Глава 9

Артур посмотрел на женщину, появившуюся в его кабинете, заскрежетал зубами. Переломил пальцами дорогую ручку, которую вертел в руках. Ослеп от злости. Нет, не потому что любил ее. Разве можно любить пользованную вещь? Но… Сейчас она была не просто использована, а еще и сломана. А Дароев терпеть не мог, когда кто-то посторонний портил его игрушки с детства. Лицо Жанны походило на рспухшее месиво. Ранее холеное и капризное, сейчас оно было похоже на маску зомби. Сине-багровое, с заплывшим глазом. – Это он тебя так? – приподнял бровь Артур, задыхаясь от бессильной ярости. Сейчас убивать Морева было бы преждевременно. Жанна молча кивнула, ухмыльнулась уголком губ, не пострадавшим от удара. – Ничего, детка. Я разберусь, – Дароев подошел к женщине, коснулся костяшками пальцев ее скулы, не аккуратно, не стараясь не доставить ей боли. Ему даже понравилось, как она застонала, всхлипнула. – Вот только найду эту сучку мелкую. – Артур, пожалуйста. Не трогай девчонку. – А что такое? Тебе жаль Зою? Ты же стерва, Жаннет. А девка Моревская… Это сопутствующие потери. Куколка, только не притворяйся, что ты ее любишь. Ну же… Ты с ее женихом прямо перед свадьбой в подсобке… Ну какая ты мать ей? Она просто несчастная сиротка. Очень богатая сиротка. Но ты же не готова ради нее лишиться всего? – Эта девочка… Я ее на руки взяла совсем крошкой. С Моревым воюй. А девчонка… Она не при чем совсем. Она даже не в курсе… – прокаркалаЖанна. Что-то в ее душе надломилось. Что-то отвечающее за инстинкт. Требующее защитить свое. – Артур, послушай… – Это не твоего ума дело. И девка не так проста. Ее мои бойцы найти не могут. Не может иизбалованнаядурочка вот так замести следы. У нее есть помощник. Или… Или ее похитили. Но тогда бы уже поступили какие-то требования. А тут тишина. Мои ребята находили беглых должников, хитрых и пронырливых, в заднице у дьявола. А тут соплячка… – Что ты сделаешь с ней, когда найдешь? – С ней… Не тревожься, Жанна. Она мучиться не будет. А вот тот, кто ее прячет. Того я буду медленно и с удовольствием рвать на куски, – прошептал Дароев. Жанна почувствовала его дыхание на своих губах. Зажмурилась от резкой боли, когда он впился в ее распухшую до синевы плоть зубами. Но не издала ни звука. – Что тебе велел муж? – Докладывать все, что увижу или услышу в твоем доме. – Красотка ты моя. Будешь докладывать. Все, что я скажу. А теперь… Жора, лепилу мне вызови быстро, – приказал Дароев, застывшему у двери охраннику. – У тебя трещина в скуле. И кожа рассечена. Нужно зашить. – Зачем ты обо мне заботишься? – прошептала госпожа Морева. – Не люблю, когда мои вещи в дурном состоянии, – хмыкнул Артур. Тимофей КрыловЯ проснулся от адского вопля. Вскочил, как ужаленный, не сразу сообразив где я и почему у меня тело затекло так, словно я ночь провел в окопе. Орал петух. Мамин любимец по кличке Ван Дамм. Цветастый засранец, обожаемый моей мамулей до слепоты, но люто ненавидимый всей деревней за злобный нрав и острый клюв. Спросонья выхватил пистолет из-под валяющейся на полу из-под подушки собачки, за которую мама меня точно колесует. – Аааааа, – донеслось откуда-то сверху. Я ошалело крякнул, попытался из сидячего положения вскочить на ноги, но не успел. Что-то мелкое грохнулось на меня, оседлало и… – Ты, – хныкнула, как вы думаете кто? Ее лицо из синего превратилось в странно голубое. Но я смотрел сейчас совсем не на лицо. И я сейчас ее ненавидел. И… – Слезь с меня, – простонал я. Простонал, потому что из одежды на исчадье были только матушкины панталоны в цветочек, длиной до колена. И от чего-то легкая тюлевая занавеска болталась на голове Зои, словно фата невесты. И ее грудь, на уровне моих глаз – небольшая, упругая, плотная, вызывала во мне все потаенные темные желания, которые только могут быть у взрослого мужика живущего без женщины годы. Временные бабы не в счет. – Я испугалась. Кто-то страшно орал, а потом прыгнул прямо на меня, в окно. Страшный, ужасный, разноцветный. И… – всхлипнула моя жена. Черт, как же меня так угораздило то? – Зоя, пожалуйста. Я тебя умоляю, – простонал я. Во рту все пересохло. В голове загрохотали колокола. – Ну почему ты такая? За что? – Какая? Тим, мне в больницу надо. Чудище меня изодрало и ударило. А вдруг у него бешенство? А вдруг столбняк? Столбняк у меня сейчас. И столбняк и стояк. И в больницу нужно будет мне. Потому что еще немного и меня расшибет удар. Чертов петух, мать его разбаловала до нельзя. Но он не такое страшное чудовище, как то, которое меня оседлало сейчас. – И куда ты все время смотришь? – хныкнула Зоя. А я пожалел, что не могу выдрать себе глаза. Железяка в сердце закрутилась как волчок. – У тебя нет майки, – выдохнул я. – Как это? Оооо, ну ты и… Извращуга, – взвыла женушка, прикрыла руками грудь, попыталась встать, но потеряла равновесие и начала заваливаться мне на грудь. У меня будет инфаркт. Точно. И дело совсем не в проклятом осколке. Просто я женился. Женился на самом страшном демоне ада. Просто… – Я тебя убью. Убью, ты слышишь? – закряхтела Зоя, барахтаясь на мне. Руки ей пришлось разжать. И теперь она… Так… Теперь идти как человек прямоходящий я точно не смогу. Вся кровь из моей несчастной головы устремилась… устремилась… – Просто исчезни. Умоляю. Я сам сдохну. Тебе не придется пачкать руки, – прохрипел я. Зоя наконец свалилась с меня на пол, встала на четвереньки и активно поползла в сторону кровати, но замерла на месте услышав воинственный петушиный рев. Круглый ее зад, обтянутый дешевым трикотажем замотался перед моими глазами, словно красная тряпка перед взором быка. – Не двигайся, – простонал я. – Он не нападет тогда. – Ты мужик или кто? – Поинтересовалась Зоя. – Прогони его. Я видела, у тебя пистолет есть. Я хмыкнул, представив, как застрелю Ван Дамма и что за это сделает со мной мама. Петух то у нее рекордсмен топтун. Я, кстати, наверное, после сегодняшнего утра вообще лишусь каких либо подобных функций. Судя по ощущениям, вместе с разумом. – Ты предлагаешь мне застрелить петуха? – Так это чудовище что? Петух? – Точно. Вероятно он принял тебя за свою, – вредно хмыкнул я. – Отползай в сторону двери, Зоя. Давай. Я выдохнул, когда мое наказание скрылось за дверью. Мне срочно нужен ледяной душ, мне нужно чтобы меня клюнул Ван Дамм. Мне нужно сбежать к вооруженным до зубов бандитам. Да что угодно, лишь бы подальше от ужасной эпидемии по имени Зоя. Я вышел в кухню только через час, с трудом пришел в себя. Мама с Зоей сидели за столом и мирно пили чай. На жене красовался новый ужасный халат, с нарисованными на ткани поросятами. Лоб у Зои был залеплен пластырем крест накрест. – Где топор? – рявкнул я. – Зачем тебе? – поинтересовалась мамуля. – Сегодня у нас на обед будет суп. – Из твоей головы. Я поверил маме сразу. Зоя окатила меня ехидным взглядом и промолчала. – Дров нарублю. – Вот и правильно. Пар сбросишь, сынок. Зоя сказала ты был слишком бармалеиист. А я тебя знаю. Обычно причина твоей бармалеистости кроется в… – Мама, прекрати. Умоляю. Хоть ты меня не зли. – Ладно. Живи пока, – хихикнула любящая мамуля, подмигнула еще так мерзко. – Кстати, Пашка твой звонил… Зоя– Истину тебе говорю, Тихоновна, люди в черном по поселку мызгают. Морды кирпичом, очки чёрные, костюмы. Машины страшные, на катафалки похожие. Да и не люди они, поди. А то как же? Тама под человечьим костюмчиком то у них «анопланитяни». Зуб даю, они Алешеньку твово ищуть. Я согнулась буквой зю, припала ухом к замочной скважине. Проклятый муж там где-то на улице рубит дрова. Глушит говорящих. И я не все слышу. Но одно уяснила – меня ищут. Судя по описанию люди Дароева. И это прямо вот погано. – Степаныч, мало тебя на скорой то катали надысь? – хмыкнула моя свекровь. Но ее голос мне показался не ехидным, скорее напряженным. – Какой Алешенька? Ты совсем с глузду съехал? Телевизор меньше смотри, Агент Кей, блин. – Как же? Тот синемордый. Энтот, как его? Кыштымский карлик, вот. И зря ты обзываешься. Думаешь я не знаю, что ты его себе решила приграбастать. Пойдешь показывать за деньги по ток-шоу. Хитрая ты, Тихоновна. Так и я не пальцем деланный. Не поделисся бабосиками, все расскажу энтим, гоминидам, во, – хмыкнул нахально Степаныч, совсем осмелев. – Ты дурак? – мамулю Тима можно запускать агентом под прикрытием в самое пекло. – Меньше телевизор смотри. Степаныч, ау. Тебе что-то по синей дыне там пригрезилось? Какой карлик, окстись? Ты бы завязывал… Ленка то была. Просто макияж такой у нее неудачный вышел. – Ага, заливай. Ленка то толстая у вас. А Алешенька дохлый был, я рассмотрел. И в скафандере уродском. Точно пришелец. А нет телевизору то у меня и нет. У меня и лектричество полгода назад отрубили за неуплату. Я к Дуньке кривой хожу. Мы там с нею… Короче, если не поделишься, я вас сдам этим аспидам. Как есть сдам. Ага… – Только попробуй. Да и кто тебе поверит. Девку они ищут какую-то. А ты идиот старый. Все, вали, утомил, фантазер. – рявкнула кучерявая фурия так, что я даже вздрогнула. На месте подскочила, сделал шаг назад и… – Опа, мамуся. Подслушиваешь? – раздалось за моей спиной жизнерадостное хихиканье. Вот ведь вредная девчонка. И как у нее только получается постоянно меня подлавливать на чем-то неприличном? – Батю сломала, он вон там все дрова переколол в щепки. Зимой околеем. Шла бы, успокоила мужа. А то он и дом порубает. Что ты там с папулей такое сотворила? Он похож на зеленого Халка. – А Степаныч сказал, что ты толстая, – ехидно зашипела я. – Жалко дурака, – дернула плечиком девчонка. – Не жить ему теперь. Слушай, как думаешь, если корону твою толкнуть… Я промолчала, пропустив последние слова «дочуры» мимо ушей, потому что как раз в этот момент из двери выскочил сначала дохлый дедок, а следом вылетел молоток для отбивания мяса и метко впечатался мне в многострадальный лоб. Я хрюкнула и начала оседать на пол. Отсюда живой мне точно не выбраться. Дедок взвизгнул и ломанулся по коридору по какой-то странной кривой траектории. – Страйк, бабуля. Ты просто чингачгук, – захохотала Ленка. – Ты просто меткая рука друг индейца. На пороге кухни появилась Леокадия Тихоновна. Вот совсем ее вид мне не понравился. Она была похожа на кучерявую раздраконенную кошку. Даже глаза ее, кажется, сияли в полумраке яростным зеленым светом. Она на меня так глянула, что мне, как и Степанычу, захотелось уйти в туман, криво запетляв в сторону выхода из дома, деревни, да и вообще их этого мира. Сдаться людям Дароева захотелось, прости господи. – А папуля переколотил все дрова, и козлы сломал, а еще он к сарайке твоей пошел, – радостно доложила девчонка разъяренной бабуле. – Ааааа, – донесся с улицы, полный боли рев сбежавшего Степаныча. – Я Ван Дамма выпустила, – невинно моргнула глазками Леночка. Дурдом. Боже, какой дурдом. И я в самом его эпицентре. И Леночка не просто так выпустила пернатого демона. Она точно все предусмотрела. – Молодец, внуча. Иди чай пить. А ты чего разлеглась? Вали, успокаивай своего, пока он тута нам Хиросиму не устроил, – приказала свекровь. – Там петух, – уныло икнула я, пытаясь собраться ы единое целое. – А тут я. Я в ярости. Поверь, это опаснее, – хмыкнула мамуля. Я ей поверила. Сразу и безоговорочно. Уныло поплелась туда, где несколько минут назад скрылся несчастный Степаныч. Как на казнь пошла. На голгофу. – Скажи моему сыну, тронет сарайку, я его там же прикопаю, – кинула мне в спину очередной томагавк Леокадия Тихоновна. Я вышла на улицу и ослепла от яркого солнышка. Вдохнула воздух, пахнущий деревом, разнотравьем, молоком. Хорошо то как? Я в жизни себя не чувствовала настолько живой. – Какого лешего тебе тут надо? – Куртуазно поинтересовался «любящий муж», когда я наконец-то по звуку ломающегося дерева его нашла. Он и не сразу заметил меня, позволив насладиться видом мускулов играющих под кожей на его голом торсе Я и сама то не поняла, что стою открыв рот и любуюсь этой, почти, животной его красотой. Все портили только многочисленные шрамы, покрывающие, блестящее от пота, совершенство. У меня аж во рту пересохло. – Я спросил? – Твоя мама велела тебя остановить, – промямлила я, едва ворочая языком. – Она волнуется за сарайку. – Она не о том волнуется, Зоя, – поморщился Тимофей, с громким треском вбив топор в огромный пень. – Что тебе сказал друг, который звонил? – ну глупее вопроса я задать не могла. Какое мне дело? Вот какое? До всего, что тут происходит? До этого странного мужика, который старше меня, хитрее меня, и я не понимаю, какого черта ему нужно. Почему он просто не сдал меня обратно жениху. Получил бы денег, отстроил матери новый сарай, купил бы себе тачку нормальную. Что происходит вообще? – Ты все равно не поверишь, – оскалился муж. – Живи в счастливом неведении, принцесса. И постарайся не отсвечивать. Ходят тут по поселку злые волки. Ищут красную шапочку. Зачем? Зачем я подхожу к нему. Зачем так близко? Мне хочется дотронуться пальцами до маленькой вмятинки у него на груди. Она совсем небольшая. Но смертельно опасная. Я чувствую это. И он опасен. Очень. Он страшнее всех прихвостней Дароева. Всех волков на свете. И он… Мой муж.