1. План

– Ты в этом уверена? – спрашивает седоволосый Габри, что стоит в дверном проёме моей комнаты и, наклонив голову, смотрит на меня поверх очков с мутными толстыми стёклами. – В Пагре есть множество других мест, где ты можешь заработать денег. Необязательно соваться в самое пекло, – его трость нервно постукивает по полу, говоря о недовольстве старика.

– Обязательно, Габри, – произношу на выдохе, когда пытаюсь запихнуть все свои вещи в небольшой кожаный чемодан.

Честно говоря, у меня и вещей немного, но вот этот, ненавистный мною чемодан, совсем уж маленький, имеющий один отсек без каких-либо карманов. Главное, чтобы не разошлась молния, иначе мне придётся тащить всё в руках, чего бы мне очень не хотелось, учитывая, что в Пагре в большинстве своём обитают богачи. Влиятельные и лучшие люди. Там вообще лишь они и их прислуга, которую они не считают за людей. Смотрят свысока. А мне совсем не хочется быть униженной в первый рабочий день. Не потому, что это может задеть меня, а потому, что иначе у меня будет меньше шансов на самую прибыльную работу в стране.

– Именно в самом пекле я и заработаю столько, сколько мне нужно, – я пыхчу, проговаривая это, а когда молния наконец-то поддаётся, резко выпрямляюсь и сдуваю выбившуюся светлую прядь со вспотевшего лба. – Я сделаю это, Габри. Несмотря ни на что, – я упираю руки в бока и широко, подбадривающе улыбаюсь ему.

Пожилой мужчина качает головой, при этом хмуря брови. Он явно не согласен с моими идеями и планами. И я его понимаю. Рваться, сломя голову туда, где тебя могут сломать, унизить, обмануть… Город, про который рассказывают страшилки и легенды. Он напичкан множеством ужасов, ведь у богачей свои развлечения. Но иначе я не смогу выбраться из той дыры, в которую погрязла. Не по своей воли, нет. Просто мне не повезло в этой жизни. И теперь приходится рассчитывать лишь на себя.

Габри шумно выдыхает, а затем, упираясь тростью в деревянный потрескавшийся пол, уходит. Несколько долгих секунд я смотрю туда, где он только что стоял.

– Ничего, Габри, мы справимся. Я справлюсь…

Киваю сама себе и подхожу к напольному зеркалу в бронзовой пошорканной раме, что стоит в моей комнате. На моём лице редко можно увидеть улыбку. И в основном это видит как раз Габри – мужчина, что вырастил и воспитал меня.

Восемнадцать лет назад он нашёл маленький промокший кулёк на центральной площади города Пагра. У старинного величайшего фонтана. Тогда был поздний вечер и шёл сильный дождь. Мужчина, возвращавшись с собеседования, услышал детский плач. Доброе сердце Гарби сжалось, и тогда он нашёл меня, идя на этот звук. И лишь оказавшись у него на руках я успокоилась. В миг перестала плакать, из-за чего мужчина воспринял это как знак свыше. Тогда он пришёл именно в администрацию Пагры, где не стали разбираться чей этот бездомный малыш. Оформили опеку на Габри, чтобы не привлекать прессу и не портить репутацию города. Тем более, что никаких заявлений о пропаже ребёнка не поступало.

И это всё о самом ужасном городе страны. Им ведь даже дело нет до потерявшихся младенцев! Легче закрыть глаза на ситуацию и с лёгкостью отдать ребёнка незнакомцу, да ещё и официально. И мне крайне повезло, что тогда меня нашёл именно Габриель. За это я безгранично благодарна судьбе.

Последний раз бросив взгляд в отражение, я ещё раз проверила папку с документами, после чего вышла из комнаты.

В небольшой кухне за столом сидел Габри. Он тут же посмотрел на меня, а затем кивнул на соседний стул.

– Давай попьём чай перед тем, как ты отправишься в Пагру, – предложил он, вставая и подходя к плите, где уже кипел старенький чайник.

Его забота вновь вызвала на моих губах улыбку. Сегодняшнее утро выдалось слегка грустное. Мне не хотелось расставаться с дорогим сердцу человеком, но в деньгах мы нуждались. Мне нужно было поступать на учёбу, ведь без неё тяжело найти достойную работу, а ещё Габри требовались некоторые лекарства, ведь он уже не молод. И я как раз хотела заработать на всё это, а может даже и больше. Чтобы мы жили лучше, чем сейчас.

Я подошла к нему, открыла шкафчик и достала вазочку с печеньем и дешёвыми конфетами.

Чай мы пили молча, Габри был расстроен, подозреваю из-за меня. Я же грустила из-за предстоящей разлуки на три месяца. Это минимальный срок для работы горничной в семье Лам де Вель, да и на дольше там никогда никто не задерживался, из-за чего там не так сложно пройти собеседование. Им ведь всегда кто-то требуется. Именно это является тем самым пеклом в проклятом городе. Их поместье считается самым большим и старым. Оно многими поколениями принадлежит их семейству, и работа горничной у них очень высоко ценится. Проработав там даже минимальный срок, я смогу оплатить учёбу и позаботиться о своём старике.

О работе горничных и служанок говорили все в нашем городе. Многие мечтали побывать там, но лишь самые смелые и отчаянные уезжали в Пагру. А о том, что прислуга в семье Лам де Вель не задерживается и вовсе холили страшные слухи. Никто не желал влипнуть во что-то ужасное и пострадать. Только вот я понимала, что иначе нам с Габри не справиться. Я сама решила ехать туда и пробыть там целых три месяца, к чему бы это в итоге не привело. Я всю жизнь убирала, готовила, стирала… Я обязательно справлюсь!

И всё же верить незнакомцам и их рассказам я не хотела. Было ощущение, что возможно они специально запугивали народ, чтобы работать там самим. Тем более, что Габриель также был когда-то в Пагре и проработал там целую неделю, пряча меня маленькую в своей комнате. Правда потом он уволился, чтобы не навлечь на нас беду.

Последние несколько недель я искала про них информацию в интернете. У нас с Габриелем его не было, но я ездила в библиотеку на другом конце города, штудируя там информацию. И её там было очень мало, я потратила кучу времени, узнав лишь то, что мистер и миссис Лам де Вель являются одними из самых обеспеченных людей нашей страны. А также то, что у них имеются четверо сыновей. Про них информации ещё меньше. Нет даже фотографий. Уж очень они скрытные. А это по мнению Габри самое страшное – идти туда, о чём ничего не знаешь.

– Нора, – услышала я сквозь свои мысли и посмотрела на пожилого мужчину.

– Да?

Чашка, которую я обхватывала двумя руками, уже остыла, хоть там ещё и оставался крепкий чай. Внутри меня что-то тревогой разливалось. И кинув взгляд на мутные стеклянные часы, я поняла – пора.