105

Яков

— Соизволил, значит, позвонить, — вздохнула Ксеня, сняв трубку. Дальше Яков ожидал привычное нытьё в стиле «я тебя ждала, так расстроилась, ведь мы же семья», но ничего подобного не прозвучало. Более того, прозвучало совсем неожиданное: — Знаешь, я решила, что ты прав. Нам будет лучше развестись. Заодно я стану более самостоятельной. Сегодня днём даже на собеседование ходила.

Яков едва не закашлялся, подавившись воздухом.

Что-что?..

Это шутка такая? Или галлюцинация? Или… что вообще это может быть?

Яков даже не представлял, что Ксеня может добровольно отказаться от борьбы за их брак, давно ставший фикцией. Он думал, она до последнего будет ныть, угрожать, лить мёд в уши, использовать детей. И тут вдруг… такое.

Он не знал, что и думать. Радоваться не спешил — боялся ошибиться. Вдруг это такая стратегия? Сейчас он порадуется, расслабится, а Ксеня потом ещё чего-нибудь учудит.

Однако вслух он тем не менее ровно и спокойно ответил:

— Хорошо, что ты всё осознала, Ксень. Я хочу мирно разойтись и сохранять нормальные отношения, не ломать психику детям. И работа — это прекрасная новость. Надеюсь, тебя возьмут.

— Ну не возьмут — им же хуже, — слегка угрожающим тоном протянула Ксеня. — Найду другую фирму, где меня оценят. Так ты когда приедешь за вещами? Или решил оставить мне своё добро?

— Завтра. К полудню. Выспаться хочу. Устроит?

— Более чем. Тогда до завтра, — хмыкнула Ксеня и первая отключилась.

Нахмурившись, Яков забрался в машину, раздумывая над поведением жены. Неужели Ксеня действительно одумалась? Может, до неё смогла достучаться Юлия Ивановна? Или сама сообразила, что лишнее упрямство ни к чему не приведёт?

Яков не знал, почему, но он не верил, что Ксеня способна на благоразумие на этом этапе. Он полагал, что со временем она смирится, но ей для этого понадобится как минимум несколько месяцев и свидетельство о разводе, а то и больше — пара лет, всё будет зависеть от размера её упрямства. Но вот так, передумать практически на следующий день после того, как он съехал… Неожиданно. И подозрительно.

И прежде чем выезжать со двора Полининого дома, Яков решил позвонить Ване. Так, на всякий случай.

— Привет ещё раз, пап, — поздоровался старший. И тут же в трубку пропищал голос Паши:

— Пап, привет!

— Ого, — удивился Яков. — Вы вместе торчите в твоей комнате, что ли, Вань?

— Да. Пашка облюбовал мой стол, — проворчал старший и добавил, обращаясь к брату: — Слышь, колючий. Уроки тут делать и книжки читать можно, но не вздумай ко мне ночью притащиться, ясно? Спи у себя!

Яков улыбнулся, услышав это заявление. Да, был у Пашки период, когда он почти каждую ночь приходил спать чаще всего к Ване, но иногда и к родителям. Старшему это ужасно не нравилось, но брата он не прогонял.

— Никуда я не потащусь, не маленький! — возмутился Пашка и тут же поинтересовался: — Пап, ты завтра приедешь?

— Приеду.

— Слышал? — хмыкнул Ваня. — Приедет. И давай, отвали от меня, хватит прижиматься! Пап, ты чего хотел-то?

Яков вздохнул. Спрашивать такое при Пашке не хотелось, но куда деваться? Не просить же Ваню в туалет убежать, чтобы задать ему один вопрос.

— Мама изменила линию поведения. Сама знаешь, как она себя вела раньше, а тут вдруг заявила, что я был прав и ей пора научиться самостоятельности.

— А-а-а! — хмыкнул Ваня. — И ты решил, что я знаю, что это за шняга?

— А ты знаешь?

— Ну могу предположить. Просто я ей вчера сказал что-то типа… Дай вспомнить… Чего ты вешаешься и навязываешься, лучше покажи папе, какую он умницу и красавицу потерял, чтобы он пожалел и тыды. Видимо, маме понравилось.

Яков тихо рассмеялся, закрывая лоб ладонью.

Значит, у Ксени новая стратегия. Вовсе она не одумалась, просто решила воспользоваться советом сына. А Ваня-то каков! Молодец.

Ксеня-то ещё не сообразила, что в эту игру можно играть вдвоём. Не поняла, что Яков может поддерживать в ней всякую самостоятельность, а там, глядишь, она и втянется в процесс. Тем более, что Ксене всегда было мало одного Якова, она силой удерживала себя от гуляний с другими мужчинами — сейчас сможет оторваться.

— Спасибо, Вань. В который раз ты меня спасаешь.

— Сочтёмся, — пошутил сын.