22

Саша

— Ну если ты Серову оправдательный приговор вынесла, то чего до сих пор в офисе у него делаешь? — Катя погружает в рот ломоть брускетты и, методично работая челюстями, смотрит на меня. — Он же, зверюга смазливый, обожает людей сверхурочно заставлять работать.

— Меня пока не напрягает. Во-первых, это возможность выгулять мой обширный гардероб, во-вторых, офисное меню включает в себя обеды в «Бристоле», в-третьих, у «Группы Компаний Серов» вкусный кофе, а в-четвертых, у меня уйма свободного времени.

— И в-пятых, он тебе нравится, — заканчивает Катя в набитым ртом.

— Он не в моем вкусе, — повторяю я, запивая свой протест длинный глотком капучино.

— А кто в твоем вкусе? Покажи мне на посетителях. Вот тот симпатяга в голубой рубашке тебе как?

Я прослеживаю направление Катиной руки и, встретившись с сальным взглядом голубых глаз, закатываю глаза:

— Он же блондин.

— Это плохо?

— Конечно, это плохо, если ты не один из братьев Хемсворт.

— А вот тот? — Катя тычет ложкой в брюнета за соседним столом, водящего носом по экрану макбука.

Я с секунду оцениваю его и решительно трясу головой.

— У него под рубашкой майка. Майка, Карл! Мы что на съемках «Назад в восьмидесятые»? Тогда где световики и режиссерская хлопушка? А если ты посмотришь ниже, то его ноги едва достают до пола, то есть он ростом мне по плечо.

— Майка и маленький рост. Понятно, а тот слева?

— Слишком тонкие губы.

— И что? Я думала, это признак мужественности.

— Или то, что этот парень злой как голодная овчарка. Ну точно не добрый. По крайней мере мне хочется так думать, потому что губы толщиной с рыболовную леску мне не нравятся.

— Справа?

— Он рыжий.

— А рыжули чем тебе не угодили?

— Я сразу представляю, что у него рябые плечи и там он тоже рыжий.

— Что и исключений не будет?

— Разве что Эд Ширан… — дав себе секунду на раздумья, вновь мотаю головой. — Нет, нет, нет. Даже если он Эд Ширан.

— Ты жестокая, Саня. А вот тот парень за угловым столом? Он кстати уже десять минут нас разглядывает.

Я оглядываюсь за плечо, беря в фокус тощего круглолицего парня в рубашке с коротким рукавом. Заметив, что я смотрю, он быстро утыкается глазами в телефон. Стесняшка.

— Он похож на чупа-чупс и точно не в моем вкусе.

— Итак, резюмирую. Блондины, рыжие, невысокие, безгубые, плохо одевающиеся и чересчур худые — не в твоем вкусе. Следуя логике от противного, тебе нравятся высокие брюнеты с полными губами, стильно одетые, с хорошей спортивной форме.

— Да, не слишком оригинально получилось, признаю.

Катя начинает ехидно улыбаться.

— И Серов идеально подходит под это описание.

— Катя, ты чем слушаешь, а? Я же сказала: он не в моем вкусе.

*******

Понедельничным утром я просыпаюсь в настроении Санта-клауса — это когда мне вдруг начинает хотеться осчастливить весь мир: без причин дарить подарки, сажать на колени детей и исполнять желания. Под амнистию попадает даже кошатница Лена — ей этим утром достается от меня поллитра старбаксовского латте.

— И ничего не «не надо», — придвигаю бумажный стакан к ее раздувшимся из-за стойки ноздрям. — Кофе, купленный от чистого сердца, никому не повредит. Кирилл Алексеевич у себя?

— Он очень занят, — буркает Лена, сверля глазами оставшиеся стаканы с кофе в моих руках. Да, ты все правильно поняла. Один для меня, а второй для мрачного властелина чистилища.

— Я все же загляну на свой страх и риск, — подмигиваю ей и до того, как Лена успеет выпрыгнуть из-за стойки, чтобы закрыть собой амбразуру, шагаю к двери Серова и стучусь.

— Войди.

Под прицелом его взгляда я иду к столу и опускаю рядом с его рукой стакан с кофе.

— Двойной эспрессо макиато для вас.

В течение секунды разглядывает надпись «Люци», выведенную на черным маркером, после чего поднимает голову и тоже самое проделывает с моим ртом.

— По какому поводу?

— Кофе? Просто так, без повода. Можете считать, что вам повезло с сотрудницей.

— Действительно повезло.

Оттого как пристально он меня разглядывает, к щекам снова подкатывает странный жар.

— Кажется, мы впервые пришли к согласию. Пойду, — бормочу я и, развернувшись, быстро иду к выходу. Для климакса рановато, откуда взялись эти приливы?

— Когда закончишь с расписанием — зайди ко мне, — догоняет меня в дверях. — Кофе вкусный.

Я систематизирую звонки и встречи вплоть до обеда, с удовлетворением отмечая, что вылазок в «Бристоль» на этой неделе запланировано целых три. Пока Кирилл общается с клиентами, я ем, а работу делает диктофон. Лайфхак от выпускницы Нью-Йоркского университета.

Закончив с расписанием, я пересылаю его Серову на электронную почту, после чего стучусь к нему в кабинет — обычно он просматривает его и вносит правки. В ответ ни раздается ни звука, поэтому я стучусь снова и едва успеваю увернуться, прежде чем открывшаяся дверь ударит меня по носу. Из нее выходит тощий круглолицый парень с потертым портфелем на плече. На меня он не смотрит и с грацией штангенциркуля идет к лифту.

— Кирилл Алексеевич, можно….

— Нельзя, — холодно летит из-за стола. — Вернись к себе в кабинет.

От растерянности я застываю на пороге, но быстро беру себя в руки. То ли сатанинские каникулы кончились, то ли Старбакс накосячил.

Утвердить расписание мне не удается, потому что через час Серов уезжает из офиса и больше не появляется. И на следующее утро тоже. Только в обед я слышу, как хлопает дверь по соседству и больше не открывается.

А через час на мою почту начинают поступать поручения. Много поручений. Очень-очень много поручений с пометкой «Сделать к завтрашнему утру», что означает затянувшийся тет-а-тет с рабочим ноутбуком, натертый копчик, пустыню в глазных яблоках и частое мочеиспускание благодаря литрам выпитого кофеина.

Я с тоской слушаю, как съезжаются и разъезжаются двери лифта, вывозя других, более удачливых сотрудников из здания и вновь фокусируюсь на раскрытой таблице Эксель. Надеюсь, Любины пионы не подохнут без воды до завтрашнего дня, а то не видать мне больше Гелендвагена.

Время на часах показывает начало девятого, а я еще и половины из Серовских поручений не сделала. Ну чего началось-то у него опять? Нормально же общались.

Трель селектора заставляет меня подпрыгнуть и едва не расплескать на себя кофе. Я вообще-то в полной уверенности нахожусь, что торчу тут одна.

Я убираю трубку подальше от уха на случай, чтобы она к нему не примерзла, когда снова слышу этот ледяной презрительный тон.

— Зайди с отчетами и расписанием. Сейчас же.

Вот тут уже я начинаю закипать. Какого черта он так себя ведет? Что я сделала не так?

Я подхожу к кабинету Серова, зажав подмышкой распечатанные листы, и дважды постучавшись, по привычке толкаю дверь.

— Я не разрешал входить. Выйди и постучись заново.

Fucking asshole. Как можно в одночасье снова стать таким мудилой?

У меня уходит несколько секунд на то, чтобы унять поднявшийся гнев и привести цвет лица в порядок, после чего я снова стучусь.

— Входи.

Люцифер сидит, откинувшись в кресле, через спинку которого перекинут его пиджак, и сверлит меня глазами. И да, рождественские каникулы для него точно окончены — снова этот высокомерный взгляд и вздернутая бровь.

— Отчет номер один, — цежу я, опуская перед ним первый лист бумаги. — Отчет номер два, — опускаю второй. — Расписание, — плюхаю сверху оставшиеся.

Не один здесь может разговаривать тоном «Ты говно».

— А где отчет по статистам?

Он издевается? Я же не четырехрукая Шива.

— Еще не готов, — смотрю ему в глаза и говорю предельно твердо: — И раньше завтрашнего обеда готов не будет, потому что мы с вами не в Хогвартсе, а у меня, как вы наверное заметили, нет волшебной палочки.

— Отчет нужен к завтрашнему утру, — не меняя тона, он поднимается из кресла. — И мне совершенно наплевать, каким образом ты его подготовишь.

В голове звучит пожарная сирена, сигнализирующая о тотальном воспламенении в моей нервной системе, и побороть ее у меня попросту нет сил. Говнюк. Прикармливал меня осьминожками, чтобы я потеряла бдительность, и стоило мне ее потерять, вновь выпустил наружу своих чертей.

— И снова мы с вами в чем-то сошлись, — расстягиваю губы в улыбке. — Потому что мне тоже наплевать, когда там вам нужен отчет по статистам. Поеду-ка я домой.

Если бы сейчас разверзлись небеса, а за спиной у Серова возникли здоровые черные крылья, я бы не удивилась. Вид у него сейчас и впрямь угрожающий.

— Никуда не уйдешь, пока я не разрешу, — цедит он, делая первый шаг ко мне.

Становится немного страшновато, но вида я конечно не подам.

— Попробуй меня остановить, — бросаю из-за плеча и разворачиваюсь к двери. И дались мне эти лавры кофейного Санты.

Сзади слышатся шаги, отчего все нервные окончания подбираются к коже. Но не начинать же мне бежать? Я ведь Жданова-Леджер.

Люцифер перехватывает мой локоть еще до того, как я успеваю взяться за спасительную дверную ручку. Больно сжимает и, дернув, разворачивает к себе.

— Ты же вроде слышал моего брата? — шиплю. — Отмудохает тебя как иракская разведка Саддама Хуссейна.

— Лучше заткнись, на хрен, — рычит Серов мне в лицо, перехватывает мое запястье, впечатывая себе в грудь. — Замолчи.

Хамло. Я пытаюсь вырвать руку, но он так крепко держит, что от бессилия я перехожу в стадию тотального верещащего бешенства.

— С любительницей кошек так будешь разговаривать, Люци. Я на тебя в суд подам, понял? — эти слова не передают в полной мере моего возмущения, поэтому свободной рукой я замахиваюсь и отвешиваю ему звонкую пощечину.

Зрачки Серова расширяются одновременно со вспыхнувшими в них языками пламени, губы раскрываются.

— Сука, — последнее, что я слышу, перед тем как лишаюсь возможности ответить, потому что его рот затыкает мой, а рука задирает юбку.