Глава 33

Случайно ловлю свой взгляд в зеркале и понимаю, что оказывается, улыбаюсь. Просто так, машинально. Убираю волосы за уши быстрым привычным движением, чуть смутившись. Щеки алые. Любовь под кожей. Продолжаю промокать кожу полотенцем.

Выбираться из объятий Матвея не хотелось, но давление на мочевой было такой силы, что пришлось в третий раз за ночь покинуть теплую постель. Врач, к которому ходила на прием в пятницу, объяснила, что это нормально. Скоро матка поднимается и временно станет полегче, а пока деваться некуда — придется бегать в дамскую комнату часто.

Матвей, кстати, тогда опоздал, хотя обещал пойти на прием со мной. Но я его простила.

И Любину фотографию с цветами ему тоже простила.

Всё на свете, в общем. Приехала ночевать и мы занимались любовью. После чего спали в обнимку.

Скоро утро. Приняв душ и приведя себя в порядок, я полминуты мешкаю, выбирая, куда податься: к Матвею или в гостиную. Вдруг бабушка встает, а простынь не примята?

Стыдно!

Стоит хотя бы сделать вид, что мы с Мотом ночевали раздельно. Кивнув самой себе я выхожу в коридор и пробираюсь на цыпочках в гостиную. Но, проходя мимо комнаты Матвея, решаю заглянуть на минуточку.

Матвей так и спит на спине. Расслабленный, мужественный. Голый. Одеяло прикрывает пах, грудь обнажена.

Закрываю дверь на замочек и подбираюсь к нему, чтобы потрогать. Чуть–чуть.

На четвереньках ползу по кровати. Замираю и тянусь рукой к его губам. Кончиками пальцев касаюсь нижней. Затем подбородка. Порхаю по горлу. Очерчиваю яремную ямку. Провожу пять невидимых линий вниз к пупку. Рисую круги, знаки бесконечности. Увлекаюсь. Нравится. В этом есть какое–то особое запретное удовольствие: трогать человека, который приятен.

Я уверена на девяносто девять процентов, что Матвей крепко спит. Рано еще. Поэтому не мало удивляюсь, когда он стягивает одеяло, оголяя себя полностью.

Замираю. Пугаюсь. Жду, что же дальше.

Ничего не происходит. Он продолжает мерно дышать. Мои глаза впиваются в его эрегированный член. Твердый, большой. Воспоминания о нежной ночи кружат голову.

Наверное, Матвею что–то снится. Приятное. С какой–нибудь девицей. Или же это банальная физиологическая эрекция.

Рот наполняется слюной. Я шумно сглатываю, решаясь.

– Иди ко мне, – хриплый нетерпеливый голос перебивает поток шальных мыслей

Матвей не спит. Он возбужден.

Вздрагиваю, краснею: застукали. С какого момента он бодрствует? Давно ли наблюдает за мной?

Поднимаю глаза. Матвей смотрит в упор. Подзывает ленивым домашним жестом.

Пульс приятно ускоряется.

Но едва я делаю движение в его сторону, Матвей ловко хватает и укладывает меня под себя. Уютный жар окутывает полностью. Матвей сверху, и кислорода вдруг становится недостаточно.

Задыхаюсь, хватаю ртом воздух. Пытаюсь выжить.

Он прижимается губами к шее и начинает мягко посасывать кожу. Я обнимаю руками и ногами. Глаза закрываю от удовольствия. Пока еще живая. Пока дышу. Всё хорошо.

Его губы осыпают поцелуями горло. Матвей целует ключицы.

Делает толчок бедрами и касается моих губ своими.

Сжимаю его плечи сильно.

– Я хочу тебя, – шепчет он на ухо. Лениво. Еще не проснулся. Но так лучше. Так еще сексуальнее.

Облизывает мочку. Пальчики ног подгибаются от ощущений. Матвей обхватывает зубами, втягивает в себя и шепчет на влажную кожу:

– Хочу тебя полизать.

Громко сглатываю и киваю.

Да. Ответ однозначно положительный.

Матвей вновь льнет к шее и чертит фигуры языком. Быстро лижет много–много раз по одному месту. Чмокает, втягивает в себя кожу. Упирается языком, и потом опять начинает сосать.

Впиваюсь пальцами в его плечи. Господи, как это пережать–то?

– Да–да, – шепчу ему сбивчиво.

– Что «да»? – или издевается или сам не проснулся еще.

Зацеловывает.

– Сделай это, – шепчу.

– Что?

– Что хочешь со мной. То и сделай.

– Не понимаю.

Блин, Матвей!

Я задыхаюсь. Обхватываю его щеки, заглядываю в глаза.

– Полижи у меня, пожалуйста, – умоляю. – Я так сильно хочу кончить.

Его глаза чуть расширяются. Матвей впечатывается в меня, прижимаясь пахом к промежности, резким толчком рассылая удары тока по всем клеткам.

Серьезный, дерзкий, безумно сексуальный. Представить его между ног — адски горячо.

Он целует мои губы. Затем ключицы. Очерчивает языком соски. Горячее дыхание опускается вниз, Матвей целует пупок, затем низ живота. Он всё ближе и ближе к заветным точкам.

Я выгибаюсь, подставляясь под его ласки. Мы оба порочные.

Матвей стягивает белье, смотрит. Я делаю движение, чтобы сомкнуть колени, но он не позволяет. И я раздвигаю ноги.

– Нравлюсь? – спрашиваю хрипло. Будто не своим голосом.

Чувствую, что вся мокрая. Наверное, блестящая там, как на ладони для него.

– Нравишься.

Матвей наклоняется. Я закрываю глаза и превращаюсь в ощущения. Первый же удар языка по клитору заставляет прикусить губу.

Матвей очерчивает круги. Один, второй, третий. А затем ведет широко, с силой.

Жалобно ахаю. Он быстро–быстро лижет. Еще и еще, не оставляя возможности осознать происходящее, прочувствовать, подумать.

Кайф бурлит в венах. Ощущения безумные. Я раздвигаю ноги, Матвей хватает мои бедра и продолжает ласки. Посасывает губы. Жадно пихает язык в меня и стонет сам. Его похоть и страсть в каждом движении. Он лижет и упивается.

Я голову запрокидываю, в груди бьется счастье! Дикое счастье быть такой приятной и вкусной для него. Так сильно его возбуждать, так безумно нравится.

Он изредка стонет, увлекшись, наслаждаясь. Целует внутреннюю сторону бедер.

Он целует меня всю. Пробует везде.

Сжимаю пальцами простынь так, что костяшки болят. Матвей приподнимает мои бедра и касается языком ануса. Я не могу ни сопротивляться ни бороться, ни думать хоть что–нибудь. Вишу на грани, растворившись в биении собственного сердца.

Матей мой самый лучший друг. Самый–самый. Стеснения нет. Запретов для него нет. Он никогда не обидит, не предаст, не подставит. Целует и лижет, как хочет, как ему нравится.

Я всхлипываю и дышу часто. Умираю, когда он касается пальцами. Трогает–трогает. Ощупывает, ласкает. Вводит в меня.

Когда вновь прижимается губами к клитору, я приподнимаю ягодицы сама, прося больше ласки. Его язык скользит вверх–вниз. Матвей лижет широкими быстрыми движениями, а затем припадает к клитору и начинает сосать. Жадно втягивая в себя мою самую чувствительную кожу. Подчиняя себе все мое тело. Я взрываюсь под воздействием его языка, его пальцев и его страсти. Кончаю и кончаю под ним, позволяя ласкать себя и трогать, позволяя брать себя. Полностью открывшись, потеряв всякий стыд. Наслаждаясь каждым мгновением.

Я кончаю сладко и долго. И он со мной все это время. Его губы и его язык, который побывал сегодня везде. Безумие. Я не принадлежу себе. Я его.

Переворачиваюсь на бок и подтягиваю к груди колени. Там везде его слюна. Боже, везде.

Матвей поднимается на колени. Вытирает рукой губы.

Серьезный! Возбужденный. Изумительный.

Ведет рукой по члену. Сжимает мошонку. Я быстро поднимаюсь и обхватываю ствол рукой. Матвей садится на кровать, и я беру у него в рот. Просто чтобы сделать ему приятно. И потому что хочу его целовать в его самые главные точки.

Облизываю, сосу, наслаждаюсь. Он кладет ладонь мне на затылок. И я беру глубже. Терпкая сперма ударяет на язык, этот вкус уже знаком и приятен. Я жадно проглатываю, продолжая ласки, постепенно снижая темп. Быстро. Ярко. Возбуждение всё еще бешеное. Кажется, мы можем кончать бесконечно.

– У тебя не падает. Что–то не так? – спрашиваю, вытирая губы.

– Иди, объясняю, – с легким смешком.

Я льну к его груди, готова слушать. Но Матвей настойчиво помогает отвернуться и устроиться на боку. Входит в меня сзади. Медленно, толчок за толчком. Во всю длину. Я выгибаюсь ему навстречу. Принимая. Он прижимается губами к моему плечу, а затем прикусывает кожу. Стонет.

– Хочу пососать у тебя. Еще, – молю его

Два его пальца касаются моих губ, протискиваются в рот. Я начинаю их посасывать, смачивая языком. Матвей покусывает меня, медленно плавно двигаясь. Во всю длину выходит и входят снова.

Снова и снова.

И снова.

Пока я не кончаю опять. А он не изливается в меня, ускорившись.

Достает пальцы и ведет по моим губам, щеке, размазывая слюну. Боже, я кончала и сосала его, усиливая наше общее удовольствие.

Оборачиваюсь, и наши губы встречаются. Мы целуемся. Потом открываемся друг от друга, Матвей заглядывает в глаза. У него они темные, бездонные и какие–то... сказочно теплые. Щеки румяные, на висках капельки пота, которая я тут же сцеловываю.

Всего бы его съела.

– Тебе понравилось? – уточняю.

– Ты прекрасна, – шепчет.

И я расцветаю. Мы прижимаемся губами и закрываем глаза. Молчим.

– Юль? – напрягается.

– Живет никак не расслабится, – отвечаю.

Матвей накрывает ладонью низ живота, греет. Потом водит кончиками пальцев. Исключительно нежно. А моя душа расцветает. Я ведь знаю прекрасно, что он не хотел этого малыша и не рад ему. Но это наш с ним ребенок, поэтому Матвей его принимает. Легко. Потому что мы близкие люди.

Друзья.

Только ли?

Через полчаса мы быстро моемся по очереди и завтракаем. Бабушка, к счастью, не выходит поздороваться. Иначе бы я провалилась сквозь землю! Мы вели себя очень тихо за закрытой дверью, но правда такова, что я оттрахана и вылизана. Стоит замереть и задуматься, тут же вспоминаю касания Матвея. Лучше немного отдышаться.

Матвей же с утра на телефоне. Пьет кофе и обсуждает со своим старостой практику и конспекты. Он выглядит очень хорошо: расслабленный и в то же время собранный. Очень умный. Бесконечно в себе уверенный.

Давно его таким не видела. Этой ночью он будто сбросил тонну напряжения.

Перекусив, мы поспешно одеваемся и выходим на улицу. Матвей торопится на зачет, у него первой лентой, а нужно еще подготовиться. Мне же ко второй паре сегодня, поэтому прошу докинуть до дома.

На прощание целуемся в губы и обещаем созвониться. Я спешу в подъезд, поднимаюсь в лифте.

«Ты дошла?» – падает на телефон от него.

«Да, в лифте всё спокойно. Ехала одна, босс», – строчу ему, посмеиваясь. Словно что–то могло случиться.

Открываю замок, захожу в квартиру... и чуть не вскрикиваю, перепугавшись.

Потом что родители встречают у порога. Словно ждали. Или следили. Откуда–то были в курсе, что я вот–вот зайду.

Машину караулили? Неприятное предчувствие прокатывается по нервным окончаниям. Это плохо. Очень плохо.

Мама почему–то не одета, хотя ей на работу уже выходить нужно. Растрепана, в халате.

– Привет! – говорю я. – Мам, пап, что–то случилось? Все живы–здоровы?

– Здоровы, – кивает отец. – Еще как.

– Я ночевала у Матвея, как и говорила. Мы друзья, вместе готовились к экзаменам. Предметы пересекаются. Клянусь, что не пила, не кололась, – заверяю торжественно.

– Юля, а как ты объяснишь это? – мама достает из–за спины баночку с витаминами.

Моими витаминами для беременных, которые я прятала в шкафу с нижним бельем. В руках у папы медицинская карта, что лежала там же.

Глаза расширяются, бедное сердце ускоряется стократно.

– Вы что, по моим шкафам шарились? – спрашиваю. Глаза наполняются слезами. Я не была готова. Не сегодня.

Вымолвить ничего не могу. Просто стою и пялюсь на них. И Матвея нет рядом! Родители смотрят в упор. Ждут.

– Юля, – говорит отец. – Дочка, что происходит?

Я развожу руками. Пялюсь в пол. Капец! Какой же капец!

Качаю головой и морщу лоб. Шепчу:

– Простите. Пожалуйста.

Мама бросает витамины в пол. Упаковка раскрывается, таблетки рассыпаются. В груди болит. Начинается.