24

Полина

Все прошедшие годы не существовало ни дня, когда бы я не вспоминала Якова. В моих мыслях не было никакого негатива — он его не заслуживал, — только сожаление и искреннее желание, чтобы у него всё было хорошо. Чтобы он был счастлив со своей женой. Он ведь выбрал её, а не меня. Да, не зная всех обстоятельств, но тем не менее…

Во время родительского собрания, когда Анна Николаевна рассказывала нам всякие необходимые мелочи, я сидела позади Якова и Оксаны. Не за следующей партой, а в другом ряду и на две парты дальше, но видно их мне было отлично. И увы — на счастливую супружескую пару они не походили совсем.

Я не понимала, почему они вообще пришли вместе. Они не контактировали. Честно, если бы я не знала, что они — муж и жена, подумала бы, что эти люди в принципе не знакомы и просто сидят рядом.

И счастливыми они не выглядели. Оксана казалось раздражённой, Яков — уставшим и замученным, и мне постоянно чудилось, что оба были бы рады сейчас оказаться где-то в другом месте подальше отсюда. И ни разу за прошедший час они не посмотрели друг на друга, не говоря уже о том, чтобы перемолвиться хотя бы парой слов или обменяться улыбками, как ещё две пришедшие на родительское собрание пары родителей. Вот на контрасте с ними я и оценивала Якова с Оксаной — и да, выводы были неутешительными.

Наверное, мне следовало радоваться, но я никогда не была ни мстительной, ни вредной. Моё желание, чтобы у Якова всё было хорошо, было абсолютным, безо всяких оговорок — и сейчас я огорчалась, понимая, что «хорошо» тут даже и не пахнет.

Оставалась надежда, что это лишь совпадение, что они просто поссорились именно перед родительским собранием, а потом помирятся и всё будет нормально, но я не тешила себя ею. Слишком уж независимой выглядела Оксана, и слишком равнодушно-утомлённым — Яков.

И это заметила не только я. Моя соседка по парте, дождавшись, когда Нестеровы покинут кабинет после завершения собрания, хмыкнула и пробормотала себе под нос:

— Я как будто не на встречу с учителем пришла, а на работу.

— Почему? — не поняла я, решив, что уйду чуть позже, когда Яков и Оксана точно уедут. Сделала вид, будто собираюсь что-то обсудить с Анной Николаевной, как другие родители, которые сейчас задавали ей разные дополнительные вопросы.

— Я адвокат по бракоразводным процессам, — пояснила моя соседка. — А эта парочка, которая только что вышла, выглядит как мои непосредственные клиенты. Разбегутся почти наверняка.

— Может, они просто поссорились перед собранием. — Не знаю почему, но я попыталась защитить Якова и Оксану. — Не успели помириться.

— Нет, тут что-то другое. У меня на таких глаз намётан, увы. — Женщина вздохнула и представилась: — Я Алина, мама Коли Рогова, а вы?

Мы с Алиной в итоге немного разговорились — двум мамам всегда есть что обсудить. Потом я уточнила у Анны Николаевны кое-что насчёт продлёнки и, посмотрев на часы — с момента ухода Якова и Оксаны прошло пятнадцать минут, — решила, что пора. Не торчать же мне тут вечно? Мама и Иришка ждут.

Выйдя из кабинета, я спустилась вниз, прошла через рамку охраны и, оказавшись на крыльце, повела плечами — после прохлады школьных помещений жара на улице казалась удушающей. Ещё и курит кто-то…

Я огляделась и едва не подпрыгнула, заметив справа от себя хмурого Якова с сигаретой в руке.

— Ты что делаешь?!