Глава 20

– Твоя невеста – дикая ослица. Она разбила сервиз бабушки Маньяк. Фамильный свадебный наряд, в котором выходят замуж все женщины нашего рода, залила зеленкой и порезала ножницами. Рог дедушки Карапета эта противная девка вбила в стену. Угомони эту разрушительницу, пока я не угомонила. – Мама, сейчас не лучшее время для твоих жалоб, – поморщился Артур. Никогда в жизни он не смел разговаривать с родительницей в подобном тоне. Сегодня не сдержался. Бессильная ярость, вихрящаяся в его душе. Искала выхода. Семью Зои уничтожить он не успел. Морев, Жанка и их младшая дочь, словно в воду канули. И это очень плохо. Погано. И избавиться от проклятой невестушки сейчас будет невозможно, пока живы ее родственники. – Я сам решу когда и что мне делать с чертовой бабой. Она заплатит за каждую ценную твоему сердцу вещь, мама. – Твой отец бы давно решил проблему, – поджала губы мать. Ударила по больному. Еще никогда Дароев не чувствовал себя настолько беспомощным. И это его сейчас выкручивало до боли. Артур проводил взглядом мать и пошел в комнату, в которой запер свою пленницу. Грохот и крики он услышал издалека. Мать права, в Зою словно демон вселился. Со вчерашнего вечера дом постоянно содрогался от звуков разрушения. Бойцы, испуганно жались в коридоре. Боясь войти в покои бушующей фурии. Вчера об голову Джана Зоя погнула медный поднос. Парня пришлось отправлять в больницу, платить за молчание скорякам и за лечение бедолаги бойца, больше похожего на ужасного монстра, чем на человека. Об голову Джана кирпичи били, хоть бы хны. А вот удара Зои он не выдержал. И, честно говоря, Дароеву тоже было не по себе сейчас. Он чувствовал себя дрессировщиком, входящим в клетку побесневевшего тигра, точнее тигрицы. – Босс, может ее транквилизатором вырубить? – прошептал один из бойцов, стоящих в карауле у дверей гостевой спальни. – У Лысого в зоопарке дядя работает. Можем винтарь с дротиками у него стрельнуть. Мы раз брали, когда на стрелку ездили. Так один дротик Мамонта свалил. А в мамонте сто пятьдесят кило ярости, вы же помните? Ну такой… – Рот закрой. Пургу несешь, – поморщился Дароев. Хотя, мысль то у парня совсем не дурная. Мамонта он помнил – громадный мужик, ходячая проблема. Он его стер с лица земли, а вот с этой мелкой занозой сейчас не знал, как справиться. Артур ухватился пальцами за дверную ручку, дернул на себя незапертую воротину и… – Ложись, – проорал боец, минуту назад предлагавший дельную мысль. Среагировать Артур не успел. ЗояЯ обещала быть сильной, но не могу. Я не могу. Оказывается я слабачка и соплячка, как в том анекдоте. Мне душу выкручивает то, что я не знаю, что сейчас с моими любимыми. Сводит с ума, что из-за меня их, возможно, нет уже. Нет Тима, такого сильного и несгибаемого, нет смешной Ленки, с этими ее косичками разноцветными, нет Леокадии Тихоновны. Это ужасно страшно. И простить своей потери Дароеву я не могу. Он отобрал у меня все. Я его уничтожу. Правда, пока еще не придумала как. – Ты осатанела? – взревел «женишок», ухватившись за лоб, в котрый я, очень метко, попала принесенной мне его мамулей, уродской вазочкой. – Ты что творишь? – Капризничаю, как все невесты перед свадьбой с нелюбимым женихом, – хмыкнула я и пошла к окну, по усыпанному осколками старинной посуды, полу. – И, кстати, ты ведь в курсе, что в нашей стране запрещено многомужество? А я замужем, напоминаю. Хотя, ты ведь и так знешь, что ты баран винторогий. – Ты вдова, дорогая. – скалится этот прилизанный скот. Мне в грудь, словно втыкается кинжал. И глаза туманятся от слез. – Не верю. У тебя нет доказательств. – Не верь, твое право. Шишка изо лба Дароева лезет огромная. У меня из горла рвется смех. Истеричный и болезненный. Но я сойду с ума, если не дам выход этой ненормальной веселости. – Рогатый ты дурачок. Я то думала, что жизнь кончена моя, когда услышала, как ты с моей мамой… Мачехой. А оказалось наоборот. Ты мне показал, что можно быть любимой, желанной, независимой. А еще я узнала одну интересную вещь, Артурчик. Только тебе я ее расскажу потом. Когда втопчу тебя в грязь. А я втопчу, будь уверен. – Это будет очень сложно сделать из могилы, – скривил губы Дароев. Но я то вижу, что он блефует. Ему страшно. И он не знает, что делать. Если бы он мог, и был уверен в том, что у него все выгорит, то давно бы уже притащил сюда регистраторшу из загса. Состряпал бы брак побыстрому. И я бы не сидела королевой в этой гребаной шикарной темнице класса люкс, а загибалась в каком-нибудь подвале. Но зачем-то ему нужна свадьба. Ему свидетели нужны. Для чего? И почему не сегодня? – Чего ты боишься, Артурчик? Не говори, я и так знаю. Ты боишься, что я, даже если сдохну, оставлю тебя с носом. Поверь, это очень реальный сценарий, – ну а что, я тоже умею врать. Он замахивается, ждет что я отшатнусь, испугаюсь. Но я стою и улыбаюсь ему в лицо. И в глазах мерзавца я вижу удивление. – Даже ударить не можешь меня? Не можешь. А теперь пошел вон. И матери своей скажи, что ее фату я сожгла в том чертовом казане вашем фамильном. – Я тебя сотру в порошок. – прорычал Дароев, и резко развернушись пошел к выходу. – Эй, а свадьба то когда? Я прямо жду не дождусь, – захохотала я ему в спину. Ох. Если бы он мог, то давно бы меня уничтожил. Так в чем же дел?. Ответ у меня лишь один, мой отец сбежал, и теперь положение у Артура шаткое. И это мне дает определенную фору. Произвольные игры закончились. Объявляю режим тишины. Запираю дверь изнутри, валюсь в кровать. Нужно отдохнуть. Меня тошнит. Мне хочется есть, плакать и спать. Я хочу к Тиму. Я хочу его обнять, и чувствовать себя как за каменной стеной. Я так скучаю. – Зоя Дмитриевна, вы в порядке? – несется из-за двери испуганный голос одного из моих церберов. – В полном. Отдыхаю. Отвали. Хотя нет, передай Дароеву, что он козел, и я принимаю обет молчания. И принеси мне бламанже с киселем. Только быстро, пока я не разозлилась опять. Со свадьблой Артур затягивать не станет. Времени у меня мало. Нужно бежать, только вот как. Об этом я и подумаю сейчас. Тимофей Крылов– Мама, какого…? – Чего сынок? Числа али хрена? Это ты мне скажи, какого лешего твоя новая родня мне огурцы потоптала? Это ж ладно я в них капкан то волчий поставила. А ведь могла на медведя. И крышка тогда была бы ноге твоего тестя. На кой ляд тебе хромоногий то? – Он мне никакой не нужен, – морщусь я, глядя на самого смертного моего врага, развалившегося на мамином диване. На лице Морева страдание. Лодыжка перевязана. Мама даже шину наложила этому проклятому подонку. – Чего приперся? Тебе тут не рады. – И тебе привет, – оскалился отец Зои. – Видишь как поворачивается все. Я к тебе за помощью пришел. Я. К ТЕБЕ. – Зря, – я скалюсь. Только теперь заметил, что помимо Морева в комнате находятся две женщины. Одна в возрасте. Но еще красивая и холеная. Вторая молодая, с капризной печатью на красивом личике. Все искусственные насквозь. Зоя ни на кого из них не похожа. Она живая и настоящая. Она другая. – Ты пришел ко мне, которого сам же приговорил. Что ты думал сделать? Хочешь угадаю? Ты думал, что я найду Зою, ты ее убьешь, а меня подставишь. Так ведь? Мент отомстил за смерть жены, убив дочь ее убийцы. Хотел загрести жар чужими руками, Морев? И наследство получить, и от меня избавиться. Двух зайцев одним выстрелом. Не продумал только крошечную деталь. Точнее, ты даже в самом страшном сне представить не мог, что Зоя вышла замуж за самый твой назойливый кошмар ну скажи, что я угадал. – Угадал, мент. Доволен? – Я еще раз задам вопрос. Какого х… – бросаю взгляд на Ленку, которая стоит у двери и жадно рассматривает гостей. – Лешего ты приперся в мой дом? – Дароев нас приговорил, – кривится Морев. – Мы чуть ускреблись. Безопаснее всего было спрятаться там, где он не станет нас искать. У тебя, мент, он знает нашу с тобой давнюю «любовь». – Тогда я тебя разочарую, дорогой тесть. Тут совсем вам не безопасно. Тебе так точно. – Я могу помочь, Крылов. А потом… – Потом я тебя посажу. Законопачу по полной. Надолго и в самый медвежий угол. По убийству нет срока давности. И в этот раз ты не избежишь наказания, – рычу я, глядя на маму, хлопочущую возле стола. Воздух пахнет крепким чаем. – Привыкай к этому запаху. Последующие лет десять будешь такой же напиток пить на киче. Ждет тебя чифирь, параша и неприветливые соседи. Я тебе гарантирую самый веселый барак, Морев. Мама лично проконтролирует. У нее там знаешь какие прихваты во ФСИНе? Закачаешься. – Лучше уж чай на киче, чем деревянный пинжачок, начальник. – хмыкнул Морев. – Так что? Я помогаю тебе, ты спасаешь наши задницы? – Сначала мне нужно спасти задницу еще одну, генеральскую. Мама, ты опять взялась за старое? Пашка провалился в яму. Надеюсь в этот раз ты не понатыкала в нее кольев? – Неча шлятся по пазьму моему. Надо было натыкать. Шлындают тут всякие, потом граблей не найдешь. И Пашка твой тот еще гусь. Поди все огурцы мои пожрал, покуда я тут лясы с вами точу. Чтоб его там протащило с моих огурчиков, оглоеда, – буркнула мама и бодро поскакала к двери. Я уставился на Морева выжидательно. Ленка схватила со стола блин и запихала его в рот целиком. – Говори. – Дочь моя у Дароева? Ты тут. Значит… По всем прикидкам Артурки ты покойничек? – Предположим, – ухмыльнулся я. – Странно, что он не проверил. Но в последнее время трон качается под Дароевыми и этот олух стал делать кучу ошибок. Я бы сам лично контрольный тебе влупил, – ощерился мой тесть. – Отвлекись от своих влажных фантазий и продолжай, мечтатель, мать твою. – Следующий шаг Дароева, свадьба с Зоей. Но ты же и без меня это знаешь? Ты же умный. Я знаю и загибаюсь от страха и бессильной ярости. Соваться в логово зверя без поддержки глупо. Если меня убьют, я не спасу мою жену и моего… Моего ребенка, еще нерожденного, но уже существующего и настоящего. И я в этот раз буду осознанным отцом. Я буду, если… – Замуж Зоя выйдет за Артура, – вдруг подала голос женщина, до этого равнодушно слушавшая нас с Моревым. – Он организует камерную церемонию, чтобы все знали, что Зоя его жена. Красиво все сделает. А потом… Дня три у девочки есть. Он сказал, что некогда ему будет разводить антимонии. Зоя приговорена. Артур подстроит несчастный случай. Или еще что придумает. Она его опозорила, а такого Дароев не прощает. Ну и наследство… – А наследство никто из вас не получит, – вдруг фыркнула Ленка, забрызгав весь стол вареньем. Замолчала, окинула всех победоносным взглядом. Народ безмолвствовал, как говорил классик. – Думаете чего ба свалила так резко? Не дядю Пашу же спасать. И огурцы у нее давно отошли уже. Она последние скормила хряку своему еще неделю назад. – Лена, – перебил я поток льющейся из дочери, ненужной информации. – Чивой? В энтом годе огурцы вообще фуфло были, так ба сказала. Ну и… – Да заткни ты уже этот фонтан идиотизма. – не выдержал Морев, я сжал кулаки. Никто не имеет права орать на моих женщин. Вообще никто, а уж тем более чертов убийца. – Я сейчас тебя заткну, – прорычал я. Мать Зои, точнее мачеха, радостно хмыкнула. Сестра Зои равнодушно отвернулась. – Дочь надо воспитывать. Ремнем ей всыпал бы пару раз. А не брызгать тут злостью и мужеством своим. Крылов. – Вот ты и навоспитывал свою. Меня не учи. Ремнем я тебя отхожу если еще раз позволишь себе повысить голос на мою дочь. И вышибу к черту из дома моей матери. Поедешь прятаться куда-нибудь в другое место. – Ой. Да ладно вам. Все равно никто эти огурцы не жрет, кроме дяди Паши, а он… – продолжила Ленка фонтанировать щенячьей глупостью. И ведь специально выводит всех из себя. Прекрасно понимает, что все на взводе и ждут от нее объяснений. Но девочки определенно нравится театральщина. Надо будет провести с матерью беседу. Ребенка она сделала своей копией во всем. Разве что мамуля не носит розовых дредов. – Лена, пожалуйста… Что сделала Зоя. Почему ты сказала про наследство? – стараясь не сорваться в крик, простонал я. Даже как то я понимаю сейчас насупившегося Морева. – Так, а чего? Тут к ба дядя Фима приезжал, ну этот, которого она шкуродером зовет. Ну как приезжал. Ба ему позвонила и сказала, что если он не приедет, она ему оторвет его старые бубенцы. И… – Лена, умоляю, не надо подробностей. Ефим Карлович Кацман старый мамулин приятель, и я уже знаю, что сейчас услышу. Фима стряпчий. Дорогой и очень хороший. Он не проиграл в своей жизни ни одного дела, а составленные им документы эталонны и их не сможет оспорить ни один другой адвокат ни в одном суде мира. Стоят услуги Фимы баснословно. Но у мамы на крутого Кацмана есть непонятное мне влияние. Старый хитрюга готов есть с руки моей мамули. И если то, что я подозреваю, правда, то у меня совсем мало времени. – Ну, короче. Если Зоя это… Ну… Все денежки, за которыми так охотится этот козел, – кивнула в сторону Морева, играющего желваками, Ленка, – достанутся… барабанная дробь… – Крылов, хочешь я тебе ремень подарю? Классный, от гуччи, – почти прорыдал Морев. – Там сам решишь, девчонку выпороть им, или меня придушить. – У меня есть армейский. – вздохнул я обреченно. Времени нет совсем. Пашкины архаровцы не успеют. Надо действовать. И действовать срочно. – Это самоубийство, Крылов, – хмыкнул Морев. Мысли он что ли читает мои, старый пес. – Хотя… А давай. Сколько проблем решится сразу, одним махом.