Эпилог
Год спустя
Оксана
На корпоратив в честь пятнадцатилетия фирмы Ксеня поехала со сдержанным воодушевлением.
В последнее время она так наловчилась вести себя сдержанно, что сама заметила, насколько изменилось её мироощущение. Если раньше любое событие, не вписывающееся в её картину будущего, вызывало у Ксени волну протеста и возмущение, то теперь она научилась сначала думать и анализировать, и если после этого эмоции ещё оставались, только тогда выпускала их, но очень осторожно, дозированно. И ни в коем случае не при Полянском. При Игоре Николаевиче Ксеня старалась сохранять невозмутимость.
Полгода назад её повысили, наконец допустив до важных документов, а месяц назад Полянский сделал Ксеню своим замом, и теперь всё, чем занимался он, проходило заодно и через неё. Она страшно гордилась подобными успехами, ещё и настолько быстрыми, и понимала, что не зря горбатилась. Не за красивые глаза и хорошую фигуру Полянский Ксене повышение пожаловал.
Вот, кстати, о глазах и фигуре…
В течение года Ксеня ни разу не проявляла инициативу ни в чём, общалась с Игорем Николаевичем исключительно профессионально — но бывало, что ловила на себе его задумчивые взгляды. В такие моменты её сердце предвкущающе замирало, но увы: по-прежнему ничего не происходило. И даже если Полянский всё-таки проникся к ней симпатией, делать шаги к сближению он пока не собирался.
За это промедление Ксене порой хотелось его стукнуть, и посильнее. И чего медлит? Неужели всё ещё из-за того, как она вела себя в начале их знакомства? Думает, что как только у них начнутся не только рабочие отношения, так Ксеня сразу начнёт эмоционировать? Видимо, да. Однако она знала, что не начнёт. Зная, как Полянский не любит несдержанность, она была готова к тому, что придётся сдерживаться. Главное, чтобы не в постели! Если он предъявит ей за то, что она слишком громко стонет, Ксеня его точно стукнет.
Чёрт! Чуть не споткнулась на этой скользкой парковке. Мокрые осенние листья, выпавший днём первый снег — тот ещё коктейль, не для её каблуков. И вообще надо меньше фантазировать, тем более о сексе. Слишком давно Ксеня не была с мужчиной, причём даже не целовалась — тело требовало прекращать экзекуцию, фонтанировало гормонами, но Ксеня не собиралась идти на поводу у примитивных желаний. Ей нужен Полянский! И только он.
И тут Ксеня как раз увидела начальника. Тот выходил из припаркованной возле входа в ресторан машины, а затем, обойдя автомобиль, помог выбраться из салона привлекательной и молодой женщине в платье цвета искрящегося снега. Незнакомка благодарно улыбнулась своему спутнику, взяла его под локоть, и они степенно зашагали к крыльцу.
А Ксеня чувствовала себя доской, которую гвоздями прибили к стене.
Значит, она его ждёт… надеется… любит… А он!
Так, стоп!
Полянский говорил с ней об этом примерно год назад. Про безответную любовь и достойное принятие отказа. Она должна вести себя так, будто ситуация её не задевает.
— Соберись, тряпка! — прошипела Ксеня под нос, гордо вздёрнула подбородок и зашагала к ресторану. — И не смей показывать свои чувства!
Весь вечер она так и делала. Любезничала с коллегами, пытаясь даже не смотреть в сторону Игоря Николаевича, но когда взгляд невольно падал, замечала, как он ухаживает за своей спутницей, а она стоит рядом, такая красивая и сияющая. Или смеётся над какой-то его шуткой…
После ужина и торжественной части с поздравлением руководства и вручением премий сотрудникам начались танцы, и Ксеня решила, что пора бы и честь знать. От искусственной улыбки уже болели губы, всё сильнее хотелось плакать, и ей казалось — ещё чуть-чуть, и она просто взорвётся от боли и разочарования.
Ксеня вышла из-за столика и, обходя с краю танцующие в центре зала пары, поспешила в холл, где заприметила заветную дверь в женский туалет. И уже когда почти подошла к холлу, перед Ксеней неожиданно откуда ни возьмись вынырнул Полянский под руку со своей спутницей.
— Оксана! — сказал он ошарашенной девушке. — Вы сегодня неуловимы. Много раз хотел к вам подойти, но вы растворялись в толпе. Знакомьтесь, пожалуйста. Лена, моя сестра. Лена, это Оксана, с недавних пор моя помощница.
А-а-а!!! О-о-о…
Ксеня насилу удержала лицо. Кивнула женщине, улыбнулась, пробормотала какие-то дежурные слова, а потом посмотрела на Полянского — и тут же разозлилась донельзя.
Он глядел на неё с таким понимающим весельем, что Ксене сразу стало всё понятно.
Он сделал это специально!
— Простите, — процедила Ксеня, рассерженно запыхтев. — Я в туалет, а потом домой. Устала что-то…
— Да-да, конечно, — откликнулась сестра Игоря Николаевича, и Ксеня быстро проскользнула мимо, а затем почти побежала к туалету. Дёрнула за ручку… Занято.
Вот же невезуха! Ей так хотелось умыться, чтобы избавиться от ощущения жара на щеках.
— Оксана.
Она замерла, ощущая, как по спине сразу поползли взволнованные мурашки.
Зачем он пошёл за ней? Почему не остался в зале? Она же сказала, что идёт в туалет, а потом отправится домой.
— Да, Игорь Николаевич, — выдохнула Ксеня, всё-таки разворачиваясь лицом к мужчине, которого хотелось одновременно и стукнуть, и зацеловать. — Вы что-то хотели?
— Игорь. Называй меня просто по имени. Позволишь довезти тебя до дома?
— Ни к чему. Я на такси доберусь.
— И всё же, — мягко, но настойчиво продолжил он. — Позволь.
— А как же ваша сестра?
— Твоя.
— Что?
— Называй меня на «ты», — повторил он, улыбнувшись. — Я думаю, что хватит ритуальных танцев. Я знаю о твоём интересе. Хотя в последнее время, признаюсь, я начал думать, что у тебя всё прошло. Но сегодня понял, что ошибался.
Она вновь вспыхнула от раздражения и сжала зубы, чтобы не сказать какую-нибудь колкость.
— Извини, — неожиданно покаялся Полянский. — Просто мне не хотелось тебя тревожить, вот я и решил проверить. Видишь ли, я устал сопротивляться. Хочу попробовать быть с тобой. Позволишь?
Он протянул Ксене руку, и вся злость тут же растворилась, как соль в воде.
— Да! — то ли прошептала, то ли пропищала Ксеня, делая шаг вперёд, и зажмурилась от счастья, оказавшись в объятиях мужчины, который стал её первой любовью.
Полина
— Паша, стой! Отдай ленточку! Я её ещё не повесила! — голосила Иришка на всю квартиру, гоняясь за братом, который больше мешал, чем помогал.
День рождения Якова приходился на конец октября, и так уж совпало, что сегодня как раз выпал первый снег, резко похолодало, и осень в одночасье превратилась в преддверие зимы. У Оксаны намечался какой-то корпоратив, поэтому она попросила Якова забрать Пашу из школы, но поскольку мы с ребятами готовили имениннику сюрприз, за детьми поехал Ваня. Он же привёз их в нашу квартиру, и я сразу дала всем троим задание украсить квартиру к приезду отца.
Яков переселился ко мне и Иришке, отказавшись от снятия отдельного жилья, полгода назад. По-видимому, он искренне считал, что сильно виноват передо мой, и что должен обеспечить полноценный ухаживательный период — потому что действительно не спешил. Порой оставался у меня на ночь, но в остальном вёл себя как жених, который пытается завоевать расположение невесты. Осыпал подарками и знаками внимания, но не спешил переселяться. Так и говорил:
— Поль, ты ещё успеешь погрузиться в быт, правда. Неужели настолько хочешь гладить мне рубашки?
Я даже немного дулась, но не могла не признавать его правоту — у нас ведь и правда не было такого периода, который бывает у обычных пар, когда они просто встречаются и наслаждаются обществом друг друга без лишних хлопот и надоевших семейных обязанностей.
И всё-таки этот день пришёл. И как бы я ни наслаждалась тем, что происходило до переезда Якова, какое бы удовольствие не испытывала от его ухаживаний, когда у меня появилась возможность видеть любимого мужчину каждый день, я стала ещё счастливее.
И вот — теперь мы все вместе, даже с Пашей, который за прошедший год привык ко мне, как к неизбежному злу, собираемся отмечать день рождения Якова. Я и бабушка готовим праздничный ужин, а Ваня, Паша и Иришка наряжают квартиру. Правда, они, кажется, перепутали день рождения с Новым годом. По крайней мере именно так я подумала, когда увидела, что Паша принялся размещать снежинки в большой комнате.
— А это зачем? — удивилась я. — Не Новый год же.
— Зато первый снег! — отрезал мальчик и продолжил своё дело. Не успела я оглянуться, как в гостиной начался почти настоящий снегопад, поскольку Ване и Иришке понравилась эта идея и они поспешили присоединиться к брату.
Затем дети переместились в прихожую и коридор. Белая бумага для снежинок закончилась, зато остались покупные разноцветные ленточки, шарики и разноцветные большие буквы из бумаги — надпись «С днем рождения», которую предполагалось разместить на стене напротив входной двери.
— А ты догони! — веселился Паша, хохоча и убегая от Иришки, но я не вмешивалась — знала, что дети справятся сами. Я вообще никогда не вмешивалась в то, что происходит между ними. Знала, что они всё равно не умеют злиться друг на друга всерьёз.
За прошедший год характер Паши претерпел существенные изменения, став гораздо мягче. Конечно, он всё равно остался недоверчивым и замкнутым мальчиком, с настороженностью относящимся к любым изменениям и новым людям в своей жизни — в общем, как выразился Ваня: «Остался ёжиком, но стал реже сворачиваться в клубок». И ко мне относился проще, что позволило нам спланировать совместный вечер. Впервые, между прочим! Я была уверена: Яков будет этому рад больше, чем остальным подаркам.
Ну, почти всем подаркам…
Да, я была права: Яков, увидев, что мы устроили, просто расцвёл. Страх, что его дети не смогут подружиться, поднимал в нём голову очень редко, но всё же поднимал, и сейчас, осознав, что Ваня, Иришка и Паша совместно трудились над украшением квартиры (особенно над вырезанием снежинок), он очень обрадовался.
Мы сидели несколько часов, поедая наши с мамой кулинарные изыски и весело хохоча, но потом Ваня всё же сообщил, что им с Пашей пора домой.
— Я могу и один добраться, — сетовал Ваня, когда Яков заявил, что отвезёт их братом до квартиры Ксени. — Большой уже. И за Пашей смогу приглядеть.
— Ни к чему впотьмах шарахаться, тем более, что мы засиделись. Собирайтесь.
Яков и ребята ушли, а я отправилась на кухню — помогать маме. Заметив, что я начинаю нервничать, она усмехнулась и шутливо произнесла:
— А я говорила — надо было раньше признаваться.
— Ой, мам, не начинай! — я закатила глаза. — Сама же знаешь, что я до последнего не могла поверить. Пока всё анализы не сдала и не убедилась…
— Но утром-то сегодня тоже не сказала.
— Чтобы Яков разволновался и не смог нормально машину вести? Нет уж, сейчас самое время!
Яков вернулся через полчаса, и я сразу завела его в гостиную, пользуясь тем, что мама уже ушла к себе в квартиру, а Иришка как раз отправилась умываться. Открыла рот, чтобы признаться… и тут же закрыла его, увидев в руке Якова красную бархатную коробочку.
— Предупреждаю, я не переживу, если ты мне откажешь, — засмеялся он, заметив моё удивлённое лицо.
— Это шантаж? — я подняла брови, испытывая такое искрящееся счастье, что самой себе казалась солнечным лучом, наполненным теплом и жизнью.
— Именно он!
— А мне тоже есть, что тебе сказать, — призналась я, взяв коробочку. — Я не сразу поверила, честно говоря… Думала, сбой какой-то… В общем…
— Поля! — кажется, Яков занервничал. — Говори, а то мне уже страшно!
— Да, бояться, пожалуй, стоит. Всё-таки у тебя скоро будет четверо детей.
Надо было попросить его сесть перед этой новостью.
Яков покачнулся, распахнул руки, и я, захихикав, кинулась к нему в объятия.
— Самый лучший подарок, — прошептал он, прижимаясь щекой к моему лбу. Улыбнулся блаженно и добавил: — Но всё-таки… что ты ответишь на мой вопрос?
— А ты что-то спрашивал? Не слышала.
— Поля! — он засмеялся. — Ладно, ты права, я ведь действительно не успел спросить. Ты выйдешь за меня?
— Мне надо подумать.
— Поля!
Я фыркнула и, запрокинув голову, посмотрела в любимые глаза.
— Конечно, выйду.