Глава 26

— Да куда же он подевался? — мы с Асимычем договорились, что артефакт всегда будет лежать здесь, чтобы в случае чего взгляд сразу на него падал. И самое обидное я никак не могла вспомнить, а был ли он вчера вечером или нет.

За окном будто огонь пронесся. Я прислонилась к окну и отпрянула, когда увидела летящий на меня огонь.

— Погоди, сейчас впущу, — я побежала к двери, чтобы впустить нашу птицу. У нее такое яркое оперение, что в темноте за огонь приняла ее.

— Не впускай! — Еремия вмиг оказался перед дверью.

— Почему это?

— Убьет она тебя. Анка людей ненавидит, она тамалоти служит переходом.

— Ты знал все это время и молчал? Еремия, как же так?!

— Прости, Дарушка, но у меня семья там осталась, я не мог поступить иначе.

— И артефакт ты украл?

— Я, — Еремия вздохнул и опустил голову.

— Правильно за тебя говорили, предашь и бровью не поведешь.

— Да не хотел я так! Я же просто должен был проследить, чтобы птица вылупилась и все. А тут ты! И я… я не смог уйти… и сказать не мог… семья у меня там.

Жалко мне его стало. Не хотела бы я оказаться в подобной ситуации.

— Некогда нам слезы лить, лучше артефакт верни.

— Не могу, анка его унесла.

— Да что б вас! Хорошо, а как от тамалоти этих избавиться?

— Так говорю же…

— Неправда! Никто не бессмертен.

В дверь постучали. Я напряглась, проверила защитные амулеты — нет их. Вот же ж, слов нет. И когда успел только? Впрочем, я настолько к амулетам привыкла, что давно не обращаю внимания, знаю, что висят и мы под защитой. Зря я расслабилась.

— Это анка, не открывай.

— Свои бы уже голос подали, — я кивнула и тихонько вставила засов. Никогда им не пользовались. Я еще с Асимыча смеялась, мол, засов для красоты стоит. А теперь не до смеха мне. — Тамалоти свет боятся?

— А как же, — Еремия приободрился. — За гранью вечный сумрак.

— Выходит, тамалоти нежить?

— И да и нет, — я приподняла бровь. — Понимаешь, они рождаются мертвыми. В их жилах нет крови и они в отличие от обычной нежити не разлагаются.

— Если рождаются, значит, и умереть могут.

Еремия тяжело вздохнул, сел под дверь и хотел сказать, но земля дрогнула, а птица сильнее в дверь забилась. Я подбежала к окну и рот открыла: перед домом черная дыра, а вокруг нее всполохи огня. И из этой дыры-портала выходили тамалоти: серая кожа привлекала и отталкивала одновременно, крепкие мускулистые тела излучали холодную силу. Лысая голова с тремя глазами выглядела непривычно, а клыки наводили на плохие мысли.

— Еремия, а чем они питаются? — я отошла от окна, обняла себя за плечи. Становиться чьим-то ужином или очень ранним завтраком не хотелось. Как выбраться из дома незамеченной не знала.

— Энергией.

— Угу, — я села рядом с приблудой. — А клыки тогда зачем?

— Для брачных игр и у еды надкус сделать, чтобы… Ну ты понимаешь.

— Угу. И боль они не чувствуют.

— Нет. Они же мертвые, какая боль?

— Слушай, а умирать больно?

— Ты это чего это? — Еремия, наконец-то, посмотрел на меня. — Ты же никогда не сдаешься.

— А у меня выхода другого нет: убежать не смогу — анка поймает, убить мертвого невозможно, сам говорил. Я обречена. Правду злыдня сказала, вот и смерть моя пришла.

— Дарушка, — приблуда подскочил, давай вокруг меня бегать, по руке гладить, в глаза заглядывать, а мне так горько стало и от доверчивости своей глупой и от смерти приближающейся. — А давай мы тебя в подпол спрячем?

— Анка учует, сам говорил, она людей ненавидит.

— Прости меня, Дарушка, — приблуда заплакал. — Не думал я что так получится.

— Да ладно, что уж теперь, — я заставила себя подняться. Рано сдаваться родители со стыда сгорели бы увидев меня такую. За нами деревни и мне надо во что бы то ни стало задержать врагов, чтобы люди успели сбежать и помощь позвать. Я должна дать им время. — Помоги лавками дверь загородить.

Приблуда удивился такой резкой перемене, но помог магией перенести тяжелые лавки. Вряд ли это поможет, но лишним точно не будет.

В дверь ударили.

Мы вздрогнули и дружно отступили.

И тут мое внимание привлекла печь. Вернее, огонь. Нежить боится огня. Я побежала в умывальню, схватила швабру и, оторвав нижнюю перекладину, побежала наверх.

— Ты что задумала?

— Факел! Они же нежить, хоть и не нежить, а значит, должны бояться огня, — я сдернула единственную простынь с кровати и принялась рвать на полоски. — Еремия ты не стой, беги вниз топи масло, а я скоро приду.

Когда я сбежала вниз деревянный засов дал трещину. Противный крик анки резал уши.

— Готово, Дарушка, — Еремия достал из печи казанок с растопленным маслом и я всунула в него намотанные на палку тряпки.

Удар в дверь.

Еще

Еще

Еще

У меня затряслись руки. Великая Матерь, как же мои родители стоя лицом к смерти не боялись? Как они справлялись с этим? Почему в своих мечтах о подвигах я никогда не боялась, а теперь страшно настолько, что дышу через раз?

Удар и дверь слетает с петель, раскидывает в стороны лавки.

Приблуда заскулил и спрятался за печью, а я вытащила палку из чугунка, сунула ее в огонь. Не знаю чего во мне было больше страха или злости на страх. С криком побежала на входящих тамалоти. Плевать стало на то, что они ростом выше двух метров. Что противная анка верещит. В голове билась одна мысль: "Дать время деревенским спастись и позвать на помощь".

Тамалоти, увидев огонь, отшатнулись, а я, ободренная маленькой победой, уверенней замахала факелом перед врагами. Портал все еще был открыт, к счастью, из него никто больше не выходил. Я как могла, теснила тамалоти к порталу. Казимир выл и что-то кричал, но я оглушенная бешеным стуком собственного сердца и шумом огня ничего не могла разобрать. Да и не было времени на это.

До портала осталось совсем немного, как острые когти вонзились мне в руку с факелом. Противная птица. Не хотела отпускать единственное, что могло хоть немного задержать тамалоти, но анка рвала кожу, пыталась клювом добраться до моих глаз. Пришлось бросать факел и отмахиваться от птицы пока еще целой рукой. Но разве хищник почуявший добычу отпустит ее? Вот и анка получив больше пространства царапала руки и кричала. Или это уже я кричала от боли. Не знаю, все смешалось, перед глазами красная пелена и оглушающая какофония звуков вокруг.

Резкий рывок и я оказываюсь за спиной. Такой знакомой и родной, что горячие слезы побежали по щекам. Я могу осмотреться: маги кидали огненные шары в тамалоти, но те им не причиняли никакого вреда. Сверкали молнии. Тяжелая земля закручивалась в смерчь. Ничего. Этим гадам все нипочем было.

— Они боятся живого огня, — Ждан обернулся, кивнул и, подхватив меня на руки, понес в дом.

Хмурый и собранный он с тревогой смотрел на мои окровавленные руки, а я отупела от боли и сейчас ничего не чувствовала, только шум в ушах шелестел морем.

— Дарушка, — Еремия подбежал к нам, стоило Ждану войти в дом. — Батюшки, что делать-то?

— Найди бинты или тряпки чистые и перемотай ей руки и глаз с нее не своди, — Ждан посадил меня на лавку и поспешил к своим на помощь.

— Дарушка, что же будет-то? — Еремия причитал, но бинты нашел и осторожно перевязывал мои руки.

— Теперь хорошо все будет, — я попыталась улыбнуться, но выходило плохо. Еремия закончил бинтовать руки и я поспешила к окну.

Наши побеждали. Живой огонь отпугивал тамалоти, заставлял отходить к порталу. Не успела я порадоваться, как земля задрожала, а портал увеличился вдвое и из него вышел тамалоти, только крупнее в два раза и на лысой голове будто корона торчали небольшие острые рожки.

— Почуял, что проигрывают, — Еремия тихонько заскулил, спрятал голову в плечи. — Теперь мы все умрем.

— Почему? Ведь у магов живой огонь.

— Это король их и он ничего не боится. Из праха слуг своих поднимает взмахом руки.

— Великая Матерь…

В окно ударила анка и мы с приблудой отпрыгнули.

— От зараза, — я оглянулась в поисках чего-нибудь тяжелого и застонала — руки Еремия мне вместе с пальцами забинтовал. А птица за окном безумствовала. — Разматывай это все. Быстро!

— Да как же…

— Нет времени. Стекло долго не выдержит: нет больше защиты на доме, — я протянула руки приблуде. — Хоть пальцы освободи, как мне от этой гадины отбиваться?

Я мельком глянула в окно и закричала: король тамалоти убивал магов, словно они игрушечные. Сильные мужчины оказались беззащитными и магия не помогала, тогда они вытащили оружие, но оно как зубочистка против медведя.

— Еремия, неужели он настолько бессмертный?!

— Есть один способ, но даже он не убьет их, а развеет и они воскреснут у себя за гранью.

— Говори! — я схватила приблуду, чего никогда себе не позволяла и встряхнула.

— Не могу я! — приблуда заплакал, но я и сама плакала в любую секунду король мог убить Ждана, поэтому осталась безучастна к слезам. Еремия будто почувствовал перемену во мне и торопливо заговорил. — Я должен столкнуться с анкой и тогда мы превратимся в кинжал, который надо вонзить в сердце короля. Только так можно изгнать тамалоти. Но это не навсегда Анка раз в три тысячи лет рождается.

Я медленно опустила приблуду и пошатываясь пошла к двери.

— Дарушка, ты чего?

Возможно, кто-то может попросить другого пожертвовать собой, чтобы выжить самому, но я не могу. Я мечтала спасать других, а не подставлять их, чтобы спастись самой.

— Мы обречены стать едой для твоих хозяев, так лучше я умру сразу, чем буду видеть во что превращается мой мир.

— Дарушка-а-а…

— Не плач, Еремия, твоей вины нет.

— Дарушка, прости-и-и…

— Конечно, — я кивнула и взялась за дверную ручку. — И ты прости, если что не так.

Открыла дверь и вышла на крыльцо. Осталось трое магов. Как жаль, что Асимыч успел их вызвать до моей смерти. Я не хочу видеть их смерть и не хочу, чтобы они видели мою. Но выбора уже нет. Все за нас решили. Мечты, стремления, желания все потеряло смысл.

Я видела как анка торжественно заверещала стремительно приближалась ко мне, как на крик обернулся Ждан, его глаза широко распахнулись, а рот открылся в крике. Все равно. Выхода нет.

— Дарушка! — приблуда оттолкнул меня в последний момент и они столкнулись с птицей.

Полыхнуло.

Рядом со мной упал кинжал, по его лезвию пробегал огонь.

Я боялась взять его в руки, казалось, обожжет.

Крик мага вернул меня в реальность. Осталось двое магов. Король теснил мага, а Ждан увидев, что со мной все в порядке побежал на помощь.

Я схватила кинжал и побежала к королю.

— Дарна, нет!

Я запретила себе думать. Просто оббегала тамалоти, как могла, к счастью, они медлительны.

"…надо вонзить в сердце короля"

Я ускорилась, мне нужна максимальная скорость, чтобы иметь хотя бы призрачный шанс допрыгнуть до сердца этой твари и вонзить кинжал.

"Я помогу не бойся" — прошелестело в голосе голосом приблуды.

— Спасибо, Еремия.

Самое ужасно — к нам пришла обычная нежить и здорово мешалась под ногами.

Яркая вспышка намиг ослепила.

Открылся портал и из него вышли еще маги.

Вокруг летали огненные шары.

Били молнии.

Крики.

Вой.

А мне нельзя отвлекаться. Хватит уже погибших, но новые маги не знают с кем имеют дело и подставляются почем зря.

Я еле увернулась от летящего шара. До короля оставалось десять метров.

— Ну, Еремия, не подведи, — я побежала так быстро, как никогда. К моему счастью, король был повернут спиной. И я не чувствовала стыда за подлый удар. Так нужно. Это не трусость, это единственный шанс на спасение. В метре от короля я подпрыгнула, магия меня подхватила, подняла и, замахнувшись, я со всей силы вонзила кинжал по самую рукоятку. Закричала.

— Дарна! — я упала в руки Ждана.

— Больно… — я не могла вздохнуть, спину жгло, будто в огонь кинули. Воздух входил в легкие, но его не хватало.

— Лекаря! Дарнушка, потерпи, родная, — Ждан гладил меня по волосам, а я почти не чувствовала прикосновений.

— Великая… Ждан, прости, я не хотел… я же выше целился чем она…

— Тамалоти исчезли? — Ждан вскинул брови, но осмотрелся. — Да. Никого не осталось, даже портал закрылся.

— Хорошо… значит не зря… — перед глазами все плыло, холод подкрадывался к сердцу.

— Дарушка, не смей! Смотри на меня! — Ждан гладил меня по щеке, а у меня сил не было ни сказать, ни улыбнуться.

Мир медленно терял краски…

Звуки…

Холод захватил все тело, последним сдалось сердце.

— Дарна!