Глава 50
Любопытство подогревало интерес, а я прокралась к выходу, осторожно прикрыв за собой входную дверь. На улице уже успело похолодать. На небе светил огрызок луны, намекающий на то, что все приличные девушки либо спят, либо страдают от неразделенной любви, а неприличные разделяют ее и наслаждаются.
Белая рубашка маячила впереди, а я старалась пробираться так тихо, как только могла. Стоило мне подумать о том, чтобы красться потише, как вдруг сапоги начинали хрустеть не пойми откуда взявшимися ветками так, словно к месту пробирается стадо слонов.
Я решила остановиться за десять шагов, видя, как дракон в темноте увлеченно с кем-то разговаривает. Только слов не разобрать!
- И чтобы другим неповадно было! – послышался тихий, наполненный зловещей мстительности голос. Таким голосом желают крепкого здоровья злейшим врагам, обещают кары небесные на головы обидчикам, проклинают родственников, не подавших стакан воды…
- Смотрите все, - гадким голосом феодала, казнившего смутьянов и мятежников, объявил дракон. – Эта участь постигнет каждого, кто осме…
Это с чего это он там еще не спит? Ветка под моей ногой хрустнула, а дракон резко обернулся на звук. Ну все! Увидал меня! Тьфу!
- Ты что здесь делаешь? – спросил он голосом, словно я застала его с ножом в руке над трупом.
- Да так, вышла погулять, - произнесла я. Я только хотела посмотреть, что там такое, но дракон загородил все это своей массивной фигурой. – Не спится! А ты что здесь делаешь?
- Ничего. Тоже вышел погулять, - произнес дракон, беря меня под руку и резко разворачивая в сторону поместья. – Прогуляемся вместе перед сном?
- А что здесь делаешь? – пристала я, пытаясь повернуться обратно и рассмотреть, что там вообще такое. Было у меня одно подозрение, но я боялась озвучивать его вслух. Мне показалось, что дракон сидит на грядке и смотрит на то, как растет его росток.
- Решил проверить, кто тут ходит. Понимаешь, мне из окна показалось, что на грядке кто-то был. А ты так трясешься над нашим огородом… Вот я и вышел проверить, - улыбнулся дракон, ведя меня в сторону поместья.
Мы дошли до поместья, болтая о погоде, природе и каких-то ничего не значащих вещах.
- Ну все, - произнес дракон, улыбаясь. – На улице холодает…
Он обвел взглядом шумящие от поднявшегося ветра деревья. Мы переступили порог, как вдруг меня поймали и пригвоздили к стенке поцелуем. Я стояла и таяла от прикосновения его губ. Руки дракона держали меня за талию, а он стонал, словно мечтал об этом всю жизнь.
Может, этот мучительный стон, а может жадная настойчивость, окончательно свели меня с ума. Я положила руки ему на плечи, вплела пальцы в его волосы. Будь, что будет! А что будет, я уже знала!
- Тише, не торопись, - прошептал дракон, поднимая на меня синие, словно опьяненные глаза. – Дай мне насладиться тобой без остатка…
После такого голова закружилась. Опомнилась я, когда меня бережно положили на кровать, покрывая поцелуями шею. Со сладострастным стоном, дракон рванул пояс, прижимаясь к моему бедру напряжением. Он пытался освободиться от мешающей одежды, не переставая обжигать дыханием мою шею и прихватывая губами мочку моего уха. Моя юбка собралась на поясе. Дракон скользил губами по моим обнаженным ногам, заставляя просто изнемогать от желания. И я чувствовала, как изнемогал он, оттягивая тот миг, когда мы станем единым целым.
- Бабушка!!! – пронзительный голос внука заставил вынырнуть из сладких грез почти в тот самый момент, когда дракон собрался сделать меня своей.
- Иду, - прошептала я, слыша пронзительный крик внука. Я очнулась не в молодом разгоряченном ласками теле, готовом принять любовника, а полупрозрачным призраком старой ворчливой бабки посреди огорода. В ночной тишине я услышала пронзительный голос Коленьки. Он плакал и кричал, но я его нигде не видела.
- Коленька! Ты где?! – кричала я, пытаясь понять, где захлебывается слезами мой драгоценный внук. Темная улица была пустой. Здесь стоял недоскреб, в котором по документам жили триста сорок два человека. Половина из них имели кредиты, другая – проблемы с законом и родственников, которым исправно отправляла деньги в солнечные страны.
Малюсенький домик – развалюшка, состоявший из одной комнаты и развалившегося крыльца смотрел разбитым окном на коллекторов, вышибал, приставов, бандитов, полицейских и миграционную службу, которые уже по виду приоткрытой двери понимали, что зря приехали.
- Бабушка… - послышался угасающий всхлип.
- Ой, батюшки! – перепугалась я, понимая, что он доносится из открытого люка.
- Коленька! – перепугалась я, слыша, как Коля начинает плакать. – Коленька! Я тут!
- Ба! – в голосе внука было столько надежды.
- Тебя как угораздило! – ахнула я, а потом поняла, что кто-то снял крышку от люка и сдал ее в металлолом. – Ты как? Цел?
- Цел… Только ушибся и выбраться не могу! – ревел внук, а я спустилась к нему, радуясь, что ветки смягчили падение. Он лежал в распахнутой куртке, из которой торчал белый синтепух. Портфель валялся рядом, а на лице Коленьки красовалась ссадина.
- Точно цел? – перепугалась я, а Коля успокоился и вытирал слезы.
- Да, - кивнул он. – Я со школы возвращался! А тут… Тут дядя Толя на машине ехал, а я с дороги сошел и… Упал… - И как долго ты здесь сидишь? – схватилась за голову я.
- Уже стемнело. Я з-з-замерз, - вздохнул Коля, дуя на расцарапанные руки. – Я звал на помощь, но никто не пришел! Там машина ехала, музыка играла, а они меня не услышали!
- Не плач! Бабушка рядом! – я прикоснулась к нему рукой, а она прошла сквозь щеку. – Сейчас бабушка что-то придумает!
Я вылетела в люк, понимая, что нужна лестница! Длинная! Я полетела по улице, слыша, как ругаются у Новоселовых. Как хрипло лает собака, желая ругаться вместе со всеми за компанию.
- Лестница! – вспомнила я, бросаясь в дом. Обгоревшая крыша была наскоро залатана. Вместо окна были доски и пакеты. Белый кирпич сохранил следы копоти. - Где мой сараюшка! – шептала я, беря ключ и пытаясь открыть сарай. Ба! А лестницы там не было! Не было ни лестницы, ни баллона газового, ни удочек покойного деда, ни вечно поломанного мотоцикла, который уже десять лет как кочует по всей деревне. Они ни разу не ездил, но иногда переезжает их гаража в гараж за умеренную плату, то теряя, то приобретая детали.
- Батюшки! – задохнулась я, видя, что кто-то все вынес. Я бросилась в дом, замечая, что там никого нет. – Где этого ирода носит?! У него сын домой не вернулся! Небось опять пьяный лежит!
Никогда я еще так не спешила! У меня там дракон не любленный! Внука спасать надо! Шевелиться надо! Может, ко второму оргазму и успею! А будет ли он? Вот в чем вопрос!
- Тьфу ты! – прогремела я кастрюлями, пролетая сквозь стену. И тут я вспомнила, что лестница была у Светки. Хорошая, добротная!
Я влетела на ее участок, видя огромный амбарный замок на сарае. И где она ключи хранит? Придется Свету будить! Только сейчас я увидела залитый цементом унитаз, кучу всяких молитв от нечистой силы, приклеенные к окну на скотч, десять заговоров, в котором из приличного было только «изыди!». Жуткие рисунки какой-то таинственной ерундовины, призванные отпугнуть людей, у которых есть хоть капля вкуса и художественного таланта. Несколько мешочков, пара свечек, три иголки, воткнутые над каждым окном… На столе лежала книга «Заговоры уссурийской целюлительницы Даздрапермы Радагастовны» и журнал «Сорок одна настойка на шишках!». Видимо, на случай, если изгнать меня не получится. Чтобы напиться и не бояться.
«Месяц в небе, солнце в зубе пошла отсюда нафиг!», - прочитала я, выписанное на листочек. Действенно! Я же и обидится могу!
Света, видать, многое мечтала увидеть после: «Вставай!». Например, голого мужика. А увидела меня!
- Света, вставай! Пора! – трясла я, понимая, что таким темпами мы даже к третьему оргазму не поспеем.
- А! – дернулась почти седая Света, распахнув глаза. – Пора?
- Пора! Пора! – кивнула я, видя как Света шарит рукой по клеенке и хватает заговор. Так уверенно! Тренировалась что ли?
- Месяц в небе, солнце в зубе… - начала Светка, стуча зубами. – Пошла отсюда нафиг!
И смотрит на меня такая с надеждой, мол, че? Подействовало? Ты че? Еще здесь?
- Свет, ты честно скажи? Ты че? В секте? – спросила я, понимая, что время не ждет. – Давай. Одевайся! Пошли!
- Уже пора, да? – заныла Света, скуксившись. – А че так рано?
На нее было жалко смотреть.
- Что значит «рано»! – заметила я. – Даже поздно! Гляди, какая темень на улице. Ты еще телефон возьми. Скорую вызывать! Так, давай быстро!
- А к-к-куда мы идем? – Светка долго не могла попасть ногой в тапок.
- В сарай, - пожала плечами я.
- Зачем? – едва слышно спросила Света, сбивая меня с толку. Так, а если лестница короткой окажется. Тогда, может веревку?
- И веревку с собой бери, - кивнула я.
- Мама… - заныла Света. Я же говорила, что как человек она так себе. Не любит она людям помогать! – А можно я сама, здесь… Как все нормальные люди помру…
- Я тебе сейчас в кровати помру! – погрозила я кулаком. Это я в кровати в другом мире, небось, помираю. Интересно, дракон заметит? Или как дед? Он как штаны снимал, у него уши закладывало. Ничего не слышал. Ничего не видел.
- Лестницу бери! – рявкнула я, видя, как Светка пытается побрызгать меня какой-то водой из бутылки: «Изыди! Изыди! Изыди!». Увидев, что меня это не пронимает, она скускилась и заплакала. «Кончай ерундой страдать!», - фыркнула я. – «В жизни так не бывает!». Но Светка не унималась. Поэтому я взяла со стола другую бутылку с надписью: «Вода, заговорённая от нечистой силы». И как плеснула из нее на Светку. Та с криками отбежала.
- И кто из нас нечисть? А? – спросила я. – Пошли! Времени нет! Лестницу не забудь из сарая!
- А че? Меня туда принимают, да? – с надеждой спросила Светка, доставая ключи. Она посмотрела на потолок. – Я думала, туда самой лететь надо. Без лестницы… А тут лестница нужна…
- Пошли! Нечего лясы точить! – ворчала я. – Спускаться ты как будешь?
- Аааа! – заревела Светка и в обморок. Потом, вроде, отошла. – Я не буду больше воровать электричество! Я клянусь! И даже собачек подкармливать буду! Только не надо! Я готова любое доброе дело сделать… Только не туда!
- Ну раз готова, то че лежишь! – фыркнула я. Светка встала, утерла сопли, схватила ключи и пошла к сараю. Она открыла его, а в нем сверкнула алюминием трехметровая лестница. Вот почему, оказывается, Светке против слова никто не говорил. Она в рабстве всю деревню держала! Вот она, королева трехметровой лестницы! К ней вся деревня на поклон ходит! «А будете плохо вести себя – лестницу не дам!». Мы тоже когда-то были царем и царицей, пока мотоблок не сломался.
Светка с грохотом вытащила лестницу, а я скомандовала ей: «За мной!». Громыхая лестницей, Светка шла и читала какую-то молитву: «Господи спаси, призрака унеси!». И плевала себе через оба плеча.
Темная улица без единого фонаря выглядела зловещей родной.
- Лестницу сюда! – указала я на люк. Светка смотрела на меня так, словно догадывалась, что канализационные люки – это калитки в ад.
- Бабушка! – послышался голос Коленьки. А Светка дернулась.
- Отойди, внучек! – скомандовала я, а Светка стала опускать лестницу, выдвигая ее и закрепляя.
Через пару минут на поверхность выбрался грязный Коля, плача и всхлипывая. Портфель с оторванной лямкой тащился за ним по земле.
- Спасибо, бабушка! – ревел Коля. – И вам, тетя Света, спасибо… Я пирожки съел… Вкусно было.
Я взглянула на Светку, которая тащила свою лестницу обратно. Это какие такие пирожки?
- Да вот, тетя Света приносила… - смутился Коленька, зная, что мы со Светкой в контрах. – Она мне иногда приносит поесть…
- А отец где? – обалдела я, поглядывая на Светку. Ну не ожидала я от нее такой доброты!
- Занят! – вжал голову в плечи Коля. И тут же начал бурчать. – Он сказал, что после того, как ты его пугала, он в доме боиться жить. Он себе тетю нашел… И с ней живет! А меня не взял. Сказал, что я уже взрослый…
Батюшки! Бросил ребенка одного! Да я ему по шее бы надавала! Мамка непутевая умелась, куда делась – не знаю, теперь еще папка ушел!
- Они с тетей вместе квасят, - сдал всех Коля, пока Светка тащила лестницу обратно в сарай. – Он приходит, еду приносит, денег немного оставляет и уходит. Если не забывает. А я сам дрова колю! Как ты меня учила!
Вот так новости!
- Ладно, пойду я уроки делать, - вздохнул Коля, снимая с шнурка на шее ключ и открывая калитку.
- Светка, ты че? – спросила я, видя нахмурившуюся соседку. – За внуком моим присматриваешь?
- Померла, бросила! Или ты меня че? Совсем за изверга держишь! – проворчала Светка, замахиваясь на меня рукой. – Изыди!
Я почувствовала, как меня что-то дергает обратно. Пока внук прощался со мной, умоляя не бросать его одного, я думала о том, что быстрее бы снять этот барьер и к магам. Пусть они думают, как дите из этого мира туда перенести! Но чтобы не как меня! А чтобы целенького! Как есть!
- Я вернусь еще, - пообещала я, видя, как Коленька глотает слезы. – Я заберу тебя с собой… Там у меня огромный огород, поместье целое… Оно огромное… И дракон хороший. Я тебя с ним познакомлю.
- А он покатает? – спросил Коленька, не сильно мне и веря. Ну еще бы, где это видано, чтобы с того света про драконов рассказывали.
- А мы попросим! – улыбнулась я, видя, как Коленька перестает плакать. – Так что не реви! Бабушка работает над этим! Все будет хорошо! Не плачь… Там волшебники есть! Настоящие! И лукоед! На огород сам ходить не будешь! Иначе съест…
- Спасибо, бабушка, - прошептал Коля. – Я так скучаю по тебе… Сижу иногда, уроки учу, а у меня твои очки лежат на столе. А вдруг ты вернешься, а тебе очки нужны? Будто бы ты и не умирала… Я ничего не дал выкинуть! Иногда в твой халат тыкаюсь. А он тобой пахнет. Луком.
- Конечно, я вернусь, - ласково погладила я ребенка по голове холодной прозрачной рукой. Рука прошла сквозь взъерошенные волосы. – Ну все! Не реви! Такой большой мальчик, а ревет, как маленький! Бабушка что-нибудь придумает! Ты там готовься! Я за тобой приду скоро – скоро!
Я снова почувствовала, как меня дергает обратно. Да иду я!
Меня тут мысля осенила. Надо будет сделать вид, что это я от восторгов женских так отключилась! Постонать погромче! Если что, скажу что вот такая вот я в постели! Сначала лежу, лежу, молчу - молчу, а потом как заору! Пусть привыкает!
- А! А! А! – закричала я, приходя в себя. – А-а-а-а-а! Ой…