Глава 18

Не вышло из Ждана кавалера. Я не удивлена, ведь несвободен он, а Асимыч только недавно подшучивать перестал, смирился, что между нами ничего не получится. И почему он думал иначе, не знаю. Будь здесь тетка она бы и меня и Асимыча грязной тряпкой до границы гнала бы за такие мысли.

— Чужой мужик — он как мертвяк: издали еще ничего, а вблизи противно, — мы сидели на открытой веранде лущили фасоль. В тот год богатый урожай собрали. В доме не было ни сантиметра свободного повсюду что-то лежало на кусках ткани, сохло. Радовались этому, значит, зиму легко проживем и монетку заработаем.

— А что противного-то? — я вспомнила захаживающего к соседке мужчину. Тетка почему-то каждый раз видя его плевала, а с соседкой не разговаривала. — Нормальный красивый мужик.

— А то противно, что воняет нутром гнилым, хоть и красив снаружи, — тетка подхватила наполненный фасолью таз и понесла в дом. Я долго повторяла слова тетки. Верила ей.

Права тетка. Тысячу раз права, но как забыть того, кто незаметно ужиком пробрался в сердце, заполнил мысли сладкой ватой? Сейчас бы работы да побольше, чтобы от усталости падать и ни о чем не думать.

— Дарушка, что с тобой? — я отвлеклась от дум тяжких, улыбнулась Казимиру. Посаженые грибы и ягоды оказались непростыми, они позволили привидениям гулять под саной. Неопасна она для них больше.

— Все хорошо.

— Я вижу. Ты если хотела сок, так надо было крынку брать, а не корзинку, — Казимир хохотнул и метнулся к кусту в двух метрах от меня, значит, там много ягод.

Я посмотрела вниз, вздохнула и перевернула корзинку с мятыми ягодами. Так дело не пойдет. Надо сосредоточиться и пусть противный маг катится к своей жене. Зачем только шкатулку дарил?

Приехал на днях и опять молчит и смотрит грустно на заколки в моих волосах. Не знаю кто о чем бы подумал, но я решила, что все же была права не для меня он подарок готовил, сняла все, сложила в шкатулку и вынесла ему. Таким злым Ждана я никогда не видела. Зыркнул так, что сердце замерло, вскочил на коня и умчался. А я стояла со шкатулкой в руках и не понимала почему он так отреагировал. Асимыч махнул рукой и в тот день больше со мной не разговаривал. Пусть я неправа так объясни в чем именно, чтобы больше так не делала. Нет. Молчат. Оба.

— Ягоды жалко, — час по лесу брожу и все выбросила.

— А мне тебя жалко, — Казимир оказался передо мной, с тревогой заглянул в глаза. — Что случилось? Кто обидел?

— Да никто меня не обижал, — обошла герцога и принялась ягоды срывать, осторожно в корзинку складывать. — Сама обидела. Кажется.

— Расскажи дядюшке Казимиру, он поможет, — привидение нависло над моим плечом, будто подбородок положил.

Может и вправду рассказать, он хоть и мертв давно, но опыт-то прошлой жизни помнит.

— Еще месяц назад…

Герцог слушал внимательно, не перебивал, угукал ждал, когда закончу долгий рассказ. И зачем все с подробностями рассказала сама не пойму, но на сердце легче стало. Правда, понимания своей ошибки не пришло.

— И теперь Асимыч молчит, Ждан молчит. А я вроде виновата, а не пойму в чем именно.

— Ребенок ты совсем еще, — Казимир забылся и погладил меня по голове. Отскочила от него и быстро-быстро принялась ладонями растирать кожу. Противно-то как. Холодно. — Прости. Забылся.

— Ладно, ты лучше скажи что не так-то?

— Если мужчина делает подарок, значит, нравишься. А ты вроде приняла, попользовалась и вернула. Злость Ждана понятна. Мне когда подарки возвращали, а я же не деревяшки какие дарил, а драгоценности, веришь, убить был готов.

— Погоди, а почему он печалился глядя на заколки эти? — Казимир рассмеялся, запрокинув голову.

— Чудная ты, а каково тебе, когда плод красивый, желанный висит высоко, а ты сорвать не можешь?

— Ну-у-у… я палку найду.

— Ой не могу, — герцог упал на землю, хохоча катался по ней. А что я такого сказала? Ведь вправду найду палку и достану желанный плод. Жаль, что от падения примнется, но я сразу съем, а в животе не видно тех вмятин. Лишь бы вкусно было. — Ох, Дарушка, ох и находчивая. Неужели хочешь, чтобы Ждан палкой тебя обласкал?

— Чего это?

— Если ты ему нравишься, а ты ему нравишься, глядя на заколки в твоих волосах, он погладить хочет. Запутать пальцы в темном шелке. А нельзя. Ты девушка горячая подумаешь еще чего, — герцог некрасиво хрюкнул сдерживая смех. — И сама огреешь. Ведром. Дубовым.

И про ведро он уже знает. Неужели в лесу ничего не замеченным не остается? И кто о том недоразумении рассказал только. Асимыч с привидениями не общается. Я не говорила. Неужели Ждан?

— Смешно. Когда девушка нравится воспитанный мужчина скажет об этом, — я присела собрать рассыпавшиеся ягоды. Что-то не получается у меня сегодня с ними. Может, ну их. Зима, конечно, близко, но мятые ягоды только в компот годятся.

— Или что-нибудь подарит, — герцог поиграл бровями намекая на шкатулку.

— И скажет, — не верилось мне в симпатию Ждана. — Он взрослый мужчина. Маг. Ему нет нужды прятаться, будто в первый раз девочка понравилась.

— Ты права, Ждан взрослый, а ты против него ребенок.

— Хватит меня уже ребенком называть! — я топнула ногой. — Взрослая я давно.

— Но против его лет ты всегда будешь девчонкой. А мы мужчины хоть и гордимся своей зрелостью, а все равно противный червячок душу бередит, когда избранница сильно моложе.

— Значит, не нравится тебе избранница, ведь у любви нет возраста, — устала убеждать Казимира в своей правоте, поэтому вернулась к ягодам.

— Молодая ты еще, но это быстро проходит. К сожалению.

— Просто ты не понимаешь, Ждан он же… женат, поэтому я не могу ему нравиться и тем более, он не может хотеть от меня чего-то.

— Но подарок подарил…

— Да не мне тот подарок был, понимаешь? Потому и вздыхает на него глядя. На жене видеть хочет.

Казимир почесал подбородок.

— Непохож он на женатого человека.

— Почему это? Чистый, опрятный.

— Но по-мужски, нет на нем женской руки, понимаешь?

— Нет, — я махнула рукой на ягоды. Не сегодня. Казимир своими речами задурит мне голову, глупое сердце поверит, будто Ждан свободен, а потом окажется, что и жена есть и дети. — На станцию пойду, спасибо за помощь с ягодами.

На обратной дороге мы обсуждали огородик привидений. Духи наконец насытились и теперь думали о том, как размножить свое богатство. Зачем? На тот случай, если к ним еще кто присоединится.

— Ты в следующий раз сразу зови, не ходи по лесу одна-то, — герцог поклонился и растаял.

В дом идти не хочется: Асимыч молчит, как сыч дуется. Надо было сразу с собой сумку с письмами брать и сейчас не пришлось бы на пороге мяться. Что бы такого сделать, чтобы вредный старик забыл о глупой обиде? Ничего не успела придумать, услышала грохот в доме и не раздумывая ворвалась внутрь.

С яркого дня полумрак дома ослепил.

— Асимыч!

Когда перед глазами стало проясняться, испугалась и уже не молчания смотрителя. В центре стоял высокий мужчина. Широкие плечи, каких не бывает у людей, закрывала длинная мантия с меховой оторочкой понизу и богатым воротником. Темные волосы мужчины слегка вились, густые брови сошлись на переносице.

Неужто король наш пожаловал? Но зачем?

— Что стоишь?! На колени перед королем! — сама не поняла, как плюхнулась на пол.

Какой пол? Давным-давно никто не плюхается на колени. Глаза, наконец, привыкли к полумраку дома и я зарычала.

— Асимыч! — безошибочно нашла притаившегося старика за выглядывающего из-за печи. Чтоб тебе! Вредный старик хохотал, утирал слезы и ничего не мог сказать.

— Дозволяю встать, — мужчина, изображающий короля, будто не слышал смех Асимыча, по-прежнему хранил спокойствие и уверенность. "Король" с важным видом прошелся по дому, даже в умывальню заглянул. Важно кивал и что-то бормотал себе под нос.

— Асимыч, как вам не стыдно! Уже седина выбелилась, а шутки дурные, — "король" меня напрягал, поэтому осторожно, чтобы не спровоцировать вдоль стеночки подошла к старику. Пусть он вредный, а вместе отбиваться легче. — Кто это вообще?

— Дык представился же он. Король, — Асимыч утер слезы и видя, что я не разделяю его радости, вздохнул и посерьезнел. — Дурачок наш местный. Как осень приходит, так он к нам захаживает. Да ты не бойся он тихий. К вечеру заберут. А что это у тебя корзинка пустая неужто ягоды в лесу пропали?

Жаль стало "короля", а так и не скажешь. Дурачки обычно веселые, улыбаются, открытые, как дети. А этот хмурый и сосредоточенный.

— А вы его кормили?

— От чудная, — Асимыч хлопнул себя ладонями по бедрам. — Ты с ним ежли встретилась, сделай, что говорит и тихонько беги. Дурачок же.

— Ну знаете, дурачок — не дурачок, а питаться надо. Время обеда давно прошло, а он, возможно, с утра ничего не ел. Как думаете кто добрее голодный или сытый? — пока старик задумчиво на меня смотрел, потирая подбородок, я поставила корзинку с ягодами на стол, потом ее разберу, взяла миску и, насыпав густой похлебки, вышла к "королю".

Мужчина важно расхаживал по дому. Если смотреть со спины, то и вправду поверить можно, будто важная персона в гости зашла: прямая спина, величественная походка, уверенные движения.

— Ваше Величество, а не желаете ли похлебки отведать? — мужчина резко повернулся по мне мазнул равнодушным взглядом, зато миска вызвала живой интерес.

Бедный, когда же он ел в последний раз, если похлебке так радуется.

— Корми, хозяюшка, — "король" едва не побежал к столу. Хорошо лавки тяжелые, а то от прыти все перевернул бы. Мужчина схватил двумя руками хлеб, я заметила, как сильно дрожат они, разломил буханку надвое и вгрызся в мякиш зубами.

Я на всякий случай отошла подальше. Мало ли.

— Откель ты такая взялалася? — Асимыч тихо подошел сзади. — Все нормальные люди отойдут в сторону, ты же постоянно лезешь будто бессмертная.

— Так вы же сами сказали, что тихий он. Тогда чего бояться? — понятно чего, тихий-тихий, а в любой момент может что-то испугать или напомнить неприятное и куда та тишина девается. Вулкан перед тобой со стихийными бедствиями.

— Так тихий, если спрятаться.

— Зачем же тогда из укрытия вышли?

— От малахольная, — старик дернул шеей и гордо удалился за печь.

Чудной. Боится, а все равно встал рядом, чтобы в случае чего помочь.

— А спокойная ли жизнь у вас здесь? Нежить сильно досаждает? — "король" закончил есть, пальцем собрал хлебные крошки со стола и не стесняясь облизал его.

— Хорошо, Ваше Величество, — я улыбнулась и принялась рассказывать о своих приключениях.

Нам что надо? Дождаться, когда за несчастным придут и отвезут домой. Нет в округе лечебниц, только в Любяше, но вряд ли он от оттуда — слишком далеко для пешего.

К вечеру прибежала запыхавшаяся Маська из Непутёвья и забрала своего младшего брата. Надо же столько раз к ним почту носила, а не знала, что горе такое в семье. И ведь никто из деревенских ни разу не обмолвился.

Ночь за окном клубилась зловещим туманом, а мне не спалось. То вздохну, то всхлипну. Тяжко так на сердце. Стоп. Я плачу? Тронула глаза — сухие. Прислушалась. Это не мои вздохи и всхлипы. Спала я. За окном ночь и там кто-то плачет. Встала, накинула на плечи шаль и тихонько вышла на улицу.