Эпилог

Три месяца спустя

Саша

— Тебе необязательно одеваться как на работу. Папа — поклонник стиля кэжуал, так что джинсы и футболка вполне подойдут.

Рука Кирилла замирает на белоснежной манжете, в глазах мелькает замешательство. Оу, а ведь кто-то нервничает.

— А чем плохи рубашка и брюки?

— Ничем, — спешу его успокоить. — Извини, я просто предложила.

Ладно, чего скрывать, я и сама нервничаю. Сегодня должен состояться финальный этап вливания Кирилла в семью: знакомство с мамой и папой. Деда он уже покорил, хотя тот никогда не признает это вслух. Как-то краем уха слышала, как они вдвоем в предбаннике материли министра экономразвития, а это о многом говорит. Да и с моим личным родственным бультерьером они сдружились на почве увлечения автомобилями. На днях Кирилл даже заявил, что присматривает себе Камаро.

Что-то пробормотав под нос, Люци начинает стягивать с себя рубашку. Обожаю. Ворчит, хмурится, но в конце концов делает все, как я говорю. Весь мой с потрохами. Любимый альфа-каблук.

— Как тебе, оказывается, идет красный цвет, — поправляю воротник его поло, когда мы садимся в машину. — Такой пусечка. Хочется тебя потискать.

Кирилл сводит брови к переносице и играет челюстью. Мне нравится его дразнить. Часто я делаю это специально, чтобы дать ему возможность утвердиться в сатанинском статусе и низвергнуть на меня кару. То есть, сексуально наказать.

— Можно, кстати, заехать купить маме цветы. Ну и Нике с Любой заодно.

Лицо Кирилла становится растерянным, и он, поморгав, просит Вадима остановиться возле ближайшего цветочного. Что же поделать, если он мне неопытным достался. Приходится самой подсказывать. К счастью, Люци быстро учится.

Вооружившись тремя букетами, выбранными под моим чутким руководством, мы возвращаемся в машину. Мама с папой прилетели в Москву около часа назад, и на один день планируют остановиться в дедовском доме, куда мы сейчас и направляемся. Я счастлива, что наконец увижу родителей, и одновременно волнуюсь. В маминой поддержке я уверена, а вот за папу переживаю. Очень хочется, чтобы он оценил мой выбор.

— Никак наш мамонт не расстанется с барскими замашками, — ворчит дед с крыльца. — Кучера своего на один день не мог отпустить? Сидит в машине, мух ловит, пока барин трапезничать изволит.

— Как вы своего отпустили? — насмешливо произносит Кирилл, кивая на дедовский гелендваген со спящим в нем Михаилом. — Он там, кстати, живой еще? Не проверяли?

— Поговори мне тут, — дед пожимает ему руку и смотрит на меня. — Ну, что, Саня? Не обижает тебя мамонт? А то папаша твой дюже волнуется, как бы в Москве тебя, сиротку, русские звери со свету не сжили. Не верит, что у Игоря Жданова под контролем все. Забыл, видно, кто жопку твою обосранную десять лет в раковине мыл.

Эта байка про мой грязный зад начинает походить на фетиш.

— Разумеется, никто меня не обижает, — фыркаю я и для достоверности прижимаюсь к Кириллу. — У нас полная идиллия.

— Вот и я ему говорю, что за тебя, лису, не хер волноваться. Вон какого модника с клумбой в руках на смотрины привела.

— Может быть, уже в дом пойдем? — шиплю я. Весь план по приручению мне запарывает.

В гостиной по обыкновению царит гвалт: Макс, Ника и племянники, разумеется, тоже присутствуют на ужине.

— Мам! — взвизгиваю от переполняющих чувств и с разбегу на нее напрыгиваю. — Я скучала.

Мама смеется, гладит мою поясницу, называет меня любимым «Санька». Надышавшись ее запахом, я отлипаю и иду к папе. В носу пронзительно колет. Последние две недели мы переписывались каждый день, и вот наконец, он здесь.

— Пока причин тащить твоего Кирилла во двор не вижу, — смеется папа мне на ухо. — Выглядишь хорошо.

— Ты хотел сказать, что я выгляжу прекрасно, — шепотом подсказываю я. — Я очень счастлива с ним, пап. Имей это в виду, когда решишь пытать Кирилла.

— Пытать? — папа выпускает меня из объятий, и с улыбкой заглядывает мне в глаза. — За кого ты меня принимаешь, Са-ша?

Я шутливо играю бровями.

— К чему скромности? Мы же с тобой одной крови.

— Может, закончите уже свои «сюсю-мусю»? — гаркает дед. — А то мы тут зевать все начинаем.

— Не завидуй, папуля, — с ухмылкой парирует папа и, обшарив взглядом пространство гостиной, сосредотачивается на Кирилле.

Все. Досмотр начался.

Мне всеми фибрами души хочется подойти к нему и помочь, но мой отважный сатана действует сам. Представляется маме и вручает ей букет — без улыбки, правда, но он ей вообще редко разбрасывается. Под сдержанное рычание Макса подходит к Нике и передает букет ей. У меня аж ладони потеют. Мой Люци самостоятельно протаптывает себе путь в нашу семью.

Когда очередь доходит до Любы, раздается недовольное ворчание деда:

— Мамонт, ты так мне жену избалуешь. Тебе на один вечер перед Саниным папашей выебнуться надо, а мне потом месяц подснежники в зубах домой таскать.

Я встречаюсь взглядом с мамой и начинаю улыбаться. Она незаметно вытягивает вверх большой палец и произносит одними губами:

— Красивый.

А еще очень умный и сексуальный. И ему нравится, как я ем.

— Кирилл Серов, — произносит Кирилл, протягивая руку папе.

Я невольно затаиваю дыхание. Вот он, исторический момент, которого я так ждала и боялась.

Папа опускает взгляд вниз, скептически оглядывает ладонь Кирилла, после чего ее пожимает.

— Я Гас Леджер, — произносит на английском. — Обидишь мою дочь — тебе pisdetz.

— Не обижу, — твердо отвечает Кирилл и тоже на английском. Грудь снова раздувается, словно в нее загнали галлон сжатого воздуха. Он ради этой встречи три месяца язык учил.

— Ну раз наш щедрый садовник всех одарил, — гаркает дед. — Пройдемте к столу.

Папа отпускает руку Кирилла и, обняв меня за плечи, быстро целует в макушку.

— Произношение у него так себе.

Я нащупываю руку Кирилла и сплетаю наши пальцы. Не собираюсь давать его в обиду. Даже папе.

— Но он, по крайней мере, может свободно изъясняться, — говорю нараспев. — А кто-то до сих пор знает только русский гимн, десять ругательств и слово «борщ».

Брови папы ползут вверх, и он начинает посмеиваться. Я тоже. Он никогда не мог устоять против моего природного обаяния.

— Ну, семья, — дед оглушительно хлопает и обводит глазами каждого из присутствующих. — Рассказывайте, как докатились до жизни такой.

В воздухе царит молчание. Макс беззвучно смеется, мама прикрывает зевок ладонью, а Кирилл закатывает глаза.

— Пора новую заготовку сочинить, папуля, — усмехается папа. — Двадцать с хером лет одно и то же слушаем.

— У меня для тебя плохие новости, сына. Игорь Жданов подыхать еще долго не собирается, так что готовься терпеть.

— Чего он тогда от меня разнообразия требует, — бормочет Кирилл.

— Ладно, — примирительно объявляет дед, поднимая бокал с вином. — Давайте выпьем за то, что дочь моя наконец перестала рожать и на родину приехала. Глядишь, так и все переберетесь. А чего? Вот у Максима какая рожа довольная. Да и Саня, сидя верхом на мамонте, не жалуется.

— Не дождешься, папа Карло, — цедит папа, возвращая бокал на стол. — Я еще подумаю, отправлять ли Машу с Никитой к тебе на каникулы.

— Пап, а знаешь что? — восклицаю я преувеличенно громко, чтобы заглушить ворчание деда. — Мы с Кириллом решили, что каждое лето будем на два месяца в Нью-Йорк приезжать. Он сейчас как раз дистанционные конференции осваивает и ищет проверенных исполнителей.

Папа нехотя отдирает взгляд от деда и смотрит на меня. Его лицо постепенно смягчается, глаза теплеют.

— Ты и на Рождество обещала приехать.

— Кирилл вчера билеты купил, — я кладу руку ему на колено, и губы сами растягиваются в улыбке. — Летим первым классом.

Папа пристально оглядывает прямо сидящего Кирилла и, откинувшись на спинку стула, щурит глаза.

— В баню сегодня пойдешь?

— Пойду, — спокойно Кирилл, удерживая его взгляд.

— Да пиздили мы его уже в бане, — ворчит дед. — Второй раз лишним будет. Да и не упомню я, чтобы твоя американская шкура шибко париться любила. Только веником замахнешься, так ты с полога съебываешься.

— Тебе показалось. Сегодня с тобой вдвоем посидим и посмотрим, кто быстрее в дверь вылетит, папуля.

— Всегда к твоим услугам, — хмыкает дед и бросает себе на тарелку кусок мяса. — Давайте уже жрать все начнем, а то гость наш заморский еще долго не заткнется.

— Не обращай внимания, — шепчу Кириллу на ухо. — Это их собственный способ сказать: я соскучился.

— Я начинаю думать, что действительно нравлюсь твоему деду.

Я не удерживаюсь от хихиканья.

— Это правда. Он от тебя без ума.

— Спортом занимаешься? — вдруг спрашивает папа, глядя на Кирилла через стол.

— Мастер спорта по боксу.

Папа щурится, достает зубочистку и засовывает ее в рот. Я ликую. Как же я могла забыть. Папа обожает бокс.

А дальше начинается блиц.

— Футбол и баскетбол?

— Хоккей.

— БМВ или Мерседес?

— Мерседес.

— IOS или Андроид?

— IOS, конечно.

— Джордан или Леброн?

— Коби (R.I.P. — прим. автора)

— Гас, прекрати, — шипит мама. — Не упомню, чтобы тебя так не пытали.

Папа притягивает ее к себе и целует, в один глоток допивает вино и подмигивает мне. Я выдыхаю. Люци ни на одном вопросе не засыпался.

— Тебе необязательно ходить с ними в баню, — шепчу, глядя как Макс, дед и папа маршируют на цокольный этаж.

— И сойти за ссыкуна? — иронично уточняет Кирилл. — Вот уж нет.

Я провожаю взглядом его удаляющуюся спину и сжимаю кулаки на удачу. Если что пойдет не так, дед своего протеже у папы отобьет.

Они выходят из бани спустя час. Дед что-то ворчливо объясняет папе, Макс с Кириллом идут чуть поодаль с перекинутыми через шею полотенцами, и я отчетливо слышу слово «Камаро». Уфф. Живой.

— Как все прошло? — обнимаю Кирилла за шею и заглядываю в глаза. — Компресс для спины снова понадобится?

— Мне — нет. А вот деду и твоему отцу наверняка пригодятся. Я думал, они друг друга поубивают.

Хах. Классика.

Мужские голоса удаляются и стихают, и я, воспользовавшись возможностью безопасно потискаться, тянусь к Кириллу губами.

— Люблю тебя.

Закрываю глаза и жду, когда он меня поцелует, но вместо этого слышу:

— Выходи за меня замуж, Саша.

Ох, Москва слезам не верит. Я затаиваю дыхание, впитывая смысл этих слов, и чувствую, как начинают подрагивать ноги. Не то, чтобы это прямо неожиданность… То есть, я конечно знала, что рано или поздно мы поженимся, потому что я люблю его, а он души не чает во мне… Весь мой, с потрохами. Но сейчас, когда Кирилл произнес это вслух, кажется, будто пол подо мной превратился в ленту эскалатора. Голова кружится, а в животе становится тесно и щекотно. Так во мне резонирует счастье.

— Согласна, — выговариваю голосом Пикачу. — То есть, я согласна. Да-да-да! Я еще как согласна. Я хочу выйти за тебя замуж. И огромный свадебный торт. И белое платье. И путешествие. И много-много гостей.

Лицо Кирилла заметно дергается с каждой моей новой фразой, но он все еще улыбается.

— Все будет, как ты захочешь, Саша.

А потом он достает кольцо. Я внутренне сжимаюсь перед тем как отщелкнуть коробку — а вдруг оно уродливое? Но нет, это же Кирилл. Со вкусом у него полный порядок — я тому доказательство. На синей подложке лежит идеальный бриллиант от Graff. Не в силах сдержать эмоций, я впиваюсь ему в рот, инициируя наш первый помолвочный поцелуй. Александра Серова- Леджер. Завтра же закажу новую гардеробную.

— Кирилл… — бормочу в процессе. — Тебе нужно будет сказать папе. А лучше спросить у него благословения. Он не то, чтобы старомодный… Просто поверь, что так будет лучше.

— Я уже спросил. И у деда твоего и даже у брата.

Уфф. Вот такой он, мой Кирилл. Может пропускать мелочи, но в самых важных вещах на него можно положиться. Официально: сегодня самый счастливый день.

Я обнимаю его обеими руками и тяну в гостиную, туда, где за столом сидит наша семья.

— Кирилл, знаешь, что я подумала?

— Что?

— Если я собираюсь взять твою фамилию, то жениться нужно точно в России.

— Это почему?

— Потому что дома меня все станут звать Саша Грей.

Конец!