Глава 70

Айра.

Меня замеряли, брали кровь. Мы спустились в подвалы Шантильи, где у меня были не самые приятные воспоминания.

Мать Айры была женщиной немного рассеянной, немного не от мира сего. И если бы её не триггерила сейчас потеря ребёнка, то, вероятнее всего, я бы восприняла её сумасшедшым учёным. А ещё мне казалось, что в какой-то момент она действительно перестала оценивать меня как врага. И даже когда Альваро отбыл в столицу, сама подошла и первая начала разговор.

— Ты её чувствовала?

— Долгое время она была неотъемлемой частью. И я не знаю, что бы было со мной, если бы у меня не было её эмоций, её чувств, её памяти. А сейчас я при памяти. Но она ушла. Она пришла ко мне во сне.

И это тяжело — смотреть на слёзы матери, которая точно знает, что ребёнок уже мёртв.

— Вы ему не верите? — Тихо спросила я.

Иоланта пожала плечами.

— Я теперь не знаю, кому верить. В драконьего Бога, которого я постоянно высмеивала, предпочитая опираться на математические формулы и научные изыскания? В демонов? Или в злоумышленников? Я не знаю, в кого сейчас верить. Но то, что происходит, это не происходит бесследно.

Когда вернулся Альваро, мы укладывали Дарину на дневной сон. Катарина занималась с Беатрис музыкой. А вот как раз-таки потом начались предварительные эксперименты.

— Она не выдержит переход. — Бурчала Иоланта, расхаживая по подвалу и рассматривая свои записи.

Альваро злился, смотрел на меня оценивающе, прикидывая, сколько во мне ещё кварт крови и как он с этим может поработать.

— Она не выдержит переход. Она человек. То, что она перенеслась сюда — это просто ошибка.

Я тяжело вздохнула.

— Она не совсем человек. Да, она не дракон. Но и не человек. Будь она человеком, даже портальные переходы её бы убивали почти мгновенно. Но нет. Она может выдержать.

Иоланта смерила меня понимающим и немного извиняющимся взглядом, намекая на то, что ну ты сама видишь, как дела обстоят — никаких гарантий мы тебе дать не сможем.

А я понимала, что задерживаться в этом мире мне бессмысленно. С детьми меня никто никуда не отпустит. Значит, оставался вариант того, что мне нужно вернуться. Потому что оставить всё как есть, сказать Альваро: «я буду воспитывать дочерей, не буду отсвечивать. Заводи себе хоть три десятка любовниц». Да нет. Я живое напоминание того, что его жена мертва. Он не сможет.

Да, возможно, пару лет у меня будет. Я выгадаю это время, украду его у судьбы, у его терпения, а потом его сорвёт. Потом он будет винить меня и вполне возможно, что всё-таки придушит.

Поэтому особо мне выбора никто не предоставил. И да, я могла бы сказать, что мне будет лучше в моём мире. Но в моём мире у меня нет детей и никогда не будет. А здесь Катарина и Дарина — это, пожалуй, единственное, из-за чего мне было больно.

До глубокой ночи шли споры. Я уже отчаялась что-либо понять в магической терминологии. И только когда Иоланта почти выдохлась, я тихо спросила:

— А что по поводу тех людей, которые уже тоже знают?

Альваро передёрнул плечами и посмотрел на меня с недовольством — дескать, ты не могла бы язык держать за зубами, если уж так сильно хочешь о чём-то мне что-то сказать, то делай это наедине.

Иоланта пристально уставилась на своего зятя, желая получить ответа.

— Нет. С этой стороны никаких проблем не будет. Тем более я всех уверяю, что ты моя жена и никого другого на твоём месте быть по определению не может.

Снова начался новый круг обсуждений. Магические камни переливались в шкатулках настолько ярко, что глаза слезились. Я подходила, трогала бриллианты, рубины, агаты. Какие-то камни были холодными и никак не желали браться в руки. А какие-то камни — яшма — спокойно ложилась в ладонь и согревала своим теплом.

Было ли это странно — я не знала. Уточнять не собиралась, потому что только сейчас моих научных изысканий не хватало во всей этой истории.

Когда стало понятно, что я не просто уже прикладываюсь на кресле для того, чтобы уснуть, а откровенно похрапываю в моменты особо нервные и напряжённые, Альваро хлопнул ладонью.

— Ты можешь подняться в мою спальню.

Я быстро кивнула.

Иоланта посмотрела на него и Альваро только взмахнул рукой, намекая на то, что это его загон.

Я вздохнув, поклонилась и тихо прошептала:

— Благодарю.

Подниматься по винтовой лестнице было тяжело. Казалось, она никогда не кончится. Когда я оказалась в холле первого этажа, с прохлады в тепло моя кожа среагировала мурашками.

Я двинулась в сторону кухни, желая собрать себе что-нибудь на ночной дожор. Но затормозила, увидев на пороге террасы пустое инвалидное кресло.

— Элайджа. — Тихо произнесла я, психуя от того, что не забрала с собой магический свет и поэтому довольствовалась только несколькими светильниками, которые тускло разбрасывали желтоватые пятна под потолком. — Элайджа. — повторила я, оказываясь на пороге между кухней и террасой.

И словно в фильме ужасов, кресло слегка двинулось в мою сторону.

Я вздрогнула, не зная, что ещё ожидать.

И зачем-то я шагнула на террасу.

— Элайджа! — рыкнула громче и испугалась собственного голоса.

Сбоку раздался неприятный скрежет…