйти в точку прыжка ненамного раньше группы кораблей, но также он сообщил нам, что в зоне уверенного поражения со стороны крейсера мы окажемся раньше, неизвестно что у него за вооружение на борту, но если брать усредненные данные, то он успеет накрыть нас. Через несколько минут с нами на связь попытались выйти, тут уже я решил пообщаться, быть может нам удастся обмануть их, да и понять, чего нам стоит ждать лишним не будет.

Я подтвердил разрешение на прием и перевел визор на себя, чтобы не светить принца. Один из экранов засветился и на нем возникло изображение явно неимоверно толстого арварца, на его щеках были нарисованы какие-то знаки, выполненные белой и синей краской, очень похоже на татуировку.

«Гучааа! — протянул он, и его морда расплылась еще шире в кривой ухмылке, — я знал, что этот день не будет пустым. Остановите корабль и готовьтесь к абордажу, тогда, может быть, я и разрешу вам стать рабами, а не съем на ужин ваши бледные задницы», — он дебильно захохотал и посмотрел куда-то в сторону, там наверняка сидели члены его экипажа, потому что раздался ответный смех и улюлюканье.

Я решил не оставаться в долгу и поиграть в ту же игру, я посмотрел в сторону и, подмигнув Фариалу, скорчил не менее дурковатую физиономию: — «Эге-гей, ребята, смотрите кто тут у нас, какая удача, кто хочет сегодня поиметь черножопых недоносков, давно мы им трюма не прочищали, готовьте гиперторпеду с кварковой боеголовкой, — вспомнил я одну старую компьютерную игру, — крейсер в расход, а подранков зачистить силами абордажников, вас там все равно до хрена, всем хватит. Мне трех привезите, а если этот жирдяй будет еще жив, и его захватите, я ему лично дупло развальцую».

Я повернулся к визору и нагло облизнулся, глядя в начавшее менять свое выражение лицо арварца, при всем при этом я старался выглядеть самым отбитым образом, нас этому учили, так можно легко сломать практически любого противника.

Принц, к счастью, понял мою игру и на заднем фоне послышался его явно измененный голос: — «Есть командир, без проблем, сейчас все сделаем!».

«Ну все, держитесь крепко и ждите гостинцы, ха-ха-ха», — истерично захохотал я и даже слезу счастья из себя выдавить умудрился.

Негр из глубин космоса от удивления даже забыл выключить связь, потому что послышался его удивленный вопрос, направленный куда-то в сторону: — «Откуда у этих уродов может быть такое оружие, да что это вообще такое, в первый раз слышу. Буркур, ты слышал про что-то подобное, оно опасно?».

Дослушать ответ неведомого собеседника арварского капитана мне не получилось, потому что он повернулся в мою сторону и, спохватившись, прекратил связь.

Принц — наивная душа, с надеждой в голосе, спросил у меня: — «Джон, а мы и вправду обладаем таким оружием?».

«Нет, Фара, к сожалению, нет у нас ничего подобного, это чистой воды блеф», — признал я, и на лице парня отобразилось непонимание.

«Тактический обман, — попытался я объяснить ему основы военного дела, — если он будет опасаться приближаться к нам и будет постоянно ждать удара неведомым оружием, то, возможно, у нас появиться шанс проскочить».

«А-а-а, — просиял парень, — военная хитрость».

«Точно», — подтвердил я, и в этот момент искин произвел доклад, что крейсер противника застопорил ход, но три других корабля продолжают свое движение.

Это уже было неплохо, однако, следующий доклад поубавил у меня радости, потому что от борта крейсера начали отделяться небольшие отметки, искин проанализировал данные и сообщил, что против нас выпустили москитную авиагруппу в количестве пяти машин. А вот это уже плохо, эти малыши могут закусать и слона, если они повредят нам двигатели, то наше дело швах. Отдав команду на подготовку всего нашего вооружения к бою, я активировал накачку энергетического щита, всеми этими системами предстояло управлять искусственному интеллекту корабля, по его собственным словам его эффективность в таком режиме была не самой результативной, но лучше так, чем никак, допусков-то у меня нет, хотя базы я и выучил. Даже по тактике боя малых соединений успел изучить, тут тоже требовались занятия на тренажере, но мне сейчас хватит и теоретических знаний. Я понимал, что москиты противника постараются зайти к нам в корму и повредить двигатели, после этого малые корабли этой эскадры подойдут и разберут нас на части. Жалко, что у нас на борту находятся только энергетические орудийные установки, нам бы сейчас ракет или торпед, нет, ракеты-то у нас были, но они были предназначены для перехвата ракет и торпед противника.

Некоторое время до подхода москитов у нас еще было, все-таки им предстояло преодолеть приличное пространство, и сейчас они к нам еще не выдвинулись, чего-то выжидают, но, сто процентов — это не продлиться долго.

До выхода в точку прыжка нам оставалось еще около часа, и мы насиловали наши аграфские движки, выжимая из них все возможное. К несчастью, это были не все наши проблемы, через десять минут истребители устремились к нам на встречу, фрегаты противника спешили в точку выхода из системы, чтобы не дать нам сбежать, а искин преподнес еще один сюрприз. На экране, в точке недавнего нашего появления появилась отметка корвета, преследовавшего нас в предыдущей системе. Он так же, как и мы, сразу же начал разгон и через несколько минут попытался вызвать нас на связь, отвечать ему было категорически нельзя, в моей голове начал созревать безумный план. Если тут хозяйничают пираты, то они вряд ли захотят делиться добычей, значит, надо столкнуть их лбами, возможно, из этого выйдет толк.

Я вызвал предыдущего собеседника на связь, и как только он появился на экране, заорал на него: — «Ну что, черножопый, пиздец вам, мой компаньон присоединился к веселью, у него конечно нет кварковой гиперторпеды, но на твои фрегаты ему зубов хватит, — я повернулся в сторону и прокричал, заливисто смеясь и делая вид, что говорю в другой экран, — давай, мужики, ваша вся мелочь, а мне жирного оставьте».

После этих слов я послал воздушный поцелуй арварцу и отключился, я действовал на разрыв шаблона, теперь, даже если они свяжутся между собой, то доверять друг другу не будут. Мои слова оказали нужное действие на пиратов, а никем другим они быть и не могли, крейсер сменил вектор движения и направился на перерез корвету корпорантов, теперь, лишь бы успеть. Вместе с крейсером выдвинулись и три москита, теперь мы имели информацию и по ним, арварский штурмовик «Гарруда» довольно неплохо защищенная и кусачая малютка, но против нас было всего два из группы, и была возможность отбиться.

Все оружейные системы находились в состоянии боевой готовности, но я непрерывно искал возможность придумать какой-нибудь неприятный сюрприз для преследователей, рано или поздно мой блеф раскроется, а наш корабль хоть и быстрый, но в боевом отношении слабоват.

«Искин, — позвал я, и как только он откликнулся, я сразу же озадачил его вопросом, — на корабле есть какие-нибудь взрывчатые вещества, или что-нибудь компактное, что можно превратить в бомбу?».

— Есть, много позиций, которые при определенных условиях можно превратить во взрывное устройство.

— Короче, Склифосовский, давай шустрее думай, надо такое, чтобы можно было превратить в бомбу очень быстро.

— Могу предложить использовать для этих целей мобильные реакторы, если вывести их на штатный режим и потом снять ограничители, то реакция рабочего тела выйдет из-под контроля и произойдет взрыв, достаточно мощный.

«Фара, иди на склад и тащи парочку, а лучше три таких реактора», — приказал я.

«А что мне с ними делать потом?», — растерянно спросил парень.

— А потом, суп с котом, короче, ты еще здесь?

Принц вспыхнул, но ничего не сказал и помчался прочь, перед ним на полу появилась мерцающая светящаяся лента, это искин таким образом показывал ему направление к складу. У меня так и не дошли руки, чтобы проинвентаризировать то, что там находиться.

Искин, ты сможешь произвести настройки реакторов, чтобы активировать подрыв?

— Так точно, командир.

— А если мы засунем их в спасательные капсулы и отстрелим, это можно будет сделать дистанционно, через аппаратуру капсул?

«Это возможно, я могу ими управлять», — подтвердил искин.

«Есть, красавчик, тогда делаем так, помещаем реакторы в капсулы и, при подлете штурмовиков, отстреливаем их, параллельно, ты ведешь по ним огонь, скорее всего, они попытаются посмотреть, кто пытается покинуть корабль, и подлетят к ним, вот тогда мы и шарахнем», — начал я расписывать свой план.

— На борту корвета осталось только две спасательные капсулы, остальные использованы предыдущим владельцем.

— Ну, тогда в одну погрузим два реактора. Они же влезут?

— Разместить два реактора внутри капсулы возможно.

— Ну вот и славно, сколько до подлета москитов?

— Двадцать минут.

— А до выхода на прыжок?

— Тридцать одна минута.

Я встал из кресла и побежал в сторону складов, надо было проконтролировать исполнение плана, парень может и не справиться в одиночку. Добежав до дверей склада, я увидел, как принц пытается тащить сразу два реактора, они были похожи на два куба с ребром около пятидесяти сантиметров, видимо, весу в них было прилично, и он и с одним-то справился бы с трудом, усилители его скафандра-то не работают. Я подбежал и, активировав все возможности скафандра, схватил оба куба, приказал ему взять еще один и пошел быстрым шагом, насколько это было возможно, в отсек со спасательными капсулами, успел дойти минуты за три, кораблик у нас не очень большой. Оставил груз возле одной из капсул и поспешил на помощь принцу, он пытался тащить реактор волоком, но получалось у него не очень. Забрав груз, я поспешил к капсулам, по дороге отдавая команду искину, чтобы он прислал мне на нейросеть схему активации. Файл пришел незамедлительно и к моменту, когда я принес куб к капсуле, я уже знал, что мне нужно делать. Ничего сложного в процедуре не было, нажать последовательность кнопок под откидывающейся панелью и перевести реакторы на удаленное управление, после всего этого мне оставалось только разместить кубы в капсулах, что я и сделал, утрамбовав их. Крышки капсул закрылись, на все это мероприятие у меня ушло пятнадцать минут, времени до подлета москитов практически не осталось, и мы побежали в рубку корвета.

Едва я уселся в кресло, как почувствовал легкое сотрясение корпуса корабля, и искин доложил, что по нам открыли огонь. Очень жаль, что я не могу сливаться с кораблем, тогда бы я чувствовал все, что твориться вокруг, а так, приходилось вертеть головой, рассматривая данные с различных экранов, опыта у меня не было никакого, но внутренним чутьем я понимал, что происходит. Пекин открыл ответный огонь и пытался отогнать штурмовики из нашей задней полусферы, щит в районе маршевых двигателей полностью выставить было невозможно и это была наша слабость. Москиты противника двигались очень быстро и без особого труда уклонялись от выстрелов наших орудий, несколько пусков небольших ракет тоже ни к чему не привели. Судя по данным, до прыжка нам осталось десять минут и фрегаты к нам не успевают, но, если нам повредят двигатель, все измениться мгновенно.

— Пекин, реакторы готовы?

«Так точно, командир», — отозвался искин.

«Давай, запускай, и как только штурмовики окажутся рядом с ними, взрывай, у нас есть только один шанс, капсулы на всякий случай запусти в разные стороны», — приказал я и тут же на экране появились две маленькие отметки, они отлетели от нас и начали стремительно удаляться.

Несколько секунд на них не обращали внимание, но потом обе вражеские машины полетели каждый за одной из капсул. Наступал решительный момент, получится или нет, на экране радара я мог наблюдать за всем, что происходит, вот штурмовики приблизились к капсулам.

Мои губы сами собой прошептали: — «Ближе, бандерлоги, ближе».

Все четыре отметки практически слились в две, и я закричал: — «Давай, взрывай!»

Где-то далеко за кормой нашего корвета возникло два маленьких солнышка, одно поменьше, а второе побольше, на экране на две секунды возникли помехи, но почти сразу же поток данных возобновился. На месте большого солнышка не было ничего, а вот на месте маленького, отметка штурмовика сохранилась, видимо, мощность заряда была недостаточной, надо было грузить в каждую капсулу по два реактора. Знал бы прикуп, жил бы в Сочи, отметка несколько секунд не двигалась, но потом она начала маневр разворота в нашу сторону. Судя по данным искина, скорость штурмовика была ниже, чем в первый раз, значит, он, скорее всего, поврежден, но все равно он нас догоняет.

До прыжка оставалось всего шесть минут, а до контакта с штурмовиком около двух, он летел напрямик, не стреляя и не совершая никаких маневров, и нацелился он нам точно в корму, через тридцать секунд искин открыл по нему огонь изо всех орудий, оказалось, что эти машинки с фронта тоже имеют свой энергетический щит. Я видел, как мы несколько раз попали по нему, и в пространстве перед ним возникли засветки.

«Давай, родной, мочииии!», — проревел я, потому что до момента, когда этот самоубийца протаранит нас, оставались считанные секунды.

Он был настолько близко к нам, что попадания пошли один за другим, одно, второе третье, а на четвертом, его щит наконец-то слетел и штурмовик разлетелся на мелкие кусочки.

«Да!», — проревел я, сжав кулаки.

«Так тебе’», — ликовал Фариал.

С борта фрегатов наконец-то открыли по нам огонь и последовали прилеты. Наш щит начал проседать, все-таки фрегат корабль потяжелее и помощнее. Некоторое время мы еще выдержим, если они не применят ничего посерьезнее, если оно конечно у них есть.

Щит просел до тридцати трех процентов, когда искин доложил о возможности прыжка, и я сразу же активировал переход в гипер, мир перед нами растянулся, и мы прыгнули.

Я с облегчением откинулся на спинку командирского ложемента, я буквально чувствовал, что мой комбез весь мокрый от пота. В крови бурлили реки адреналина, и это давно забытое чувство упоения боем меня пьянило.

Мои губы растянулись в улыбке, и я, повернувшись к Фариалу, посмотрел на него: — «Все, Фара, мы вырвались, теперь они уже нас не догонят».

«Джон, это было неподражаемо, у тебя настоящий талант, ты прирожденный воин, я бы так не смог, вырваться на корвете из такой заварушки, да нам никто не поверит», — затараторил парень.

— Все, я в душ, а потом надо чего-нибудь сожрать», а то я весь мокрый, и кишка кушать просит.

«Я тоже», — признался принц.

«Тогда, встретимся в столовой», — я встал и направился в свою каюту.

По дороге искин доложил мне о незначительных повреждениях, но они были нам не страшны, да и сделать с этим мы ничего не могли, практически всех ремонтных дроидов мы отправили в кибернетические леса вечной охоты за поломками.