Глава 13
Принято полагать, что во всем есть свои плюсы. Я решила пойти против системы и уйти в минус, полностью погрузившись в свои переживания. Четко и ясно я осознавала лишь одно — я невероятно устала работать. Накопленные к тому дню сбережения, плюс откат за выходку в ресторане своей спутницы от Покровского, плюс расчет в его фирме, который я получила уже в понедельник — все это дало возможность, которой раньше у меня не было никогда — немного побездельничать и хотя бы попытаться восстановить силы.
Сильные эмоции нашли неожиданный выход — я снова взяла в руки карандаш и альбом. Много гуляла, рисовала прямо на улице, заходила в кафе погреть руки о чашку кофе и снова отправлялась кормить свою меланхолию унылыми серыми пейзажами. Неудивительно, что поздняя осень с голыми деревьями и слякотью от первого снега под ногами как нельзя лучше гармонировали с моим внутренним миром.
Саша, конечно, всеми силами пытался раскачать меня. Один раз я даже поддалась его уговорам, и он затащил меня на какую-то совершенно дикую студенческую вечеринку с громкой музыкой, морем алкоголя, раскованными довольными жизнью девушками и наглыми парнями. Ничего из вышеперечисленного кроме недоумения во мне не вызывало, а последнее откровенно раздражало, но я старательно расточала улыбки и много танцевала, чтобы поменьше пить и не выглядеть при этом белой вороной, позоря брата. Так, к моему удивлению, вернулся интерес ко второй страсти. На следующий день я нашла студию современных танцев почти в самом центре и посетила одно занятие, после которого оплатила абонемент на полгода. Познакомилась с новыми интересными людьми, сумасбродными горячими и творческими, как-то незаметно для самой себя влилась в их тусовку и началась наполненная новыми впечатлениями, но все такая же нищая, как и в тяжелые пятнадцать жизнь.
Сбережения подходили к концу, я не жалела ни о рубле из потраченных, но понимала, что пора искать работу, если в следующем месяце намерена хотя бы оплатить квартиру. Сообщила своему наставнику о том, что, вероятно, буду прогуливать часть тренировок по причине тотальной финансовой ямы, в которой снова оказалась и получила потрясающее предложение, от которого, как выяснилось много позже, лучше бы отказалась. Много, много позже.
— Все складывается наилучшим образом, — Богдан говорит быстро и восторженно, чем немного напоминает брата. Немудрено, что я сразу же прониклась к нему симпатией. — Я не был уверен, что подобный формат тебе подходит, поэтому не предложил, когда узнал сам, но деньги заплатят приличные, а работа всего на три вечера. Правда, будет конкурс. Желающих много, а танцоров требуется всего пять. Три девушки и два парня. Вместе пойдем!
— И вместе пройдем! — заряжаюсь его энергией и позитивом.
Проект, конечно, просто сумасшедший. Когда на следующий день мы приехали в павильон, я поначалу просто стояла с открытым ртом и круглыми от восхищения глазами.
— Нереально, Бонь… — шепчу, хватая нового друга за рукав.
— Нереально будет, когда в будку диджея зайдешь ты. Иди переодеваться и покорять!
Я ужасно нервничала. Куратор проекта смотрел с надменной брезгливостью на мой скромный в обычном свете наряд, но мы с Богданом подготовились и все тщательно продумали. И когда я преодолела пять ступенек до будки, когда выключили свет, началась настоящая магия.
Проект не отличается особой оригинальностью в мировом масштабе. Еще в 2010-м в столице Перу городе Лиме английским художником Домиником Харрисом была представлена инсталляция, объединяющая свет, музыку и танец, но для нашего города подобное — настоящее событие.
В огромном крытом павильоне установлена специальная площадка, на которой размещены сорок девять светящихся шаров разного размера, — с человеческий рост и поменьше — каждый из которых может отобразить около миллиона цветов и оттенков. По периметру этой площадки находятся несколько будок для «диджеев», которые управляют всем этим волшебством, подменяя друг друга. Светомузыка — не ново. Весь секрет и смысл заключается в том, что стоит «диджею» только пошевелиться, как зазвучит определенная музыка, а определенный шары из этих сорока девяти поменяют свой цвет. То есть, несколько человек по очереди управляют своими телами светом и звуком. И это просто нереально!
Пол в будке подсвечивается и меня неплохо видно, а вот мое тонкое белое платье-пачка с люрексом и длиной немного ниже колена практически испаряется. Пуританское бесшовное белье телесного цвета позволяет мне чувствовать себя уверенно, но со стороны зрителей я будто голая, окутанная мистическим полупрозрачным облаком пышной невесомой юбки.
Меня так долго не останавливают, что я забываю, где нахожусь, полностью погружаясь в музыку своего танца. Мурашки по коже носятся беспрерывно, ритм выходит на какой-то совершенно иной уровень. Я стою фактически на одном месте, используя много балетных движений, но адаптирую под возможности собственно тела, и улетаю.
На следующий день мы узнаем, что инсталляцию перенесли и запустят лишь спустя месяц.
— Странно, — заявляет Богдан уже, должно быть, в сотый раз, попивая свой латте в кофейне, куда я устроилась официанткой. — Это не просто какой-то там уличный художник, а серьезный и уважаемый, да ты и сама видела, все работало идеально!
— Я — нет, — фыркаю, ставя на стол терминал для оплаты. — Я оргазмировала в будке, мне вообще не до того было. Не забудь оставить чаевые.
— Вымогательство — статья. В курсе? — строит притворно недовольную мину Богдан, чей кошелек регулярно пополняет владелец студии, выплачивая соизмеримую его талантам заработную плату. А Богдан — действительно талантливый танцор и преподаватель.
— И не скупись, — мурлычу на прощание.
Когда я, вновь поглощенная повседневностью, уже и думать забыла о проекте (а через месяц его так и не запустили), мне неожиданно позвонили. Меня взяли! От счастья хотелось прыгать на кровати, подняв руки вверх и касаясь пальцами потолка, которого, по ощущениям, достигла в своей «карьере» танцовщицы, но вдруг посыпались не самые приятные нюансы. Облажаюсь — не заплатят ни гроша. Вход — исключительно по пригласительным и нет ни одного свободного, то есть, я даже Сашу не смогу позвать. Начало — завтра, а значит, придется прогулять реальную работу, за которую мне платят реальные деньги. И Богдана не взяли. Вообще никого из студии, хотя пробовались многие.
Призрачная мечта столкнулась с реальностью лоб в лоб, но время на раздумье мне не дали. И я согласилась.
Чтобы унять тремор в конечностях, в гримерке я рисовала. Сильно смущал тот факт, что кроме меня никого в комнате не было, появились невеселые мысли, что это какой-то развод, инсталляцию давно разобрали, а в павильоне меня ждет крайне неприятный сюрприз. Почти угадала.
Едва я открыла дверь, ведущую в главный зал, поняла, что все переделали. Что будка осталась лишь одна и установлена она в самом центре. Что в павильоне не меньше сотни изыскано одетых гостей, курсируют официанты с шампанским и легким закусками. Они приглушенно разговаривают в ожидании начала шоу. В ожидании меня.
Нервно сглатываю, пытаясь пошевелить хотя бы одним пальцем. Получается с трудом.
— Вера, пора, — куратор провожал меня от самой гримерки и сейчас позволил оценить масштабность и значимость, немного притормозив. — Вы выглядите напуганной, а должны — польщенной. Ради Вас тут все переделали.
— Это слишком большая ответственность, — хриплю враз севшим голосом.
— Вы ничего не теряете. В худшем случае я наору на Вас в гримерке и оставлю без оплаты.
— И сколько по времени я должна танцевать?
— Сколько потяните. Но упираться не стоит, зритель тоже устает. Если выйдет слишком коротко, после перерыва повторим. Все, идите. Ориентируйтесь на световую полоску на полу.
Он поднимает вверх руку, подавая сигнал, осветитель выключает верхний свет и павильон погружается в темноту. Я мягко ступаю в своих пуантах с нежными атласными лентами на щиколотках, чувствую на себе взгляды из темноты, но вижу только полоску света по полу и будку. Я словно небольшой частный самолет, набирающий скорость на взлетной полосе, готовлюсь унести весь этот пропитанный шампанским и дорогими духами бомонд на запредельную высоту. Поднимаюсь по ступенькам, занимаю позицию в центре будки, выдыхаю напряжение и совершаю первое оговоренное движение. Пол подо мной заливается светом, а моя кожа начинает искрить: решив, что кашу маслом не испортить, в гримерке я щедро обмазалась кремом с шиммером. Кто-то довольно громко восторженно ахает, и это невероятным образом заряжает меня уверенностью. Пора взлетать.
Когда снова оказываюсь в гримерке, захлебываюсь собственным восхищением, пытаясь передать через динамик мобильного брату хотя бы малую толику.
— Все аплодировали и даже свистели, прикинь! Сашка, это так круто, я реально улетела, не представляю как мозги на место буду ставить, это просто космос!
— Я так горжусь тобой! — заверяет брат громко и с большим чувством. — Ты офигенная! Я все видел! Идет прямая трансляция на сайте проекта, там уже и первые промо-фотки выложили, ты такая красивая! Капец просто, я сейчас лопну, клянусь! Я их все распечатаю и поклею вместо обоев, а еще, прихвачу пачку на улицу и буду раздавать всем и хвастаться, что ты моя сестра! Так-то!
— Вера, гости просят станцевать еще раз, — выпаливает куратор, резко открыв дверь. — Это успех! Поторопитесь!
Всего в будку я поднималась пять раз. По-честному — устала и физически, и морально. Когда я забралась на высокий — типа барного — стул в гримерке, опустила на столик локти, а на свои руки — подбородок, куратор тихо довольно посмеялся и пообещал, что на сегодня все. Вечер продолжается, художник общается с гостями, но я могу быть свободна.
Но я не успела даже толком выдохнуть, как в дверь постучали. По инерции выкрикнув «да», я развернулась на стуле и сползла с него. Уж лучше бы сидела.
В комнату развязной уверенной походкой, с руками в карманах, горящим огнем взглядом и широкой мальчишечкой улыбкой, от которой я когда-то сходила с ума, входит Константин Терехов.