103

Полина

Иришку мы забрали из школы пораньше, чем обычно, и пока Яков не пришёл, она мне все уши прожужжала, говоря в основном на две темы: Паша и папа. Два «п», так сказать.

Якова Иришка просто очень ждала, но периодически пыталась рассуждать о том, что будет дальше. Как часто он сможет приезжать, когда расскажет Паше правду — оказывается, она согласилась с ним, что он должен сделать это сам, а не она просвещать брата, — и куда можно будет пойти в следующий раз. В общем, Иришка предвкушала и горела энтузиазмом, который оформился в восторженный визг, как только Яков позвонил в дверь.

Тема Паши вызывала у дочери больше беспокойства, чем энтузиазма, но она с охотой поделилась со мной тем, что говорил ей сосед по парте. И ведь получилось у Иришки расколоть мальчишку! Даже не представляю, как. Но возможно, ему и самому хотелось выговориться.

И кстати, информация оказалась интересной.

— Паша сказал мне, что расстроен, — призналась Иришка задумчиво. — Что ему кажется: он не нужен никому, кроме старшего брата. Сказал, что папа весь в каких-то делах и вообще уже свалил на другую квартиру, а мама…

Дочь запнулась, и я переспросила:

— Что — мама?

— А мама говорит то, что ему не нравится. Но что именно, он не объяснил.

Да уж, зато я знаю, что Оксана говорит Паше.

Бедный ребёнок всё-таки. И ведь Паша в своих претензиях повторил мысли моей мамы: мальчишка полагает, что никому не нужен. Конечно, неудивительно, что он так думает. У всех свои резоны, свои взрослые заморочки, а он страдай.

Возможно, Паше было бы легче, будь между Яковом и Оксаной больше понимания, но чего нет, того нет. И я ничего изменить не могу. Да и Яков, скорее всего, не может — если его жена выбрала подобную линию поведения.

Все эти мысли проносились во мне, пока я слушала Иришку, но быстро схлопнулись, когда пришёл Яков. Он настолько поразил меня тем, что принёс моей девочке в подарок её мечту — причём мечту, о которой я и сама уже умудрилась забыть! — что я едва не села на пол прямиком в детской, глядя на то, как Яков и Иришка распаковывают просто потрясающий румбокс. Точнее, он был не совсем «рум» — в итоге из деталей собирался сад с качелями и сказочной беседкой. Иришка чуть ли не пищала от восторга, а я…

На меня вновь накатило, признаюсь.

Потому что я представила, как было бы чудесно, если бы Яков узнал об Иришке давно. Даже если бы он решил не разводиться со своей Оксаной, он бы приходил к Иришке, радовал её. Вот как сейчас.

— Ужин! — внезапно прокричала мама с кухни. Иришка тут же умчалась мыть руки, а Яков, положив коробку с подарком в угол дивана, встал и, улыбнувшись, неожиданно положил ладони мне на плечи.

— Не надо, — сказал он мягко, глядя мне в глаза. — Не думай об этом больше.

— Как ты понял? — удивилась я. — Я ведь ничего не говорила.

— Иногда говорить не обязательно. Глянул на тебя — а ты стоишь, смотришь виновато, глаза на мокром месте. Хватит, Поль. Что было, то прошло. Я тоже много всего наворотил, но предпочитаю не вспоминать. Давай будем думать о настоящем и будущем?

— Давай, — согласилась я и улыбнулась в ответ.

А потом…

Я и сама не поняла, как так получилось. Вроде бы обещала самой себе, что буду держаться подальше от Якова, однако… не вышло.

И когда он медленно, осторожно приблизился, наклонился и ласково, почти невесомо коснулся моих губ своими, я не отстранилась, не воспротивилась, не возмутилась. Просто стояла и наслаждалась этим бережным прикосновением, в котором было столько заботы и нежности, что я на мгновение почувствовала себя не менее счастливой, чем Иришка.