Глава 26. Жизни

Утром следующего дня я заметила, что в замке стало как-то шумно. Немного позже я узнала, что приехали знатные оборотни, стоящие во главе армий волков, а так же вожаки других стай со своими семьями. Целью их визита было поклонение Тысячелетнему, но, как я уже вскоре поняла, Ранду было плевать на это поклонение и он их созвал для того, чтобы отдать приказы по предстоящей войне.

Уже это веяло скверной догадкой — приближалось что-то нехорошее.

Позже я подловила Чариса и у него выведала все, что происходило на собрании.

— Король Акоры умер и на его место, как новый правитель, вступил Дрейк Арг, — сказал мне сероволосый парень. — Тысячелетний приказал защищать южные границы от флота Акоры. Он ранее взял ту территорию Ильвира, за счет которой король кормил армию. Нельзя чтобы Акора помогла провизией. Еще Тысячелетний сказал нам в срочном порядке готовиться к войне и укреплять стаи. Особенно это касается Южной стаи. Сюда переведут большую часть войска.

— Готовиться к войне? Но впереди зима, — я была удивлена. Не понимала, почему Ранд принимал такие решения, но, раз он это делал, значит, все было не просто так.

Я хотела поговорить с ним об этом, но Ранд все еще разговаривал с вожаками в тронном зале, поэтому я пошла к Мераду. Постучала в дверь его спальни и, когда парень открыл я сразу же прошла к нему в комнату.

— Почему Ранд не может выпустить моего учителя из темницы?

— А ты сама не догадываешься? — Кад нахмурился.

— Понятия не имею, — призналась честно. — Хотя, догадок много. Может, что-то произошло? Расскажи мне.

— Тебе больше не с кем поговорить на эту тему? Например, с Рандом.

— Он сказал, чтобы я спросила об этом у тебя.

— Даже так? — Мерад вопросительно приподнял бровь.

— Так почему Ранд не может выпустить Эдергара из темницы?

— Потому, что Эдергар хороший, а Ранд плохой, — слова Када ввели меня в недоумение. Он это заметил и объяснил: — Амбер, твой учитель очень хороший человек. Настолько хороший и принципиальный, что для него существуют только исключительно правильные поступки. И ради них он будет готов пойти на все. Тысячелетний же является злом. Если дать Эдергару свободу, он будет пытаться делать все, чтобы убить Ранда.

— Не говори так, — я отрицательно покачала головой. — Я смогу переубедить учителя.

— Это ты можешь сказать Ранду, но не мне. Я знаю, что у тебя не получится переубедить и, думаю, ты это тоже понимаешь. Вот только, ты зациклена на своем учителе.

— Это неправда.

Мерад сел на край кровати и облокотился рукой позади себя.

— Правда, Амбер. Это правда. Из-за своей зацикленности ты ничего не видишь. Эдергар никогда не остановится. А сейчас ты для него часть зла, ведь являешься истинной Тысячелетнего. Если тебя не будет, хотя бы его род прервется. Если появится возможность, он и тебя убьет. Думаю, по этой причине Ранд не пускает тебя в темницу.

— Не говори чушь. Учитель не причинит мне вреда, — пробормотала.

— Ты действительно так считаешь? — Кад наклонился вперед. — Давай на чистоту, Амбер. Я думаю, что Эдергар очень дорожит тобой, но он переступит через эмоции и, если получится — убьет тебя. Если хочешь наладить отношения с учителем и перестать быть для него частью зла — отвергни Ранда и помоги Эдергару убить Тысячелетнего. Все просто. Эдергар хороший. Ранд плохой. Они никогда не будут на одной стороне. Поэтому, мой тебе совет — перестань метаться. Это бесполезно. Эдергар своего мнения не изменит и никогда не остановится, поэтому Ранд его не выпустит из темницы. Странно, что Тысячелетний вообще до сих пор не убил твоего учителя.

Я хотела возразить на слова Мерада, но не могла. Потому, что за Эдергаром действительно имелись поступки, которые твердили о том, что Кад прав и я была уверена в том, что, если возражу парню, он припомнит мне о них.

Теперь я понимала, почему оборотень направил меня к Мераду. Этим он лишил меня возможности возражать и спорить. Ведь, Кад, в отличие от Ранда, мог припомнить мне поступки Эдергара из прошлого. Фактами доказать, что он прав.

Таким образом, Ранд уничтожил возможность ссоры между нами.

И, думаю, оборотень понимал, что Мерад расскажет мне все, как есть. Не будет оправдывать одного или второго. Этим Ранд давал мне возможность честного выбора, не обремененного чужими убеждениями.

***

Мне было настолько тяжело, что это давление я ощущала физически. Предавать Рандая не собиралась, но и от ситуации с Эдергаром было больно.

Некоторое время я бездумно бродила по замку. Потом устала и села на ступеньки. В какой-то момент отпечатала руну и создала портал, после чего перенеслась в хижину Тива. Толком не понимала, почему явилась к нему. Наверное, хотела просто отвлечься и спросить, не являлись ли изгнанному оборотню новые видения.

На этот раз Тив не ожидал моего появления. Он сидел на полу и чистил вялую, наполовину сгнившую картошку и после вспышки портала, подскочил на месте, но спрятаться под покрывалом не успел, поэтому я смогла рассмотреть оборотня. Он очень сильно худой и у Тива явно правая нога намного короче, чем левая. Вся кожа была покрыта сильными, глубокими рубцами, похожими на язвы и черты лица перекошены.

— Не закрывайся от меня, — сказала Тиву, увидев, что он быстро поковылял к покрывалу. — Я не считаю твою внешность уродством.

Несмотря на мои слова, оборотень все равно накинул на себя потрепанную жизнью ткань. Ненадолго в хижине воцарилась тишина и лишь спустя несколько секунд Тив прервал ее.

— У вас душа не на месте.

— Возможно, — я не стала спорить.

— Я чувствую, какую-то натянутость. Между вами и вашей парой, — Тиль сделал несколько шагов вперед. — Госпожа Амбер, ее не должно быть. Этим вы только уничтожаете себя и Тысячелетнего. Это раздирающе больно для вас обоих. Сейчас вы даже представить не можете насколько сильно.

— О чем ты?

— Я не могу это нормально объяснить, но могу попытаться показать, — Тив, сильно качнувшись переступив с ноги на ногу. — Конечно, если вы мне доверитесь.

— Что ты мне хочешь показать?

— Немного мыслей и ощущений Тысячелетнего.

— Ты можешь их видеть? — я удивилась.

— Я — нет. Только вы их можете увидеть, поскольку вы его пара. Мне подвластные лишь редкие обрывки внешней картины, но мне кажется, что вам нужно ощутить то, что я могу дать вам увидеть.

Я толком не понимала, что хотел сделать Тив и сомневалась в том, нужно ли это, но все же кивнула.

— Простите. Мне придется прикоснуться к вам, — Тив подошел ближе и вынул из-под покрывала руку, покрытую рубцами.

— Прикаса… — я не договорила. Тив положил ладонь на мое лицо и перед глазами мгновенно потемнело. В полной мгле меня будто бы отбросило далеко назад и с оглушающим грохотом ударило о бурю безумия. Жестокой и кровожадной. Буквально сводящей с ума и раздирающей на части. Но это не мое. Это Ранда. И сейчас я так ощутимо чувствовала его боль, которая развеяла темноту и на ее месте возникло уже хорошо знакомое озеро, находящееся на территории Дюран.

Мы с Ароном лежали на траве и это была та ночь, в которой оборотня не стало.

На бескрайнем небе виднелось множество завораживающие красивых звезд, но мы смотрели только друг на друга и сейчас я ощущала то, что чувствовал Арон. Пропитывалась его эмоциями. В них сгорала.

Чудовище и монстр. То, чему лучше умереть, или вовсе никогда не существовать. Это, раз за разом, ему настойчиво твердили с самого детства. С младенчества желая убить. Превратили в существо с поломанным сознанием. В этой жизни он искалечен. В обоих обличиях очень устал и чувствовал пустоту. Ярость и раздражение. Каждый год, месяц и день.

Сейчас, около озера, Арон смотрел на рыжеволосую девушку, которая сидела рядом с ним и рыдала. Он умирал, а она хотела, чтобы жил и так непривычно ощущать, что за него по-настоящему переживали.

Несмотря на то, что своего тела уже не чувствовал, он из последних сил прижимал девушку к себе. Так отчаянно, практически со звериной жаждой желал напоследок ощутить тепло ее тела, но уже не мог и от этого будто бы острыми клыками раздирало изнутри, делая последние минуты жизни по-настоящему до невозможности душевно болезненными. И душевная боль была куда сильнее физической. Она растерзывала сознание, подобно ножам, но Арон этого не показывал, ведь привык все держать в себе и сейчас не желал, чтобы девушка плакала. Хотел, чтобы она улыбнулась. Для него. В последний раз.

Сейчас почему-то вспоминал о том, как находясь в темнице, узнал, что Брант захотел человеческую девушку и от его поведения исходила нездоровая привязанность. Как, черт возьми, можно пожелать ту, чья раса хотела его смерти? Как может появиться привязанность к той, которая в страхе если не словестно, то точно мысленно пожелает ему смерти просто потому, что он являлся Тысячелетним?

У Бранта никогда не было особого интереса к девушкам. Пар спускал в драках, а, если находилась довольно смелая студентка, которая поведясь на его внешность, влюблялась в Бранта, а не убегала, как все остальные, раз в месяц перед полнолунием, когда зверь в нем особенно сильно хотел секса, оборотень забирал ее на несколько ночей в одну из пустующих спален и там трахал. Только, ни одна долго не выдерживала. Ковыляя и, толком не сумев свести ноги, убегала, уже на следующий день, избегая Бранта словно огня. А ему было плевать. Все равно, он даже их лиц не запоминал. Имен тем более.

А сейчас даже полнолуния не было, а Брант хотел эту человеческую девушку настолько сильно, что зубы сводило и зверь в нем исходил безумием. Желанием не просто отыметь девушку, а покрыть ее спермой — собой. Оставить свой запах на первокурснице, чтобы все понимали — она его. Еще и имя запомнил. Одри Бун. И ему хотелось забрать ее не на несколько ночей. Желал не выпускать ее из кровати, пока голод хоть немного не будет утолен, а потом подлавливать ее в коридорах Дюран, во время перемен и запираться с ней в комнатах отдыха или в пустых аудиториях. Трахать. Снимать всю одежду и с ненасытной жаждой целовать тело.

При этом, Брант, так же, как и Арон, никогда и ни одну девушку не поцеловал, а сейчас этого невыносимо сильно хотелось. Арон это ощущал. Одержимость и привязанность возникшую с первых встреч. Она переходила на него во время смены сознания и Арон возненавидел первокурсницу, которая так сильно и странно влияла на его звериную сторону.

А потом Арон вышел из темницы и с очередным дуновением ветра, ощутил запах, который находясь в темнице, из-за спертого воздуха не улавливал. Он еле ощутимый. Практически незаметный, но пробирающийся в само сознание. Вмиг взрывающий его и пробуждающий то, чего оборотень ранее никогда не чувствовал.

Это точно запах девушки. Аромат яблок, неприкосновенности и чистоты. Возбуждающий и накаляющий все ощущения до предела. Арон вдыхал его и по-звериному скалится.

«Моя» — взревело его сознание.

Эту девушку нужно было отыскать. Сейчас. Срочно. Иначе он сойдет с ума и переполнится кровожадным безумием. Ведь в первое же мгновение возникло ощущение, что он ее очень долго искал, но найти не мог. Только оборотень не мог понять, откуда это взялось.

Аромат заполнял весь воздух, казалось, полностью пропитывая академию, при этом все еще являлся таким слабым, что невозможно понять, откуда он исходил.

Но Арон все же понял. В толпе нашел эту девушку. Человека. И позже понял, что именно о ней говорил Брант.

Он еще сильнее возненавидел эту первокурсницу, ведь теперь сам ее невыносимо сильно желал, но даже несмотря на то, что уже был готов переступить через свои принципы, мысленно делая с этой вечно краснеющей девственницей такое, что, если бы она могла прочитать его мысли, тут же убежала, к ней он прикоснуться не мог. Брант первый ее заметил. Впервые они хотели одну и ту же девушку.

Ее запах настолько слабый, но собой перекрывал все другие. С первого вдоха для оборотня существовал только он и его источник. Одри Бун. Амели Амбер. Одержимость. Его воздух и жизнь.

И близость с ней такая, что весь предыдущий секс с другими девушками казался никаким. Будто бы его вовсе не было. Вообще ничего не существовало до встречи с ней. А она его ломала. Делала с оборотнем такое, что он сам себя не узнавал, но впервые чувствовал живым.

Так вот, что означало жить… Он раньше не видел разницы, где находиться. В темнице, или в академии. Одно и тоже. Но после встречи с этой рыжеволосой девушкой каждый час в камере казался пыткой и длился вечность. Хотелось поскорее выйти и найти ее.

Сейчас, около озера, оборотень прижимал девушку к себе.

Он не боялся смерти. Ему было страшно, что ее больше не увидит.

И оставит девушку одну. Ей может быть больно и плохо, а он больше не сможет помочь и защитить. Оградить от всего плохого, что с ней может произойти. От этого душу выворачивало наизнанку, изувечивая ее до кровавых ран.

Хотелось жить, как никогда ранее, но метка на плече девушки постепенно исчезала и вместе с ней уходила его жизнь.

«Ты и Брант лучше любых яблок».

На губах появилась его первая улыбка. С этими словами умирать было не так больно, но еще сильнее хотелось жить.

Вокруг темнота и позади ворота. Они отрылись желая забрать оборотня. Чтобы произошло перерождение и он оказался в новой жизни. Но он не хотел ее, ведь там уже не будет этой девушки.

Сейчас оборотень понимал больше, чем раньше.

Они прожили порознь девятнадцать жизней. Долгих, но пустых. В них имелись другие семьи, но все равно казалось, что чего-то не хватало и в каждой жизни он ее искал. Не понимал этого, но в толпе, раз за разом, пытался найти кого-то взглядом. Без нее не жил. Без нее все не так.

И сейчас, наконец-то встретив ее, не мог так отпустить.

Взгляд на ворота. Там новая жизнь. Возможно, без боли. Может, быть в ней ему не будут желать смерти, как какой-то твари и там он не будет искалечен, но оборотень развернулся.

Шаг в пустоту и оборотень сорвался с места. Из ворот вырвались цепи и обвили его. Задержали на месте и потянули назад. Рывок вперед и одна цепь порвалась, но остальные сжали сильнее и потянули за собой. Он упал, но поднялся на ноги.

Скрежет и цепи сжались, ломая ноги, заставляя опять упасть, но он все равно поднимался на них. Рычал и рвал оковы.

Менялся на Бранта и уже со звериной яростью рвался вперед. А цепи обрастали иглами и рвали тело. Это было настолько больно, что, казалось, будто происходило с его реальным телом. Может, так и было, но оборотень на это не обращал внимание. Пусть даже, если отсюда он выберется таким, что его внешность будет мало напоминать человеческий облик, но он жаждал вновь ее увидеть. Пусть даже Амели его настолько изуродованным не примет. Он все равно будет рядом, чтобы защитить от всего плохого, что могло произойти с ней.

Цепь обвила шею и начала душить. Перед глазами потемнело и с губ сорвался хрип. Он упал и больше не мог встать. Но желал опять ее увидеть. Настолько сильно, что сознание трещало по швам.

Один щелчок и внутренний грохот. Второй. Третий… Четвертый…

Тело пробило острой болью, так, словно все кости ломались и заново срастались. Тело менялось и сознание воссоединялось. Цепи в один момент порвались и ворота с грохотом закрылись, а самого оборотня отбросило вперед.

Он открыл глаза. Кто он? Где он? Этого не понимал, но ощущал, что рядом кого-то не хватало. Кого-то очень важного.

Искать… Нужно найти… Искать…

Больше никаких мыслей в голове не было. Он бродил по округе в зверином облике и искал. Вырывал деревья и даже не обращал внимания на то, что позже его начали атаковать рунами.

Еле ощутимо улавливал запах яблок, неприкосновенности и чистоты. Нуждался в его источнике больше, чем в воздухе.

Сам себе оставил подсказки, чтобы найти ее. Амели Амбер. Рыжеволосая человеческая девушка восемнадцати лет.

Он приказал ее найти и сотни оборотней направились улавливать след этой Амели Амбер. Но Ранд не понимал, почему он, будучи с разделенным подсознанием, в каждой его стороне, так отчаянно желало опять встретить ее. Она его истинная и от нее нужны дети, но ощущения были куда глобальнее, нежели просто желание продолжения рода.

Что в ней такого? Еще до того, как подсознание дало о себе знать и рассказало про Амели Амбер и он узнал, что у него есть истинная, рядом с Рандом начала крутиться внучка вожака Южной стаи. Однажды он вернулся в свою спальню, а она лежала на его кровати голая. Говорила, что когда-то они любили друг друга и она хочет опять быть с ним.

А он смотрел на тело обнаженной девушки и ничего не чувствовал. Она встала на колени и попыталась расстегнула ремень. Он смотрел на нее с безразличием и вскоре прогнал. Скучно. Не интересно. Не то.

И, после того, как узнал, что у него есть истинная, не понимал понимал разделенного себя. Почему он ее так желал? Что интересного в этой девушке и вообще в сексе? Это потребности тела, которые он не испытывал.

Так было до одного дня. Ранд уловил запах яблок, неприкосновенности и чистоты. Он заполнял весь воздух и притягивал к себе. Оборотень искал его источник. Долго шел от замка к краю деревни, а потом к речке. Там на берегу увидел рыжеволосую, обнаженную девушку. Она лежала закрыв глаза, а он ее рассматривал. Впервые ощущал, что такое хотеть. Настолько сильно, что голову наполняло безумием и желанием взять эту девушку прямо тут на траве и так же он не мог оторвать взгляда от улыбки на ее лице.

Девятнадцать пустых жизней, но вот наконец-то они вместе…

Меня выдернуло из омута безумных эмоций и вот я открыла глаза. Впереди стоял Тив, а я будто бы не дышала. Всем телом дрожала и с трудом сдерживала слезы, раз за разом, чуть ли не до крови кусая губы.

— Вы уникальные истинные. Он действительно почти бог, ведь в тот день на самом деле умер, но смог вернуться. Настолько сильных душ, как у него, уже не существует. Но вы столько жизней не виделись. Не калечьте эту. Порознь вам так больно.

Я ничего не ответила. Создала портал и перенеслась в замок. Была немного не в себе, поэтому не правильно представила место и оказалась в холле. На подрагивающих ногах побежала к лестнице. Когда была в коридоре, через окно заметила, что уже наступила ночь.

Бежала с такой скоростью, что все тело заныло. С грохотом открыла дверь в спальню Ранда и, увидев, что он сидел на кровати, запрыгнула на него, тут же обнимая изо всех сил.

— Что с тобой, Девственница? — Ранд вопросительно поднял бровь, а я сразу ничего не ответила. Начала целовать его. В губы, подбородок, щеки. И все еще крепко-крепко, практически отчаянно обнимала, умостившись на коленях оборотня. А потом положила ладони на его шею и прошептала в губы:

— Люблю тебя.