24

Саша

— Саня, — сложив брови скорбным домиком, Катя смотрит на меня. — Прости, что ввязала тебя в это. Я ведь понятия не имела… Своими глазами этих девок видела: все как одна повторяли, что Серов их как ветеринар лягушек на столе препарировал.

— Да нормально все. Я же сама согласилась, а могла отказаться.

Катя с секунду давит на меня раскаянием во взгляде и, очевидно, убедившись, что я говорю серьезно, вновь сосредотачивается на чашке.

— Блин, это похоже мой последний капучино на ближайшие несколько месяцев. Придется переходить в режим экономии, пока не найду новое место.

На днях революционно-оппозиционная газета «Мы говорим правду» временно приостановила свою деятельность в связи с проверкой органов правопорядка. И вряд ли когда-нибудь ее возобновит, потому что в интернете ходят усиленные слухи о том, что главный правдоруб и по совместительству главный редактор неоднократно пускал в печать заведомо ложные статьи с заказными расследованиями по сфабрикованным обвинениям. СМИ, почуявшие запах паленной козлятины, ежечасно выбрасывают в интернет новую информацию: например то, что глашатай правды имеет трехкомнатную квартиру на Садовом, дом в Сареево и две машины, общей стоимостью в десять миллионов рублей. Теперь помимо проблем с налоговой, ему грозит судебное разбирательство. И пусть нигде не упоминается имя Серова, у меня нет сомнений, что это его сатанинских рук дело. В нашу последнюю встречу его решимость не вызывала сомнений.

— Найдешь что-нибудь, — успокаивающе треплю подругу по руке.

Жалеть «говорящих правду» у меня не получается, ведь из-за них я пережила самый унизительный момент в своей жизни. А еще при воспоминании о том роковом дне у меня каждый раз непроизвольно намокают трусы и теперь приходится таскать с собой в сумке запасные. Тоже повод.

— Угу, — угрюмо бурчит Катя. — Серов до тебя, надеюсь, не доберется. А то вдруг решит отыграться. Козел.

Он уже отыгрался так, что я потом сутки в прохладной ванне с раздвинутыми ногами сидела. Зато теперь я по-крайней мере получила доказательство, что в Екатеринбурге у нас с ним ничего не было. Такое бы я и впрямь запомнила. Черт, кажется снова нужно бежать с сумкой в уборную.

— Козел — твой начальник, Катя. Рогатая нечесаная скотобаза со свалявшейся шерстью и отвисшей мошонкой, из-за продажности которого пострадало много людей.

И по вине которого вместо красивой тройки в моей секс-графе теперь значится некрасивая четверка, которую китайцы, между прочим, считают очень несчастливым числом. Эта цифра четыре попользовалась мной как носком, наговорила гадостей и выкинула за дверь, ни разу не пригласив на свидание.

— Серов тебя с работы турнул, а ты его защищаешь.

— Я его не защищаю, но я за справедливость. Кто бы не заказал эту статью о нем, они хотели навредить.

— Говорят, это конкуренты, — Катя запрокидывает кружку и трясет, вливая в себя последние капли кофе. Я закатываю глаза и, подозвав официанта, заказываю для нее еще один двойной капучино. Побуду еще немного кофейным Сантой — черт знает, когда она найдет работу.

— Саня! — голос подруги вдруг понижается до шипящего шепота, она наваливается на стол, не переставая смотреть поверх моего плеча: — А это не Серов сейчас зашел? Я его только по фото видела, но вроде похож. Смачный, гад.

Помимо воли сердце екает, а голова поворачивается к выходу. Смачный гад действительно оказывается Люцифером: по обыкновению сдвинутые в переносице брови, намекающие на то, что земная жизнь ему опостылела, угольно-черные волосы и сияющая белизной рубашка от Армани. Предшественницы которой, кстати, сейчас ждут своей очереди на кремацию на мусоросжигательном заводе, после того как я в приступе гнева щедро полила их томатной пастой «Помидорка», представляя что это кровь из разбитого носа Серова. Да, в тот день я была настолько зла. Злюсь я и сейчас, до тех пор, пока вдруг замечаю, что в ресторан он пришел не один. К столу с ним подходит высокая худощавая девушка в черном платье, он выдвигает для нее стул, помогая сесть. От вида их двоих вместе в груди начинает расползаться что-то кислотно-жгучее, словно я съела пачку кайенского перца и запила свежевыжатым соком лимона. Девушка ничего. Не я, конечно, но очень даже. Гребаный мудила.

— Это Серов, да? — продолжает шептать Катя. — Блин, а если он меня по фоткам узнал?

— Максимум, откусит тебе голову, расслабься, — бормочу я, отворачиваясь. В легких неприятно колет и горят щеки. — Может, счет попросим?

— Саня, он сюда смотрит. Боже, боже, боже.

Мне стоит неимоверного труда снова заставить себя обернуться. Даже если он поимел меня возле стенки, я все еще Жданова-Леджер. Оргазм я получила, так что секс вышел с обоюдной выгодой, в офис к нему я устроилась с самой благородной миссией, правду утаила не со зла, так что причин прятать глаза у меня нет.

Люцифер смотрит на меня поверх острого плеча своей спутницы: лицо каменное, губы плотно сжаты, глаза гневно мерцают. Сука, сука,сука. Я нарочито медленно обвожу языком губы и, расправив плечи, скольжу ребром ладони по груди. Смотри в последний раз, козлина. Этого тебе больше никогда не достанется.