Глава 86

Арина.

В себя я пришла через четыре дня. То есть действительно в себя, а не бродила в лабиринтах памяти, не вспоминала своё детство, которое почему-то было смешано с детством Айры. Оно было настолько сильно смешано, что я не могла отделить, где моё детство с игрушками — такая пирамидка с бубликами по цветам радуги, а где детство Айры — с тяжёлыми коврами, лежащими в кабинете отца и запахом металла и лавандового масла от Иоланты. Я действительно четыре дня пребывала в состоянии бреда. Только на этот раз я не мёрзла, мне было жарко. Настолько жарко, что, когда я открывала глаза, надо мной склонялась Иоланта, что-то цокала и тут же подсчитывала, а потом мне на лоб плюхалась со всей силы холодная тряпка.

Я слышала в этом бреду голос Катарины — тихий и молящий:

— Мамочка, мамочка, пожалуйста, пожалуйста, открой глаза. Папе так страшно. Я знаю, что папе страшно. Элайджи во дворе. Мамочка, мамочка, открой, пожалуйста, глаза.

А ещё я чувствовала, как к кончикам пальцев прикасается Дарина. Она нежно проводит по всем бороздкам на ладони. И от этого тоже становилось жарко. Я чувствовала, как этот жар расползался по груди и заставлял меня задыхаться. Настолько сильно, что голова кружилась. И в этом головокружении я не могла понять, где находилась, как находилась. Мне казалось, что этот бред, то ли сон, не кончится.

Но на четвёртый день я открыла глаза. Резь была такая сильная, что мне казалось, как будто бы песка насыпали на слизистую.

— Очнулась. — Холодно произнесла Иоланта, присаживаясь рядом. — Только неизвестно на этот раз насколько.

— Что происходит?

— Однозначно, ты больше дракон, чем человек. Однозначно ты вроде бы не помираешь. По крайней мере, ни от какой человеческой хвори точно. А что касается твоего состояния — это надо изучать. Потому что я не знаю, какой богине Альваро молился, но ему удалось повторить фокус.

Трещало всё внутри и хотелось жутко пить. И когда глиняная чашка появилась у меня перед носом, я схватилась за неё двумя руками. Да только и здесь ждала накладка — чашка раскалилась мгновенно.

— Ох, как интересно! Молодой новорождённый дракон, не умеющий контролировать свою магию. Прекрасно! Если ты не научишься этому в течение недели, мне придётся заковать тебя в даоритовые кандалы для твоей же безопасности и чтобы ты не спалила Шантильи.

Иоланта сама меня поила.

А потом подбежали девочки. Кричали, перебивая друг друга. А я боялась даже к ним прикоснуться. Но Катарина вцепилась мне в руку и ничего не произошло. Иоланта на это смотрела и улыбалась.

— Зато с детьми ты можешь контролировать поток магии.

Я не была уверена, что могла контролировать поток магии. Скорее всего, дело было в том, что я боялась навредить.

— Что произошло?

Беатрис, появившаяся на пороге спальни, тихо произнесла:

— Девочки, девочки, давайте не будем мешать. Мама ещё очень слаба. Пожалуйста, я вас умоляю.

Катарина дёрнулась ко мне и обвив руками шею, поцеловала в щёку. Дарина подпрыгнула и постаралась меня обнять. Я наклонилась, прикоснулась к младшей губами, провела по волосам. Всё было нормально.

Оставшись наедине с Иолантой, я постаралась встать. Ноги не слушались и были слабыми, как будто бы не моими.

— Не всё так сразу.

— Что произошло?

— Как я и предрекала — портал не открылся в твоём мире. Портал открылся в нашем мире, в горах. Ты сорвалась, свернула шею, разбила голову. Множественные переломы. Когда Альваро тебя нашёл, он сделал единственное, на что у него хватило скудного своего индюшачьего мозга. — Иоланта провела кончиком мизинца по нижней губе, подчёркивая её и как будто бы рисуя, словно бы карминовой краской. — Он захотел напоить тебя первородной драконьей кровью. Но вместо этого мальчишка всадил себе стилет в грудь и обернулся. Альваро тебя всё-таки напоил. Но только Элайджи до сих пор не пришёл в себя. Он так и сидит, запертый в теле дракона. И какими бы заклинаниями из запретных школ я ни пыталась воспользоваться, к сожалению, это не увенчалось успехом. Потому что все данные слишком старые, не адаптированы к человеку в драконьем облике. И что делать, Альваро пока не знает. На протяжении четырёх суток он сидит вместе с сыном в драконьем обличии в саду Шантильи. Дракон беснуется, пытается улететь, сбежать. Элайджи нас не слышит.

Иоланта бросила последнее холодно и неприязненно посмотрела на меня.

— Я больше она, чем я? Или нет?

И вот здесь Иоланта впервые показала, что она сомневается. И сомнений было столько, что ей пришлось даже покачать головой.

— Я бы сказала так: ты по-прежнему ты. Но что-то от моей дочери в тебе сохранилось. И, скорее всего, оно будет усиливаться за счёт драконьей крови.

— Драконью кровь вливали в желудок. Как она у меня будет бежать по венам?

Иоланта щёлкнула пальцами, создавая магический огонёк.

— Почему ты из технологического мира отрицаешь просто явление магии как таковой? Первородная драконья кровь — это что-то для твоего мира на вес золота. Попадая в человеческий организм, она запускает все процессы, свойственные только драконам. Проникает сквозь клетки, расщепляется, становится частью тебя.

Я пыталась сообразить, что это означает. И самое близкое, что приходило мне на ум — драконья кровь меняет ДНК. Меняет вот эту вот спираль из хромосом. Если бы здесь это было развито, если бы это изучали, то, возможно, всё было бы более логично. Но пока для меня это была чистой воды магия.

— Что делать с Элайджи? — Спросила я и глубоко вздохнула.

— А я не знаю, что делать с Элайджи. Альваро тоже не знает, что делать с Элайджи. Он наплевал на свою должность, наплевал на то, что он там целая глава тайной канцелярии. Письма приходят с периодичностью несколько раз в сутки. Но Альваро наплевать. Он пытается уговорить сына вернуться в человеческое тело. Этим и опасен оборот, что когда воля человека слишком слаба, скорее всего, человек больше не появится.

— Почему Альваро сам... — Медленно начала я, спотыкаясь на каждом слове.

— А вот здесь была другая ситуация. Когда воля человека слишком сильна, дракон просто не может появиться на свет. Видишь, один слишком сильный человек, другой слишком слабый человек. Элайджи, видимо, решился на самопожертвование, понимая, что жить в инвалидном кресле, даже в инвалидном корсете, для него не жизнь.

Я опустила глаза.

Внутри было странное. Хотелось расплакаться.

Мальчишка пожертвовал собой, наплевав на всё. Ему было не важно, как развернётся эта история. Он совершил импульсивный поступок, заплатив ценой своей жизни, своего рассудка за то, чтобы я сейчас стояла напротив окна и пыталась разглядеть, где там этот дракон.

— Это значит никаких экспериментов?

— Ты права. По крайней мере, тех экспериментов, в которых я буду участвовать — их больше не будет. Я уже один провела и поняла, что пусть лучше частичка души моей девочки живёт в абсолютно чужой женщине, чем никак.

Иоланта тяжело вздохнула и развернулась в сторону двери.

— Что мне теперь делать?

— Я не знаю. — Бросила она раздражённо и зло. — Мне этот вопрос задают на протяжении четырёх суток. Я не знаю, что вам делать. Тебе — детей растить. Ему — ребёнка пытаться вытащить. Что я ещё могу здесь сказать?

— Он зол. — Без вопроса заключила я.

Иоланта тяжело вздохнула и пожала плечами.

— Конечно, он зол. Он теряет ребёнка.

Боясь спалить что-то, те же самые перила, я медленно двигалась по лестнице, боясь оступиться и понимая, что координация сейчас не мой конёк. Главная дверь Шантильи была не заперта. Раньше, когда мы с Альваро только появились здесь после того, как меня всё-таки убили, он на время отпирал двери, чтобы мы могли с детьми выйти в сад. Но каждый раз, уезжая, запирал снова.

Я спустилась по каменным ступенькам и тяжело вздохнула, наполняя лёгкие сладковатым ароматом разнотравья. Я бы сказала, что пахло ландышами и жасмином, а ещё немного земляникой. Сад был похож на побоище: вывернутые деревья, взрытая земля.

Альваро сидел под дубом. Несвежая рубашка, грязные брюки, босой. Синяки под глазами. В метре от него рыча и прижатый к земле, лежал дракон — красивый. Размером с двух или трех добротных лошадей.

Когда я появилась, Альваро тяжело вздохнул.

— Пришла в себя?

Я поспешно кивнула.

— Пришла.

Он приподнял голову, ударился затылком о ствол дуба и взвыл. Дракон, словно бы отзываясь, рыкнул в унисон.

Я в этот момент тихо произнесла:

— Красивый.

Хотя для меня это было очень смутное понятие, что дракон мог быть красивым. Потому что, как по мне, это здоровенная ящерица с крыльями. Очень здоровенная. И было в нём что-то до ужаса инфернальное. Для меня так точно. Лаково блестящая чешуя переливалась медью, когда блики солнца падали на неё. А в тени чешуя отливала бирюзовым цветом.

— Красивый. — Холодно произнёс Альваро и провёл ладонью по лицу. — Да только от красоты этой проку мало.

Я осторожно, стараясь не делать лишних движений, а особенно резких, обошла дракона. Остановилась возле Альваро и уставилась в янтарные глаза Элайджи.

— Давай я посторожу. Поспи.

— Ты не сможешь.

— Смогу. Привяжи его, словно бы на поводок, а я посторожу.

— Иди отсюда. Ты сама едва дышишь. Не усугубляй ситуацию.

— Отдохни. — Перебила я, не желая, чтобы Альваро здесь сдох как великомученик и понимая, что что-то похожее на сеанс с психологом сейчас должно было произойти.

Плевать, что пациент не совсем в своём уме.

— Иди к детям.

— Это тоже ребёнок.

— Только взрослый. Он точно так же, как и маленькая девочка, хочет знать, что ты им гордишься. Ты им гордишься.

Альваро рыкнул, бросая на меня взгляд.

— Горжусь. — Тихо произнёс. — Только проку от моей гордости, если с каждой лучиной Элайджи всё дальше, а дракон всё ближе. Толку от того, что я горжусь смелостью своего сына? Толку от того, что я благодарен смелости своего сына?

— Он просто должен это знать. — Задрожали у меня губы. — Элайджи, ты же не знаешь? Да ты же не знаешь.

Дракон пошевелился. Крылья пытался расправить. Только магическая сеть, которую я сейчас видела, была яркой и переливалась. Я зачем-то неосознанно сделала шаг вперёд.

— Ты же знаешь, что отец тебя любит? Или не знаешь? А я знаю. — Произнесла тихо. — А ещё я знаю, что отец гордится тобой. А ещё я знаю, что ты самая главная надежда своего отца.

— Отойди! — Резко рявкнул Альваро.

Но было слишком поздно.

Дракон дёрнулся вперёд и раззявил пасть. Даже магическая сеть не смогла его сдержать. Меня, видимо, тоже что-то не удержало, потому что вместо того чтобы отшатнуться, я только шагнула вперёд, ближе к драконьей морде. Я ладонями обхватила здоровенный, мягкий, влажноватый нос.

— Арина! — Рявкнул Альваро.

И в этот момент сеть треснула. Дракон взревел, стараясь вырваться и обдавая меня горячим дыханием. Меня откинуло в сторону.

Дракон расправил крылья.