70

Полина

В тот момент, когда я всё же сказала самое основное и главное, мне казалось предельно важным одно: не отводить взгляда. Я перед дочерью и так виновата, а если я начну ещё и прятать глаза, станет совсем худо.

Но это оказалось нелегко. Да, очень непросто было смотреть на Иришку, продолжать говорить и видеть, как она с каждым словом всё сильнее открывает рот и таращит глаза. В другой ситуации я, наверное, даже рассмеялась бы — моя девочка выглядела забавно, особенно учитывая измазанные шоколадом зубы в полуоткрытом рту, — но сейчас было совсем не до смеха.

— Я ничего тебе не говорила, потому что у твоего папы есть другая семья. Жена и двое детей, — объясняла я, замечая, как бледнеет дочь. — По этой же причине я когда-то не рассказала ему о тебе. Не хотела разрушать его жизнь. Я думала, что мы, возможно, никогда не встретимся, но получилось иначе — мы встретились, он понял, что ты его дочь, и хочет познакомиться с тобой получше. Ты не против?

Да, версия слишком кастрированная. Но нужно ли вдаваться в подробности? Для Иришки мои рассуждения всё-таки слишком взрослые. Она и то, что я сказала, кажется, не до конца понимала.

— Ты меня обманывала? — разочарованно протянула дочь, и я кинула на маму умоляющий взгляд. Если она хотела помочь, сейчас самое время.

— Ириш, твоя мама совершила ошибку, — сказала она, погладив Иришку по руке. — Думала, так будет лучше для всех.

— Лучше? — с недоумением переспросила дочь, переводя взгляд с меня на свою бабушку и обратно. — Как так? Папа не знал, я не знала…

— Иногда не знать — благо. Не в этом случае, но не всегда бывает понятно сразу, как лучше поступить. Если бы мама рассказала твоему папе о тебе, он был бы вынужден разрываться между двумя семьями, и почти наверняка ему пришлось бы разводиться. Вот она и решила, что правильнее будет промолчать.

— Не сердись на меня, — подхватила я, умоляюще глядя на ошарашенную Иришку. — Я не желала ничего плохого, просто сглупила. Хорошо, что теперь у меня появился шанс исправить свою ошибку. Если ты, конечно, захочешь встречаться с отцом.

Лицо дочери, особенно её глаза, было полно каких-то эмоций, но каких именно, я не понимала. Единственное, что я могла понять, — то, что Иришка во мне очень разочарована: уж слишком старательно она старалась не смотреть на меня.

— Мне… надо подумать, — в итоге выдохнула дочь и сорвалась с места, побежав в свою комнату настолько стремительно, что даже не надела тапочки.

— М-да, — пробормотала мама, как только из коридора послышался звук закрывшейся двери. — Бедный наш ребёнок.

— Кажется, получилось плохо, — нервно ответила я, но мама пожала плечами.

— А как ещё могло получиться? Новости противоречивые, Иришке нужно время, чтобы ужиться с ними. Но ты не сиди истуканом, Полин, иди к ней минут через десять-пятнадцать, когда она немного обмозгует ситуацию и сформулирует первые вопросы.

— Да, ты права…

Я еле высидела эти пятнадцать минут, глядя на часы, наверное, каждый десять секунд. И когда стрелка переползла на нужную отметку, резко вскочила и поспешила в Иришкину комнату, надеясь, что мне хватит красноречия, чтобы объяснить мотивы своих поступков.

Если она меня простит, остальные трудности уже не будут настолько волновать. Жена Якова, его дети, новость о разводе — всё это ерунда по сравнению с Иришкиным неожиданным пониманием: я её обманывала.