Глава 65

Айра.

Недоверие Альваро переливалось всеми оттенками радуги. Было презрение зелёного цвета. Негодование — жёлтого и ярко-синяя, до лазурной голубизны, обида. Он не доверял мне. Его не убедила моя история, но я сдаваться не собиралась.

Я заберу девчонок, и мы как-нибудь сбежим. Точно сбежим. Я понимала, что лучше сейчас затаиться. Каким бы ни был хорошим он отцом, каким бы ни был он любящим мужем, а кричать во сне о своей жене, наверное, может действительно хороший муж, я понимала, что человеком он может быть очень жестоким, и кто-то скажет: “Арина, ноги в руки и беги куда глаза глядят”. Да только вот проблема в том, что часть Айры все равно была во мне. И несмотря на мою привязанность к девочкам, сильная, сводящая с ума любовь к своим детям от частички Айры не отпускала. Наверное, если бы Альваро не огорошил меня своей изменой в момент, когда я переместилась, любовь Айры к нему меня бы тоже сейчас очень сильно била.

Беатриса спрашивала, что со мной произошло, как так получилось, а я не знала, что имею право рассказывать. Поэтому отвечала односложно, говоря о том, что я не помню, где была, и это надо все узнать у Альваро, потому что пробыла практически без сознания все это время. Но то, что я могла находиться рядом с девочками, очень стабилизировало моё эмоциональное состояние.

А вот Элайджа, который волком глядел, очень сильно меня напрягал. Дело было не в том, что я его подозревала на должность отравителя, а дело было в том, что я боялась, вдруг и он что-то заметит. А вероятнее всего, он замечал, просто пока не знал, как свои подозрения облачить в реальную форму.

Но вот уж чего я не ожидала, так это того, что когда я выйду из гостиной, на меня посмотрят глаза самой близкой женщины, которая была у Айры в этом мире — глаза её матери.

И у меня сердце долбануло в ребра с такой силой, что я чуть было не пошатнулась. Потому что, оказывается, любовь к матери, она тоже тут же появилась яркой волной, сбивающей с ног. Но холодная, расчётливая, взрослая женщина Арина увидела во взгляде женщины напротив негодование, раздражение, злость, неверие и отчаянное желание ударить.

И госпожа Иоланта Дзир ударила воздушной волной. Я это поняла только потому, как меня подбросило в воздух. В следующий момент Альваро, перегородив нашу дуэль взглядов, выбросил руку в мою сторону, и талию больно сдавило так, что я чуть было не запрокинула голову, стискивая челюсти. Только потом поняла, что он остановил воздушный поток, не давая мне рассадить голову о косяк.

— А ну немедленно всем успокоиться!

Воздушная петля, которая оплела меня, медленно потянула в сторону коридора. Когда мои туфельки коснулись развороченного паркета, я чуть ровнее стала дышать, потому что это очень неприятно, когда над тобой происходят магические действия.

— Госпожа Дзир, я вас, конечно, люблю и обожаю, но то, что вы вытворяете в моём доме, не входит ни в какие рамки. Сначала разнести особняк, а теперь Шантильи.

Альваро негодовал. Раздражение сквозило в голосе такое, что даже мне стало совестно.

— Молчать. Иначе сейчас будут печати.

Я ничего не могла выдавить и только когда твёрдо стояла на покоцанном паркете, смогла выдохнуть. А в этот момент воздушная удавка растаяла у меня на талии.

— Альваро…

— В мой кабинет. — Едко произнёс Кортес.

И в момент, когда мать Айры развернулась и, шелестя юбками, направилась по коридору, тихо уточнил:

— Не приложила?

Я слова забыла цензурные.

— С каких это пор после удавки тебя интересует, больно ли мне было и приложило ли меня каким-либо заклятием? — Не сдержавшись, выплюнула злое.

Альваро вскинул брови, намекая на то, что все прекрасно понятно — не приложило, и все обошлось.

— В кабинет. — Качнул головой он в сторону.

А я ведь понимала, что родная мать своего ребёнка узнает в любом случае. А меня она сразу считала, как чужачку.

Это не могло не беспокоить. Потому что если мать Айры все видела наперёд, то это означало, что не так долго мне осталось находиться рядом с дочерьми на законных условиях.

В кабинете пахло табаком и сухим деревом.

— Альваро, разуй глаза. Неужели ты не видишь? — Трясло Иоланту, и она тыкала в меня пальцем.

А я стояла возле двери, не собиралась проходить глубже, чтобы не нарваться на ещё одну воздушную волну.

— И вам здравствуйте, мама. — Холодно произнесла я, для того чтобы снизить градус диалога.

— Не смей меня так называть. — Короткий взгляд, брошенный через плечо. — Альваро, неужели ты не видишь? Она взрослее выглядит, чем моя дочь.

Я медленно прикрыла глаза, понимая, что мало всего во мне осталось от Айры. Мало настолько, что тело действительно отвоёвывало себе свой возраст.

Я сгорбилась, свела пальцы в замок за спиной.

— Это не моя дочь. Что ты сделал с моей дочерью? Где моя? Где мой ребёнок, Альваро?

Кортес медленно опустился в своё кресло и покачал головой.

— Вот именно этого я и боялся. Нет, ваша дочь не постарела и никуда не делась. И это…

— Не лги! — Удар ладонью по столу.

— Я не понимаю, каких объяснений вы от меня желаете, когда у меня есть только одно — это ваша дочь. А вам бы следовало немножко почаще заявляться к нам в гости для того, чтобы не забывать, как выглядит ребёнок.

Иоланту затрясло, и я поняла, что где-то сегодня произойдёт сердечный приступ.

Снова направленный на меня палец.

— Она же человек. Как ты этого не видишь?

— А вы как это увидели?

— Просто и легко — бросив один взгляд. Тебе не кажется это подозрительным, Альваро? — Иоланта опёрлась ладонями о стол, нависая над ним. — Ты совсем со своими южными специями мозги порастерял. Неужели ты считаешь, что я своего ребёнка не отличу от подмены?

— Вынужден вас огорчить. Нет никакой подмены.

А я ведь понимала эту женщину. Глубоко внутри сидело понимание, что все это бесчестно и ужасно. Она приехала к своему ребёнку, а вместо этого видела чужого человека.

— Альваро, я тебя со свету сживу. Быть такого не может, чтобы с моей дочерью…

— Это ваша дочь. — долбил на одном, как дятел, Альваро и не желал менять стратегию.

Я вдруг поняла, что не могу, с ума схожу от того, что все и так все уже поняли.

— Это не моя дочь.

— Я могу запустить не знаю сколько арканов для того, чтобы определить родство крови. И они все покажут, что это ваша дочь. — Медленно произнёс Альваро, уже просчитав, что к чему в этой ситуации будет.

— Нет. Ты куда-то дел моего ребёнка? Ты… Ты убийца. Ты… Ты чудовище. Ты…

По мере того, как говорила Иоланта, у неё лицо все краснее и краснее становилось.

— А ты? Ты чего молчишь? Признайся. Признайся, и тебе, возможно, ничего не будет, если ты объяснишь, где моя дочь.

Я же говорила, что меня сорвало. Облизав губы, я тихо шепнула:

— Ваша дочь, жена господина Кортеса — умерла в тот день, когда узнала про измену супруга.