Глава 30

Лестница казалась какой-то нескончаемой и нервировал Элайджа, который был внизу. Поэтому, когда я наконец-таки спустилась, он почти по-мальчишески заливисто рассмеялся.

— Ты меня боишься?

— Хуже. — Тихо вымолвила. — Я тебя ненавижу.

Мне показалось, что бессмысленно скрывать все свои чувства от такого лося. Он уже не маленький мальчик и должен понимать, что можно делать, а что нельзя. Ребёнка подставлять, науськивая залезть на дерево нельзя. У него мозги. У него сила. И то, что он находится в инвалидном кресле, говорит лишь о том, что он вовремя не смог побороть своих бесов. Я уверена, что если бы он хоть чуточку прислушивался к мнению Айры, то сейчас не оказался бы в этой ситуации.

— Ну что? — Элайджа склонил голову в бок. — Насмотрелась на его развлечения?

— Ты сейчас захлебнёшься ядом. Я прям чувствую это.

А у самой в горле першило и казалось, как будто бы горечь поднималась с желудка, словно бы желчь. Но это было только нервное. А то, что перед глазами мельтешило, вероятнее всего намекало на то, что я уже полностью опустошена, высосана, вымотана.

— Нет, не захлебнусь. Это коротко о том, что любая другая на твоём месте не то, что на порог не пустила, она бы отбила у своего мужа любое желание как-то опозорить её.

— Если я отобью у твоего отца желание позорить семью, то на Дарине его наследники и закончатся. Надеюсь, ты понял аналогию?

Элайджи снова звонко рассмеялся и колеса тронулись с места.

— Ну, пойдём посмотрим, что же такого она могла дать ему, что вдруг ты оказалась не нужна.

В столовой все было благопристойно. Настолько, что скрип ножей по тарелкам нервировал и натягивал нервы. Беатрис сидела красная, задыхалась и обмахивалась салфеткой. Эсмина, не поднимая глаз, медленно смаковала жаркое. Я же не притрагивалась ни к чему. Только перекладывала с места на место овощное соте. Элайджа усмехаясь и подмечая, что я избегаю что-либо пробовать за этим столом, давился смехом. Один Альваро чувствовал себя в своей тарелке и разыгрывал партию такого чванливого рабовладельца.

— И… И… — заикаясь, начала Беатрис. — И как дела обстоят в столице, госпожа Рауш?

Эсмина замерла.

Надо отдать ей должное, она не переходила границу и не лезла ко мне. Не пыталась злорадствовать и вела себя настолько по-ангельски, что это тоже бесило. Она словно бы показывала Альваро : смотри, какая я хорошая, смотри.

— В столице дожди.

Эсмина отложила приборы и промокнула губы салфеткой. Бросила взгляд на Альваро , спрашивая дозволения, имеет ли возможность она дальше говорить. Альваро взмахнул ножом, намекая на то, что пусть диалог спорится.

— В столице дожди. Размыло мостовую. В месте, где Трезор переулок соединяется с центральной улицей. Идёт реставрация ратуши. Она пострадала после главного королевского дознавателя.

Я вскинула бровь, не понимая о чем идёт речь.

Обычно любовницы более легкомысленны.

Но здесь госпожа Рауш реабилитировалась.

— Но госпожа Сансете, из рода Скальных изумрудов, собрала благотворительный приём, на котором распродавала свои старые украшения, подаренные её покойным мужем бароном. А в свете ходят слухи, что это не жест доброй воли, а всего лишь возможность избежать банкротства.

Альваро хмыкнул.

— В начале луны был приём в королевском дворце.

— Ох, милочка, а вы присутствовали? — Заинтересованно подалась вперёд Беатрис .

— К сожалению, моё положение сейчас не позволяет посещать светские рауты. Я очень озабочена своим состоянием.

— Это все потому, что вы не пьёте отвары кадеона.

Эсмина вскинула брови.

— Помнится, в мою молодость, тётка страдающая мигренями и постоянной рвотой, заваривала этот цветок и у неё все, как рукой снималось.

Я поняла, что бедняжка Беатрис пытается спасти ситуацию. Хотя проще её было до конца усугубить, сделать так, чтобы все разругались.

Альваро хмыкнул.

Он не вмешивался в разговор, словно бы ему не было это интересно.

— Я прислушаюсь к вам, госпожа Беатрис . — Медленно произнесла Эсмина и вернулась к ужину.

Но Беатрис из-за того, что не терпела натянутую обстановку, посмотрела в сторону внучатого племянника.

— Элайджа, прекрати налегать на зелень. Оленина сегодня прекрасная. А тебе, чтобы восстанавливать кости, необходимо много белка.

Элайджа скривился. Ему не нравилось, когда к нему обращались, как к ребёнку.

Альваро хмыкнул и потянулся за бокалом с клюквенным настоем.

— В любом случае, что сейчас надлежит ввести в жизнь Элайджа , решит лучше его доктор. — Коротко заметил дракон-муж и потёр ладони друг о друга. — Почему девочки с нами не ужинают?

— Потому, что девочки поужинали в наших апартаментах. — Медленно произнесла и отодвинула от себя тарелку.

Альваро сузив глаза, пристально вгляделся в моё лицо.

— Если ты посмела наказать дочерей за что-то, — начал он лениво.

Но я цокнула языком.

— Наказание — это твоя прерогатива. А я никогда не позволю сделать ничего плохого любимому созданию.

Я отвернулась и пронаблюдала за тем, как начали уносить приборы.

— Ох, обязательно, обязательно переберёмся в лиловую гостиную, где я сыграю на клавесине, а вы сможете насладиться чаем.

Альваро дёрнул подбородком.

— Перебирайтесь, а у меня пакет неразрешённых дел.

Он медленно встал со своего места и бросил косой взгляд на свою любовницу. Та снова опустила глаза к тарелке.

После того, как Альваро вышел из столовой, я посчитала, что мой долг выполнен. Поэтому резко встав из-за стола, я поправила на себе платье и двинулась в сторону выхода. Беатрис что-то опять пыталась внушить Элайдже, но тот огрызался через слово.

А когда я оказалась в коридоре, напротив площадки, которая вела к лестнице второго этажа, тонкий голос прозвучало позади.

— Айра.

Я скосила глаза.

— Мне кажется, во избежание недопонимания, я должна объясниться...