Глава 12
В субботний ярмарочный день дел было по горло. Мне нужна была повозка, на которой я могла бы расположить свой товар. Мистер Доусон пообещал мне с этим помочь, но я нервничала, что он может забыть.
Дилли пришла очень рано, мы вместе складывали расписанную посуду в ящики. Подумав, я добавила и неокрашенную тоже, вовремя сообразив, что люди могут отдать предпочтение чему-то привычному.
— Наташа, мистер Доусон приехал! — закричала моя стрекоза. Я вышла его встретить и поблагодарить.
— Освоились вы, мисс? Привыкли к дому?
Я вспомнила Джастина в своей постели и ответила со всей искренностью:
— Да, мистер Доусон, мне здесь очень хорошо! — он расцвел от удовольствия и начал переносить ящики в телегу.
Мы подобрали мне место на площади, можно было начинать. Через пару часов я уже перезнакомилась практически со всеми жителями Городка. Мои расписные горшки уходили бойко. В этих местах они были экзотикой. Эбби захотела купить парочку, но не смогла выбрать и набрала пять штук разных расцветок и размеров.
— Я помогу! — взяв ее покупку, я направилась к хлебной лавке, оставив Дилли за главную, отчего та напустила на себя важный и гордый вид.
— Эбби, давно хочу вас спросить каким был тот мужчина, который жил у вас? Давно это было?
Абигейл с испугом глянула на меня, но я успокаивающим голосом беззастенчиво соврала:
— Не бойтесь, мне отец Джастин рассказал. Вы можете мне довериться.
Эбби вздохнула:
— Это года два назад уже было. Марк его звали, мистер Марк Ситтон. Да только я думаю не его это была фамилия.
Я перебила:
— А почему вы так решили?
— Так он отзывался не всякий раз, когда его звали по фамилии, — бесхитростно объяснила женщина.
Марк… Марк… Забавное совпадение. Воспоминания унесли меня на две жизни назад, когда я встретила своего Марка. Тот мир был реальностью какого-то кошмарного будущего. Во всём доминировали мрачные удушающие цвета, отовсюду звучала зомбирующая тревожная музыка, а еда на вкус была жутко химическая. Там у меня постоянно болела голова, как от сильной интоксикации. Бродила словно чумная, не зная, с кем поговорить. Люди вокруг были похожими на синтетических.
Марка я встретила в одном из баров на окраине, где было потише, чем в центре. Он сразу бросился мне в глаза своей непохожестью на других. Его внешний вид был обычным, человеческим, старомодным. Измученная этим кошмарным миром, я буквально вцепилась в него. Марк тоже оказался путешественником, но в отличии от меня, он управлял своими перемещениями сам.
— Как ты это делаешь, Марк? Мне так хотелось бы убраться отсюда. — заводила я обычную вечернюю шарманку. Он неизменно качал головой:
— Это бессмысленный разговор, Натали. — так меня называл только он. — У каждого из нас свой путь, своя миссия. Я не знаю, что ты должна отработать в себе или где-то, чтобы тебя перестало швырять.
Я отчаянно держалась за Марка, хотя, как человек он не нравился. Он был холодным и циничным. Чем-то он меня даже пугал. Он ничего плохого мне не сделал, но я чувствовала, что человек он жестокий. Мы прожили с ним в той реальности почти год, а потом я внезапно переместилась туда, где родила впоследствии Лису. Несколько раз я задумывалась, мог ли быть Марк ее отцом, но помнила, что между нами ничего не было последние месяца три — я отдалилась от него и мы просто жили под одной крышей. Как обычно, небольшой отрезок времени перед перемещением был несколько размыт у меня в голове.
Больше ничего Эбби мне не сказала, кроме того, что пробыл он не долго, хотя гости обычно покидают их летом, в день летнего солнцестояния, а этот Марк Ситтон ушел через пару дней, хотя дело было весной. Краем глаза я увидела, как к моей телеге подошел Джастин, а Дилли отчаянно машет мне рукой. Я торопливо попрощалась с Эбби и пошла обратно.
— День добрый, — Джастин улыбнулся мне своей ясной улыбкой, а я полетела внутри себя какую-то бездну от нахлынувших противоречивых чувств. Вчера ночью я пыталась уговорить его поехать за информацией, но он твердо пресек мои уговоры, сказав, что поехать сможет только в конце декабря — в Рождество он должен быть здесь и провести службу. Потом путь предстоял долгий, почте этот вопрос доверить было невозможно, слишком опасно.
Я поздоровалась, соблюдая все условности, а затем достала для него тот самый кувшин с одуванчиками и попросила принять в подарок. Для мистера Доусона, Эннет и Феломены я тоже приготовила подарочки из своих шедевров.
Улучив минутку, я спросила так, чтобы слышал только он
— Ты придешь сегодня? — похоже, он перестал сопротивляться, потому что ответил ни минуты не колеблясь
— Обязательно! — и помахав рукой Дилли, он пошел дальше.
Я чувствовала себя глупой и влюбленной. Однако тут же ощутила угрызения совести, что могу радоваться, когда Лиса так далеко. Но что я могла с этим сделать? Джастин мой единственный путь обратно, может не так уж и плохо, если по пути я смогу хоть немного любить и быть любимой.
Тем временем народ на площади стал расходиться, ярмарка сворачивалась. Я осмотрела остатки своих плошек и кувшинов. Совсем даже неплохо. Такими темпами до Рождества я точно рассчитаюсь с Джастином. Мы с Дилли дождались мистера Доусона, который тоже закончил свою торговлю и доставил нас домой.
Я накормила Дилли-дил, послушала ее щебетание, и оделась, чтобы проводить ее до дома, потому что уже смеркалось, к тому же корзинка с горшочками для Феломены оказалась тяжеловата.
— Наташа, — вдруг спросила моя птичка, прервав саму себя, — а священники могут жениться?
Я вздрогнула в испуге, что чем-то выдала себя, пока пялилась на Джастина. Но девочка смотрела на меня безмятежно, я успокоилась и с трудом выскребла из своей памяти какие-то скудные познания об этом факте.
— Викариям вроде бы можно жениться, но только до вступления в сан, — неуверенно ответила я и спросила осторожно. Почему ты спросила?
— Не знаю, — застенчиво ответила Дилли — просто подумала, что отец Джастин мог бы жениться на тебе и ты бы тогда точно никуда от нас не уехала.
Я про себя отметила ее чуткую интуицию и рассмеявшись потрепала по волосам. Вдалеке показался дом, который стал моим первым здесь жилищем. Приятно было снова видеть его.
Феломена расцвела от неожиданности увидев меня, расхваливая и разглядывая горшочки, которые очень вписались в ее уютную кухню. Я между прочим рассказала ей, что отец Джастин готов поехать после Рождества, чтобы узнать можно ли мне вернуться домой. Она задумалась, затем медленно кивнула
— Что ж, очень хорошо. Пусть поможет тебе, надеюсь, что поможет.
У меня в груди разлилось тепло от ее участливого тона. Вспомнила, что я обещала подготовить ей черенки и объяснить, как делать прививку деревьев. Обязательно нужно сделать это в понедельник, надеюсь до этого времени не выпадет снег.
— Оставайся сегодня здесь, Наташа. — предложила Фанни-ма. В другое время я бы осталась, но ведь придет Джастин, а я не хотела терять ни одной минуты с ним. Кто знает, сколько нам отмеряно. И он, конечно, был совершенно прав — и у него, и у меня было кое-что важнее этой внезапной любви. И мы оба знали, что это закончится в любой момент. О том, что я могу и не иметь возможности вернуться, я даже думать не хотела.
Так размышляла я уже по дороге домой, шла я очень быстро, темнота стояла непроглядная. Городка еще не было видно. Я уже боялась, что заблудилась. Хотя с дороги я не сворачивала, но страх накрыл меня с головой, когда я представила, что могу плутать так всю ночь и замерзнуть к чертовой матери. От ужаса и холода я дышала часто, как собака.
И когда вдали показались огоньки за окнами домов, я с облегчением припустила со всех ног. Грешить, любить, ждать и надеяться.