12

Полина

Говорят, что в темноте все чувства обостряются, и теперь я знаю — истинная правда. Особенно когда рядом с тобой человек, которого ты никогда не представлял в роли партнёра. Немного вру, конечно: несколько раз мысли были, но мало и почти невинные — как та мысль о поцелуе. Ничего откровенного.

А сейчас происходило откровенное.

Яков меня раздевал. Медленно — несмотря на то, что ещё недавно говорил «пойдём скорее», — и постоянно проводя ладонью то по моим волосам, то по щеке, касался губ в нежном кратком поцелуе. Снял шапку, шарф, расстегнул пальто… и когда стягивал его с меня, я обнаружила, что начала видеть очертания окружающих предметов.

— Вон там шкаф, — шепнула я и заметила, что Нестеров кивнул. Он почему-то молчал — словно боялся, что голос его подведёт.

Убрал мою верхнюю одежду, затем принялся расстёгивать своё пальто. Гораздо быстрее, чем моё, — справился за несколько секунд и тоже повесил в шкаф, зацепив за воротник. Вновь повернулся ко мне — и начал садиться на корточки, по-видимому решив снять с меня сапоги.

— Давай обувь я сама, — предложила я, почему-то застеснявшись, но Яков покачал головой.

Первая молния — вниз. Тёплая рука, погладившая косточку на щиколотке. Пальцы, пробравшиеся под пятку… И вот я уже осталась без одного сапога.

Со вторым Яков поступил точно так же, а затем, выпрямившись и быстро выскочив из своих ботинок, словно его кто-то кусал за подошву, подхватил меня на руки, как невесту.

— Ох! — пробормотала я, не ожидая ничего подобного, и обняла Якова за шею.

— Куда идти, Поль? — спросил он хрипло и торопливо, потеревшись носом о мою щёку. Его борода приятно щекотала кожу, и я улыбнулась.

— Туалет и кухня — налево, гостиная и маленькая комната — направо. Может, сначала…

Я хотела сказать «помоем руки», но не успела, потому что Яков вновь меня поцеловал, шагая направо.

В гостиной оказалось гораздо светлее, чем в прихожей, хотя бы потому, что комнату заливал свет уличных фонарей, отражавшийся от снега за окном. Вокруг всё равно царил полумрак, но кое-что увидеть было можно.

Яков поставил меня перед диваном, и не успела я опомниться, как Нестеров потянул вверх мой свитер. Бросил его на диван и обнял меня, растирая мои плечи, которые по сравнению с ладонями Якова казались совсем ледяными.

— Полечка, — прошептал он, спуская лямку лифчика, и коснулся губами обнажённого плеча. Меня в тот момент будто молнией ударило, а между ног сразу стало горячо и… пусто.

— Яш… — кажется, в голосе звучала мольба, но, чего именно прошу, я и сама не понимала. С одной стороны, мне хотелось поскорее получить Якова, а с другой — в глубине души я по-прежнему не до конца верила, что всё происходящее реально. И что оно правильно с учётом его сегодняшнего рассказа.

— Сейчас, Поль, сейчас… — говорил он, продолжая раздевать меня и раздеваться сам. Снял свитер, под которым оказалась рубашка — её стащил через голову, чтобы не тратить время на пуговицы. И как не порвал только?

Потом настала очередь моих штанов, которые быстро оказались на полу вместе с трусами, затем Яков расстегнул и отбросил в сторону лифчик — и я охнула, когда Нестеров начал целовать мою грудь. Накрыл ртом сначала один сосок, потом второй, перекатывая во рту, как конфету, — и возбуждение стало запредельным.

— Яш! — вновь всхлипнула я, и он застонал, не выпуская изо рта мою грудь, будто никак не мог оторваться. Сжал ладонью второй холмик, слегка укусив меня за сосок, из-за чего я задрожала, чувствуя, что ещё немного — и я позорно свалюсь на пол от слабости. Ноги почти не держали.

Яков всё-таки выпрямился, явно с трудом оторвавшись от моей груди, и приник к губам. Я зажмурилась, прижавшись к нему всем телом, наслаждаясь яркими и острыми эмоциями от глубокого и требовательного поцелуя. А движения пальцев Нестерова, которыми он продолжал ласкать мою грудь, только добавляли удовольствия.

— Давай сзади, Поль? — выдохнул Яша, на секунду прекратив поцелуй, и чуть сильнее сжал пальцы, из-за чего у меня под веками будто начали взрываться сверхновые звёзды. — Повернёшься?

— Да, — ответила я, почти не соображая, о чём он говорит. Но Яков помог мне развернуться, нажал на поясницу ладонью, побуждая наклониться — и я послушно упёрлась локтями в диван, коснувшись его шершавой поверхности влажными и до предела вытянутыми, возбуждёнными сосками, из-за чего вздрогнула и закусила губу — настолько это оказалось остро и необычно.

Я услышала бряцанье ремня, шелест ткани — это Яков быстро снял оставшуюся между нами единственной преграду — свои джинсы. Затем я почувствовала его руки на своих ягодицах — он придвинул меня чуть ближе, коснулся пальцами входа и обвёл его по кругу, растирая влагу.

— Ох, какая… — прошептал с восхищением, заходя в меня одним плавным движением, но сразу до конца — так, что я несколько мгновений не могла говорить, чувствуя себя заполненной до отказа. Яков помедлил пару секунд, покачиваясь и растягивая меня изнутри, касаясь настолько глубоко, что каждое его движение вызывало у меня волну жара и сладких судорог, а затем вышел.

Второй раз он зашёл гораздо резче и злее, схватив меня за бёдра почти агрессивно, и задвигался на максимальной скорости, с каждым движением стремясь быть как можно глубже. Он будто специально разгонялся, когда выходил, чтобы затем биться об меня, словно мечтая пронзить насквозь. Никакой нежности — чистая похоть и… обида, конечно.

Я понимала это, не сопротивляясь, да и не хотела я сопротивляться — мне было безумно хорошо, несмотря на понимание, что этим сумасшедшим сексом Яша сейчас мстит своей жене. Скорее всего, неосознанно, но тем не менее.

Я потеряла счёт своим оргазмам очень быстро — почему-то почти каждый раз, когда Яков таранил моё тело на максимальной глубине, на грани между болью и удовольствием я ощущала безумную эйфорию. Стонала, всхлипывала, вскрикивала — и в какой-то момент почувствовала, что больше не могу стоять. Я почти рухнула грудью на диван, ноги подкосились, и Яков подхватил меня, удерживая на месте и не собираясь покидать моё тело, что-то прорычал, вбиваясь как одержимый… и наконец освободился сам, протяжно и громко простонав моё имя.