88

Яков

Сегодня ему повезло: наконец нашлась подходящая квартира, как раз между Полиной и Оксаной, причём ближе к Полине — идеально. Небольшая однушка, скромная, но вполне приличная, — то, что нужно для временного пристанища. Что будет дальше, Яков не знал, но не мечтать не получалось — и в будущем он хотел бы жить вместе с Полей и Иришкой. Однако до этого ещё далеко.

Весь день Яков периодически отвлекался, просматривая фотоальбом с фотографиями дочери, и чтобы не забросить работу совсем, установил себе лимит — пять минут в час. Хотелось, конечно, постоянно смотреть на Иришку, но тогда его уволят.

С подарком, который он придумал как-то резко — будто свыше снизошло, — надо было тоже заморочиться. То, что он хотел, маркетплейс обещал доставить в пятницу, но пятница — понятие растяжимое. Десять утра или десять вечера — это две разные пятницы. Однако делать нечего, пришлось рискнуть. Ехать в обычный магазин у Якова не было времени — на вечер была назначена встреча с хозяйкой квартиры, а потом следовало поспешить домой, пока Ксеня не сделала из Пашки нервно дёргающегося зомби.

Были у Якова предположения, что именно жена сказала сыну. Он ведь хорошо знал Ксеню. Если не сработали обычные уговоры, она должна была пустить в ход угрозы, пусть и мягче, чем если бы на месте Пашки был Яков. Значит, жена, скорее всего, нашла инструмент для давления. Что могло впечатлить семилетнего мальчишку? Угроза появления у папы новой семьи, где будут другие дети. Пожалуй, именно это станет для Пашки самым пугающим.

Якову было бы гораздо легче, если бы он не понимал: да, рано или поздно этот страх воплотится в жизнь. Даже если с Полей не получится, через несколько лет Яков может встретить кого-то ещё. Думать об этом не хотелось, он очень рассчитывал, что Полина оттает, но тем не менее — в любом случае когда-нибудь Паша окажется в условиях, когда у его отца появится другая семья. Поэтому уговаривать ребёнка, что такого не случится, Яков не намеревался. Надо постараться объяснить Пашке, что это не катастрофа и Яков в любом случае останется его папой, будет поддерживать и любить. Вот только насколько сын послушается, учитывая влияние Ксени? Хороший вопрос.

С квартирой всё решилось быстро — просмотрев помещение, Яков сообщил, что его устраивает этот вариант, подписал договор и даже заплатил вперёд за целый месяц. Можно было переезжать, вот только когда? Идеально было бы провернуть всё в отсутствие Ксени, но она же постоянно дома. А если куда-то и отлучается, то исключительно в его рабочее время. Отпрашиваться ради переезда Яков не собирался — справится и так. Завтра утром захватит с собой вещи на первое время, а остальное перетащит потихоньку. Если Ксеня, конечно, всё его добро не спалит в костре собственной ненависти, когда узнает про переезд.

Яков не боялся жену. По правде говоря, он считал её неспособной на настоящее безумство, был уверен, что Ксеня не станет действовать безрассудно. Но вот испортить какие-нибудь его вещи — пожалуй, вполне. Это мелкая месть, пакость — такое вполне можно было ожидать. Однако Яков согласился бы отдать Ксене все свои вещи и ещё сверху приплатить, лишь бы наконец от неё избавиться. Жаль, что это невозможно.

Домой он приехал к половине восьмого и сразу понял: что-то неладно. В квартире стояла тишина, Ваня и Пашка с постными лицами ужинали на кухне остатками рагу и пирожков. Только Ксеня выглядела довольной жизнью, аж лоснилась, протирая столешницу рядом с плитой. На этой же столешнице стоял свежесваренный компот, и Яков, вспомнив вчерашнюю попытку опоить его какой-то дрянью, решил, что сегодня вновь следует быть осторожным. Судя по виду жены, она вновь что-то задумала и считает, будто ей всё удастся.

— Привет, Яш, — обернувшись к нему, Ксеня расцвела улыбкой. — Садись скорее кушать! Салат я сегодня не делала, но есть рагу, борщ, пирожки. И торт остался. И компот вот сварила. Будешь?

— Погоди, — Яков покачал головой и, заметив, что Пашка уже доел, а теперь просто сидит и ковыряется в тарелке, позвал сына: — Паш, пойдём, надо поговорить.

— Я с вами, — тут же заявил Ваня и решительно поднялся из-за стола, бросив на улыбающуюся Ксеню такой яростный взгляд, будто мечтал её придушить.