Глава 32

Я возвращаюсь в отель уставшая. Туризм иногда утомляет, а я гуляла до победного, чтобы как можно меньше времени провести одной в четырех стенах. Я быстренько разбираю чемодан и иду в душ, потом наношу любимый крем с кокосовым ароматом и стараюсь не крутить в голове предстоящий разговор. Не хочу заготавливать речь и придумывать возможные ответы Марка или Раса, все равно никакого толка. Только нервотрепка.

Уж сколько раз я думала, что теперь всё наладится. Пойдет по счастливому курсу, я перестану нервничать и сомневаться в том, что ждет меня завтра. Но жизнь не любит постоянство в радости, скорее черная полоса встанет на повтор, чем белая.

Я слышу шорохи и выхожу из ванной комнаты в махровом халате. Вижу Раса, который скидывает ботинки и что-то ищет взглядом.

— Меня потерял? — я подаю голос и иду к нему навстречу. — А где Марк?

— Он сейчас, — Рас кивает. — Задержался в лобби, звонок у него.

— У него вечно звонки, — я устало выдыхаю, подхожу ближе и забираю из рук Раса его пиджак, который он уже хотел бросить на тумбу. — Я повешу.

— Ты слишком заботливая, красотка.

— Вы ужинали?

— Да, в офисе. Надеюсь, ты не ждала нас?

— Я гуляла по старому городу, а там одна кафешка соблазнительнее другой. Так что у меня не было шанса остаться голодной. Но я прихватила с собой выпечку из французской пекарни.

Рас глупо улыбается и подвисает на месте. Он просто стоит и смотрит на меня, вообще не двигается.

— Что? — я поднимаю брови и бросаю на него подозрительный взгляд.

— Ничего, — он улыбается шире. — Ты так мило щебечешь…

— Боже, Рас! Что за словечко?!

Мне становится смешно, но потом я понимаю, что на самом деле он имеет в виду. У него были не самые замечательные последние дни, и он видно соскучился по легким разговорам, по улыбкам и шуткам, по женскому мягкому тону…

— Ты очень красивая, Мира, — он понижает голос, из-за чего звучит ужасно искренне. — Я думал о нашем разговоре в такси, пока ехал сюда.

— Я наговорила тебе всякого на эмоциях…

— Ты нервничаешь и сомневаешься, я понимаю. И еще ты боишься. Поэтому ты торопишься, ты хочешь побыстрее во всем разобраться и даже согласна рубить с плеча.

— Рас, я…

— Дай мне договорить.

Он подходит вплотную и кладет ладони на мои плечи.

— Никто не любит чувство неопределенности, — он улыбается по-другому, теперь на его жестких губах грусть. — Но дай мне время, не выкидывай меня из своей жизни…

— Черт, Рас! — я вскипаю и выбрасываю ладони наверх, накрываю ими его губы, чтобы он перестал говорить ужасные вещи, и шумно дышу, стараясь хоть так выплеснуть злость. — Что же ты говоришь? Да что с тобой?!

Он качает головой, пытаясь стряхнуть мои ладони. А когда не выходит, накрывает их своими пальцами. Крепко сжимает и все-таки уводит мои руки вниз.

— Кларисса манипулирует мной, — произносит он устало. — Я это знаю и вижу. Я злюсь на нее и частенько хочется то переломать всё к черту, то выть. Но это ничего не меняет… Ты отказалась от своего брата, когда он стал зависимым от игр? Ты же все равно помогала ему?

— Первое время. И второе, — я усмехаюсь. — Потом у меня уже не спрашивали хочу я ему помогать или нет, у меня просто забирали всё, что могли, в счет его долгов.

— У Клариссы первое время. С ней впервые такое, она оказалась не готова к моему уходу и, когда узнала, что беременна, убедила себя, что у нас снова будет семья. Настоящая. Она в каком-то смысле сейчас больна… Живет не в реальности, а в своих мечтах.

— Ты собрался потакать им?

— Нет, — Рас отрезает с решительностью. — Но она мой близкий друг и она носит моего ребенка. Я просто должен ей помочь.

Как я помогала брату.

Я понимаю его мысль.

Опускаю голову и разглядываю телесные пуговицы на его рубашку. Мне плевать на их цвет, но мозг почему-то цепляется за незначительные детали. Зато постепенно дыхание приходит в норму и я неожиданно обнаруживаю себя в горячих руках Раса. Он притянул меня к себе и запер в крепких объятиях.

— Значит тебе нужно время, — произношу ему в грудь. — Сколько?

Он молчит, подбирая слова.

— Мне нужен срок, Рас.

— Месяц.

Я легонько дергаюсь, но Рас удерживает меня на месте. Я бьюсь всего пару мгновений, а потом поддаюсь его силе и затихаю.

— Марк не захочет меня делить через месяц, — говорю совсем тихо.

Мы не успеваем договорить. Дверь после глухого щелчка открывается и в номер входит Марк. Он смотрит на меня, потом на Раса, хочет изобразить легкую или хотя бы безразличную улыбку, но я вижу по его глазам, что ему всё это не нравится. Он напряжен так, что меняется мелодика его движений. Более рваная, угловатая… Он сам не свой.

Какой месяц?

Боже, о чем говорит Рас?

Марк уже держится из последних сил.

Вообще все держится из последних сил. Наш мир, союз, наше будущее…

Но я все еще надеюсь и надеюсь склеить.

Я подхожу к нему и целую в губы, провожу пальцами по острым скулам. Марк щурит глаза и смотрит на меня так, словно я припрятала нож за спиной. Или очень неприятную новость. Другое объяснение, почему я вдруг так нежна с ним, ему на ум не приходит.

— Рас сказал, что вы уже поужинали. Может, тогда телек посмотрим? Или фильм какой? Я так устала, что с радостью повалялась бы на диване.

Никто не против. Марк находит в баре бутылку вина и решает, что бокалы — это излишки цивилизации. Я смеюсь, наблюдая, как он по-варварски распечатывает бутылку и делает несколько жадных глотков из горлышка. Он отдает бутылку мне, а сам снимает с себя пиджак и рубашку.

— Погаси общий свет, — прошу у Раса, я тоже отхлебываю из бутылки и мысленно проклиная Марка, он выбрал сухое вино, которое я могу пить только за обедом.

Рас щелкает выключателем и оставляет лишь легкую подсветку. Сумрак и уют, это расслабляет лучше алкоголя. Марк подходит к разложенному дивану, на котором я уже устроилась, и нагло любуется моим телом. Халат сбился, оголив мои ноги, да и вырез на груди получился очень откровенным. Я не поправляю, а, наоборот, легонько выгибаюсь. Как рефлекс, я вижу густой взгляд Марка и делаю так, чтобы он стал еще крепче.

Я не хочу больше мучать его, я и так заигралась, переживая за отношения с Расом. Я по большому счету наказывала Марка за бредни в собственной голове. Я так боюсь, что снова случится беда, что пытаюсь контролировать каждую мелочь, кручу в голове сотню вариантов и решаю за других, что они должны делать и чувствовать.

Рас лежит рядом и тоже переводит взгляд на меня. Я чувствую его и отвечаю ему тем же. Наши взгляды пересекаются, прорезая меня насквозь сомнением. Оно до сих пор горит в глазах Раса, он сам пришел в номер, лег рядом со мной, но по-прежнему сдерживается. Он не дотрагивается до меня, хотя между нашими телами всего несколько сантиметров.

Это даже больно.

Зачем он тогда приехал?

Зачем остался в общем номере?

Я тянусь к нему сама и обнимаю ладонями его лицо. Рас зависает на мгновение, прикрывая глаза, но потом дергает меня и наваливается сверху. Я вдруг оказываюсь под ним и не успеваю ничего сделать. Его буквально срывает с тормозов, Рас набрасывается на мой рот и неистово жадно целует. Я постанываю и едва справляюсь с его напором, он трахает мой рот языком. Ни черта это не поцелуй, Рас врывается в меня и проталкивает язык глубже, обводит каждый мой уголок и дышит сквозь рычание.

— Рас, Рас, — я задыхаюсь.

Утыкаюсь лицом в его плечо, чтобы выпросить передышку. А сама дрожу под ним и не знаю, как унять безумие. Все не так как раньше, что-то сломалось и идет не по дорожке взаимного желания, а словно по осколкам. Каждый шаг приносит боль, но и остановиться никак.

— Я не должен, — произносит шепотом Рас, — не должен…

Или мне мерещится?

Я не знаю точно, но он снова тормозит. Я лежу под ним и вижу, как ходят желваки под его кожей.

— Не хочешь меня? — наверное, за меня говорит уязвленное женское самолюбие, но так или иначе я произношу вопрос вслух.

Я ощущаю, как прогибается диван с другой стороны. Марк становится ближе, но он не перехватывает инициативу. Вновь, как в том чертовом такси, дает нам с Расом сперва разобраться между собой. А мне уже душно под ним и плохо до судороги. Мое сердце напитывается ядом, я как будто умоляю трахнуть меня, забыть хоть на пару мгновений о другой девушке и отыметь меня.

Рас обхватывает мое плечо и переворачивает меня на бок. Стон разочарования слетает с моих губ, когда я понимаю, что он хочет сделать это сзади. Он возбужден, я чувствую бедром его стояк, но почему не лицом к лицу? Почему так?

Если бы я могла, я бы выключила все вопросы. Вырвала их к черту из своей головы, но я не могу забыться. Слышу, как звенит пряжка ремня, как Рас расстегивает ширинку, а вместо предвкушения думаю о том, что выпросила этот секс.

Боже…

Что со мной?

Почему я думаю об этом?

Я запрокидываю голову и вижу Марка. У него злое почти черное лицо. Он смотрит, как Рас подстраивает мое тело под себя, и собирается трахать. Жилы на его шее превратились в канаты, а в зрачках бездонное черное море. Пустота.

— Ааа… ах…

Рас входит в меня. Его член таранит меня жестким толчком, от которого я захлебываюсь. Тело выкручивает канатами, а перед глазами появляется мутная пелена. Я только пытаюсь цепляться за Марка, который где-то рядом. Я слышу его дыхание, которое больше напоминает рычание загнанного животного. Мое тело проскальзывает по кожаной обивке дивана с каждым толчком Раса, он запускает ладонь мне между ног и ласкает клитор.

Находит правильную точку и все-таки запускает по моему кровотоку удовольствие. Я подрагиваю и чувствую, как тело покрывается капельками пота. Мне жарко, тесно и… пусто. Одновременно пусто. Я протягиваю ладонь и ищу Марка. Пытаюсь позвать его, но Рас положил ладонь мне на рот, чтобы зафиксировать на месте и заставить принимать себя на всю длину. Он вколачивается в меня толстым членом, отпустив все тормоза, и повторяет мое имя.

Но я перестаю слышать его, когда до меня дотрагивается Марк. Он отбрасывает пальцы Раса, зажимает мой подбородок и без лишних прелюдий заставляет меня распахнуть его.

— Шире, — бросает Марк приказом.

Я делаю и ощущаю, как моих губ касается его эрегированный член. Марк выдыхает со свистящим отзвуком и толкается глубже. Насаживает мой рот на свой ствол, обнимая одной рукой шею, чтобы помогать мне. Я расслабляю горло для него и принимаю каждый толчок. Смачный и злой, он пытается сдерживаться и не делать мне больно, но сейчас его ведет вперед не страсть, а злость.

Я чувствую это.

Я принимаю это.

Я растворяюсь в этом.

Рас меняет наклон, поворачивая мое тело, и я падаю в пульсацию, как с обрыва. Я теряюсь на несколько мгновений, и только слышу, как кончает Рас, изливаясь на мою поясницу. Марк же просто отстраняется.

Я отворачиваюсь, пряча лицо от влажных поцелуев, и привожу дыхание в порядок. Всё вокруг замирает и мне стоит нечеловеческих усилий произнести слова вслух. Я прошу Марка отнести меня в душ.

Он молча делает, заворачивая меня в собственную рубашку. Проносит через весь номер и захлопывает за нашими спинами дверь. Потом опускает меня на бортик ванной, тянется к кранам и все время тяжело почти что загнанно дышит.

— Марк…

— Блять, Мира! — неожиданно вспыхивает он, выпуская все эмоции огненной вспышкой.

Я рада, что он успел включить воду. Она заглушит крики.

— Этого больше не будет! Никогда!

— Не кричи, пожалуйста.

— Не кричать?! Отлично, Мира, отлично! Может, нам вернуться и продолжить?! Мне дальше смотреть, как этот мудак трахает тебя?

Я собираю руки в замок на груди, но Марк не дает мне. Он срывает с моих плеч рубашку. Замечает, что она перепачкана в сперме Раса, и замирает на месте. Он закрывает глаза и явно приказывает себе сдержаться. Не переломать всё в номере, а сцепить кулаки и выдохнуть.

— Я готов был делить тебя, когда видел, что он любит тебя, — произносит Марк ледяным тоном. — Я видел, что ты нужна нам обоим… Как воздух. Мне приходилось ломать себя, но я понимал ради чего. А сейчас, — он снова выдыхает, сжимая кулаки до побелевших костяшек, — сейчас он ноги об тебя вытирает. Сколько раз он уже упомянул Клариссу? Он еще не попросил тебя покрасить волосы в ее цвет? Чтобы ему было не так стыдно трахать тебя?

— Марк, пожалуйста.

— Он ничтожество. Как и его папаша. Он будет метаться и искать место потеплее до последнего, он не хочет за решетку и не хочет проиграть мне. Он будет трахать Клариссу, чтобы она держала отца от него подальше, и будет трахать тебя, чтобы ты как сейчас смотрела на меня мокрыми от слез глазами и просила не трогать его.

Я не ожидала услышать такие слова от Марка. Они ложатся нестерпимым грузом на мое сердце. У меня чувство, будто он произнес за меня то, что я даже в мысли боялась оформить. Я слишком боялась разочарований и была готова снова и снова закрывать глаза. Но Марк прям и до жестокого честен, чтобы дать мне и дальше жить в мираже.

— Хватит, Мира, — добавляет Марк. — Он больше не дотронется до тебя.

Я потеряна и смотрю на него пустым взглядом. Я не готова так быстро принимать решения и по нутру чиркает ноготок упрямства. Мне не нравится, что Марк всё решает за меня. Я понимаю, что он взвинчен и выбирает не лучшие слова из-за злости, но он перегибает палку.

— Марк, ты не мой хозяин…

— Я твой мужчина, — отрезает он. — Я вижу, что он делает тебе больно.

— Нет, — мотаю головой, воспринимая его слово буквально, будто он говорит о физической боли.

— Тебе понравилось, как он поимел тебя? Сейчас? По твоим глазам не скажешь. Ты просто слаба перед ним, он твой первый и он парень, которого ты любила как сумасшедшая в девятнадцать. У него чертов карт-бланш, он может унижать тебя снова и снова, пока ты, наконец, придешь в себя. Но я не позволю. Я уже сейчас вижу, что тебе плохо. Черт, Мира…

Он с силой выдыхает, чтобы не выругаться намного грязнее. Марк подходит ко мне вплотную и накрывает горячей ладонью макушку. Мягко проводит, лаская, он опускает руку ниже и обхватывает мой подбородок, как на диване, когда раскрыл мой рот, чтобы вставить свой член.

— Я тоже был груб с тобой.

Он наклоняется и целует меня, с предельной удивительной нежностью. Я чувствую его губы, язык, он словно слизывает с меня грубость, которую позволил себе, поглаживает пальцами и опаляет кожу согревающим дыханием.

— Прости меня, — добавляет Марк тише. — Прости, малышка.

— Всё хорошо.

— Нет, не хорошо. Я повел себя как мудак.

— У нас давно не было секса, я понимаю…

— Три дня? Ты правда думаешь, что я настолько животное? — он грустно усмехается. — Откуда это в тебе, Мира? Тебе всех надо оправдать.

— Не знаю, — я пожимаю плечами. — Может быть, из-за брата? Я долго его оправдывала.

Щелкает замок, обрывая наш с Марком диалог. На пороге ванной появляется Рас, который переводит на нас внимательный взгляд.

— Все в порядке? — спрашивает он. — Мне показалось, я слышал крики.

Марк тут же поднимается на ноги и закрывает меня от Раса, будто я на самом деле нуждаюсь в защите. Я сижу совершенно голая и мне становится неуютно. Я нахожу взглядом полотенца на полочке неподалеку, но мне почему-то вдруг кажется, что мои ноги не уйдут далеко.

— Мы разберемся, Рас, — с вызывающим холодом произносит Марк. — В номере есть другой туалет, если тебе надо отлить.

— Ты чего завелся? Мира, все хорошо? — Рас отклоняет корпус и смотрит на меня.

Я лишь киваю.

— Не лезь к ней! — Марк заводится и включает каток. — Вы с папашей привыкли, что Миру некому защитить. И можно делать, что хочешь, подставлять, забирать деньги, унижать… Но я не ее никчемный брат, я не буду смотреть на это дерьмо сквозь пальцы.

Рас хмурится и останавливается, почуяв, что Марк ни разу не шутит.

— Твой отец изображал друга семьи Миры, пока не убил ее родителей. Отлично изображал, на пятерку просто. Смотрю, ты у него научился, даже превзошел папашу, — Марк гадко усмехается и разминает плечи, как делают боксеры перед схваткой.

Я смотрю на его широкую спину и все же нахожу силы, чтобы подняться на ноги. Меня больше не беспокоит нагота, я только хочу не допустить драку. А она зреет, ее обещание висит в воздухе. Марк срывает последние ограничители и произносит все то, что не давало ему покоя последние дни.

— Ты стал шелковым, как только у Миры появились деньги.

— Я отдал ей их, — огрызается Рас. — Ты забыл? Я сам вернул Мире ее наследство!

— Вернул? Так просто? Или ты перекинул деньги с вашего семейного счета, который уже давно контролирует отец Клариссы? Он достал тебя, да? Начал перекрывать кислород? — Марк смеется. — Ты заматеревший прожженный сукин сын. Я просмотрел все документы и счета и больше не верю ни единому твоему слову.

— У тебя крыша едет…

— Ни хера. Ты увидел, что Мира все та же хрупкая наивная девчонка, которая до сих пор любит тебя. Ты понял, что ей можно отдать деньги, а потом забрать их назад, как это уже было с ее братом. И ты заделал ребенка Клариссе для подстраховки, если вдруг тесть начнет лютовать.

Я ловлю Марка за локоть. Я хочу удержать его удар, но вдруг понимаю, что мне самой нужна опора. Его слова бьют меня, а не Раса.

— Марк, пожалуйста, — шепчу. — Не нужно…

— Мира, не слушай его! — Рас повышает голос, а его ботинки скрипят, когда он делает шаг ко мне. — Он совсем поехал…

— Заткнись, сука! Я уничтожу тебя, если она позволит. Сотру в порошок всю вашу семейку. Ты меня слышишь? Проваливай прямо сейчас, сделок больше не будет!

— Мира…

Голос Раса становится последней каплей. Я теряю собственное тело и больше не могу держаться за Марка. Как вспышка черного, я проваливаюсь в пустоту и теряю сознание.