Глава 18

– Мы их потеряли. Девка как сквозь землю провалилась. Мент с дочкой скрылись в неизвестном направлении. – И как же им это удалось? – приподнял бровь Дароев. – Вы же профи. Неужели не смогли пропасти козла. У него же тачка лоховская. Ваша в разы мощнее. Или он вас срисовал? – Там накладка вышла. Кто-то стрелял из соседнего дома. Я отправил людей проверить, пока суд да дело… Короче, когда мы чухнули, мусор уже отчалил. А тут какой-то додик перекрыл выезд со двора. Его дришпак сдох. Стечение обстоятельств. – Странное, не кажется тебе, стечение? – боец поморщился, услышав рык своего босса. – Вы у меня все передохнете, если не найдете чертову Зою. Телефон мне принеси. Быстро. Дароев поднялся, с грохотом откинул шикарное кресло и заметался по кабинету. Морев снюхался с ментом. Наверняка давно знает, что в зятья заполучил давнего врага. И сто пудово использует эту ситуацию. И отнюдь не в его пользу. Артур схватил телефон и набрал номер несостоявшегося свекра. Морев ответил не сразу. Пришлось выслушать десяток долгих гудков, прежде чем он услышал расслабленный голос старого пса, лучащийся довольством. – Думаешь меня уделал? – прорычал Дароев, загибаясь от лютой бессильной ярости. – Я ведь все равно найду эту сучку, и зятька твоего нового. Достану из-под земли. И тогда за твою жизнь я не дам полушки гнутой. – Ты выпил что ли? – хмыкнул Дмитрий. – Артурчик. Что ты несешь? Какого мужа. Ваша свадьба не состоялась. Напомнить почему, или сам вспомнишь. Ты просрал мою дочь, потому что… Дароев задрал голову к потолку и гортанно рассмеялся, истерично и громко. Так сыграть Морев не мог. Но зачем он встречался со своим врагом? – Так ты не знаешь? Боже, Дима, ну повеселил, порадовал. – Что я не знаю? Артур, ты в порядке? Может доктора? – Может и доктора. Мне тут птичка притащила на хвосте, что ты с Крыловым скорешился. – Ах вот ты о чем, – хмыкнул Морев. – Ну да. Иногда и враги бывают полезны. Он найдет Зою, потому что интерес имеет. – И еще какой, дорогой мой друг, – снова закаркал смехом Артур. – Что ты имеешь в виду? – насторожился несостоявшийся его родственник. – А то, папуля, что дочь твоя вышла замуж. Ровно в тот день, когда была назначена наша с ней свадьба. И угадай за кого. Угадай Морев. И признай наконец, что ты старый идиот. Ты без меня не выцгребешь. Нам лучше в связке работать. На другом конце провода повисла гробовая тишина. Как бы старого не расшибло чего. – Ты врешь. Врешь, сволочь. Дароев снова хохотнул. Морев получил такой удар, что сейчас не мог продохнуть. Тим Крылов– Кто сидел на моем стульчике и сломал его? – простонала Зоя. Она бледная ужасно. Повязка на плече пропиталась кровью. – Круто. Как в мультике у медведя хата, – хмыкнула Ленка и заметалась по комнате, как охотничий маленький сеттер, периодически восхищенно причмокивая. – Сядь, – приказал я жене, которая всхлипывая рассматривала сейчас сломанный дубовый стул. И вправду странно, что руины мебели никто не убрал, когда сломал. Или просто было плевать, или кто-то слишком торопливо отсюда сваливал. Сколы на дереве очень свежие. Это значит… Нужно все проверить. Но сначала нужно удостовериться, что с Зоей, после путешествия в багажнике, все нормально. Хотя, о какой нормальности может идти речь, когда мне в руки тяжело обвалилась очень-очень богатая женщина, за которой идет охота? У нее огнестрел и… – Меня жутко тошнит, Крылов, – хныкнула моя несносная заноза. – И я хочу яблоко. – Потерпи. Я обследую твою рану, потом мы с Ленкой сварим кашу. Ты любишь кашу с тушенкой? – я несу полную пургу, пытаясь отвлечь Зою. Она стонет, когда я отдираю пропитанный кровью лоскут ткани. Черт… – С тушенкой? – кривит губы моя жена. – Меня сейчас вырвет. Слушай. А может человек на краю смерти понять, что он до отвращения не хочет мяса? – Не неси чушь. Ты далеко не на краю, – рана нехорошая. Придется шить. Но у меня нет ни анестетика, ни дезинфектанта. – Мы с тобой еще настоящую свадьбу сыграем. – Это что? Предложение? – в глазах раненой загораются искры любопытства. – Поживем, увидим. Но тебе придется потерпеть. – Тебя? Я уже привыкла, Крылов, что ты вредный и противный, и… – И я зашью тебе рану на плече. А потом… – Ты мне что сделаешь? Зашьешь рану? Ты совсем что ли? – хихикнула Зоя и приготовилась, судя по закатывающимся очам, свалиться в глубокий обморок. – Папа, я могу помочь, – Ленка, словно из-под земли выросла рядом с нами. – О, нет. Только не это, – пролепетала Зоя. – Может доктора вызвать? А что, сюда скорая приезжала, ага. – Точно. Еще цирк с барабанами и волшебника в голубом вертолете. Чтобы издалека было видно, где мы скрываемся, – хохотнула умная не по годам девочка. И в ее тоне я услышал интонации моей матери. Боже. Я не воспитывал своего ребенка. И жил как-то не задумываясь об этом. Так что же изменилось? Может то, что я… Я хочу быть настоящим мужем этой женщины обморочной. И я хочу стать нормальным, и я… О… Нет… Я старый. Гораздо старше Зои. Что я смогу ей дать? И вот теперь мне страшно, блин. И осколок в сердце замер, будто готовясь к очередной, теперь уже последней, атаке. – Ленка, в рюкзаке аптечка. Тащи сюда. И зажигалку прихвати. Я видел в комнате шкаф, принеси полотенца. – Воду согреть еще надо. – со знанием дела надулась дочура. Зоя тихонько заскулила. – Чего? Ба говорила как надо. – Меня тошнит, – снова всхлипнула моя жена. Первая и единственная официальная. Единственная, сумевшая утихомирить чертов осколок. – Дайте таз. – Па, может не надо ее лекарствами пичкать? – странно хмыкнула Ленка. – Почему? – глупо поинтересовался я. Глупо, потому что… Да почему я вообще слушаю девчонку? Вместо того, чтобы действовать хладнокровно и размеренно. Времени то у нас немного. Зоя истечет кровью, пока я препираюсь с, не в меру, мудрой девочкой. – Уделает нам тут все, – дернула плечиком Ленка. – Я таз видела там в сенях. Ща приволоку. Ой… Вроде взрослый мужик. А как дите. Жену у него тошнит, а он… жаль ба тут нет. Она бы всех тут зашила наживую, суровой нитью. Доживут до седых волос, и не знают от чего тетенек тошнит. Не мудрено, что женился на старости лет случайно. Ох, грехи… Что она несет? Что моя дочь несет? Она что, совсем что ли? Надо матери сказать, чтобы при ребенке меньше смотрела сериалов дебильных. И Ленку надо забрать. Рассуждает, как… Как мудрая маленькая женщина. А я дурак. – Зоя… Зоя, ты слышишь меня? – просипел я, загибаясь от лютого ужаса. Невозможно. Только не так. Кошмар возвращается. Самый мой страшный кошмар. Я же на смогу ее потерять. Я… – Господи, что ты так орешь? – смотрит на меня моя женщина мутными глазами. Я за нее боюсь. Я за нее в огонь полезу. Я ее… – Зоя. Когда у тебя в последний раз были… – Что? – Ну это… Ну дни, когда… – Месячные что ли? Крылов, если ты решил провести надо мной какой нибудь идиотский эксперимент, то… – Просто ответь. Просто, умоляю. – Ну… не помню. Слушай, у меня от стресса бывает. Я вот раз на Бали… Ну стресс для организма, аклиматизация. Ты был на Бали, Крылов? Мы когда выберемся из заварушки, возьмем Ленку и махнем в теплые страны. Я ее не слышу. Я оглох и ослеп. Я схожу с ума. И что-то еще. Какое-то распирающее изнутри чувство предательского счастья, такого неуместного в нашей ситуации. – И маму твою возьмем. И… – Шухер! – проорала взъерошенная Ленка. Ворвалась в комнату с выпученными глазами, грохоча огромным эмалированным тазом. У меня оборвалось все внутри. Осколок ожил, до боли, до стона. – Нет, Шухера не возьмем. Он в самолет не поместится. Погоди, а ты почему спросил? Ты на что намекал? Крылов… – Я разберусь с проблемами и отвезу тебя в больницу, – пообещал я. Соврал. Потому что если проблемы нашли нас в этом медвежьем углу они вряд ли решаемы. Проблемы подождут. Отвечай, гад ты такой. ЗояА ведь у меня день рождения завтра. Точнее, уже сегодня. Даже почти юбилей у меня. Я всегда этот праздник обожала. И с утра мне несли подарки как королеве. И торт прямо в кровать. И папа, мой папа, казался мне самым лучшим на свете. А мама зажигала свечи. И даже вредная Маринка целовала меня в щеку и говорила, что я противная, но она меня все равно любит. Она меня точно никогда не любила. Папа всю жизнь относился ко мне прохладно, мама, точнее мачеха… Она делала вид, что я ей интересна и дорога. Но вот именно в этот день мы были настоящей крепкой семьей. И я никогда не могла даже представить, что мой папа, самый для меня родной, может оказаться убийцей. И уж тем более не могла представить, что он захочет и мою жизнь из-за каких-то… – Сколько ты говоришь там миллиардов? – прошипела я, вцепившись в шею мужа, мечущегося по избушке со мной на руках. – Тебе прямо сейчас это надо выяснить? – Да. Хочется хотя бы в общих чертах знать, из-за чего нас тут прихлопнут как трех мух. И не тряси меня так, меня укачивает. И мы с тобой не договорили. Ты там какие-то глупости нес. – Боже, Зоя, просто помолчи. Я тебя сейчас спрячу. Сиди тихо. Ленка в погребе. Если вдруг… Короче, я отвлеку на себя бандитов, а ты дочь мою выведи. Я понимаю, что тебе тяжело. Ты ранена, крови много потеряла, но это единственный шанс… – Эй. Ты чего? Ты чего удумал? Герой с дырой. Ты думаешь я брошу тебя и уйду? Ты думаешь, я потом жить смогу. Если тебя… Дурак какой. Полный, вонючий, гадский идиот, – ударила я кулаком в грудь этого… Моего… Моего любимого мужчины. Да… Да, черт меня подери. Я его… Боже, я сейчас заплачу. Да что со мной такое? Он не ответил. Молча запихнул меня в стенной шкаф. И заскулила. Нет, не от адской боли в плече, а от того, что поняла, что могу больше никогда не увидеть моего нежного великано-людоеда. И плевать мне сейчас было на все деньги мира. Я бы их сама отдала, чтобы нас оставили в покое. Только… Нас ведь не оставят. И девочка Ленка, и мама Тима, и сам великан пострадают ни за что. Только потому что я дура клиническая решила, что выйти замуж за первого встречного отличная идея. А теперь сижу в темном шкафу и не знаю, где мой муж. Что с ним. И что мне делать дальше. Я привалилась спиной к стенке шкафа и попыталась отогнать мысль о том, что у меня задержка уже три дня. Такого никогда со мной не бывало. Я старалась думать, что это от стресса, но… Тим… Что же я наделала. – Ложная тревога, – дверца шкафа распахнулась, им я задохнулась от странной смеси эмоций: радость, облегчение, страх и… Как вкусно в шкафу оказывается пахнет нафталином. – Свои. Пашка привез врача. Зоя, ты что? Тебе плохо. – Мне ужасно, – прорыдала я, почувствовав сильные руки поднимающие меня в воздух. – Ужасно хорошо, когда ты рядом. И я… Я так испугалась, что никогда больше не увижу тебя. И еще… Я хочу яблоко. Дурацкое чертово яблоко. – Я куплю тебе КАМАЗ яблок, обещаю, – куда-то мне в макушку прошептал мой людоед. – Если ты будешь хорошей девочкой. – Я буду хорошей женой. Тим, – всхлипнула я. – Ты же меня не выгонишь потом… Ну когда этот кошмар закончится? – Это просто невозможно. Как же я смогу жить без твоих сумасбродных идей. Шилозадая жена – это же вечный праздник. От такого не отказываются, – хмыкнул Тим и впился своими губами в мои. И все сразу стало таким неважным, даже боль в плече, даже то, что нас хотят убить, даже… Нет, тошнить меня не перестало, но мысли о яблоке отступили. Доктор мне не понравился. Слишком молодой. Почти мальчишка. И в чемоданчике у него было все какое-то не докторское. И сам он был в клетчатой рубашке, вместо белого халата. Но Тим как-то слишком ему доверился. Даже оставил меня один на один с этим коновалом Петрушей. Так его назвал мой муж и приятельски похлопав по плечу ушел в соседнюю комнату с, похожим на лысеющего колобка, генералом Пашей. Ленку выгнали тоже, хотя она страшно хотела остаться. Явно, чтобы насладиться видом моих мучений. При виде иглы в руке Петруше я чуть не потеряла сознание и не заорала одновременно. – Вы точно врач? – проскулила я, стараясь не думать о том, что сейчас эту иголку будут втыкать в и без того больное мое плечо. – Ну, почти, – уклончиво ответил коновал и дернул повязку, которую мой муж соорудил из подручных средств. – Но тел позашивал немеряно. Да не ссы. Ты же Тимова жена. Привыкай. – Тел? – прошептала я, выбирая между сдохнуть, или все таки грохнуться в обморок. – Ну да. Я патологоанатом, ну и судмедэксперт иногда. – А еще он бабулиному Шухеру зашивал порванное… – подала из-за двери голос Ленка. – Порванное что? – икнула я. – Ну, это… Ухо, – хмыкнул трупорез Петруша. – Ага, ухо, – зловеще захохотала из-за двери Леночка. – Он его порвал, когда через забор сигал, когда за Петрушей гнался. Петруша, ты помнишь? Судя по затравленному взгляду Петруша помнил. Блин, теперь у него еще руки дрожат. – Будет немного больно, – хмыкнул судмедэксперт. Слава богу я все таки упала в обморок. Когда открыла глаза, первое, что я увидела – встревоженное лицо великана. Он что? Он же не мог плакать? Правда? А почему тогда у него красные глаза? – А папа чуть Петруше не оторвал то, что тот зашивал Шухеру, за то, что ты отключилась, – радостно сообщила мне, стоящая рядом Ленка. – Ухо? – простонала я. – Ну. Пусть будет ухо, – хмыкнул мой рыцарь любимый. – Паша съездил в аптеку. Привез все нужные препараты. И вот… – Это что? – я уставилась на плоскую коробочку в руке аспида Крылова. Это тест что ли? Бооооже. – Нет. Это лишнее. Я… – У тебя пять минут. Я отнесу тебя в туалет. А потом… Что будет потом Тим рассказать мне не успел.