Глава 44
Раньше ему нравилось, когда я ярко красила губы. В красный. Нравилось смазывать помаду большим пальцем, оттопырив нижнюю губу. Это казалось немного странным, но я видела желание в его глазах и просто позволяла. Я ведь была влюблена, а тут всего лишь кинк на помаду. Пусть хоть всю перемажет, но продолжает шептать нежности и пошлости. Сейчас уже понимаю, на что был намёк. И что мне придётся это делать, пытаясь не стошнить. Надо будет с Сабиной обсудить, как ей удается.
Невзрачный дал мне три дня на размышление. Я — написала Терехову в тот же вечер. Договорилась о встрече, без подробностей. Продумала даже, что скажу. Правду, какой её видят все: я хочу детей, Покровский не может мне этого дать. Трепать по углам и саунам Терехов не станет, достаточно того унижения, которое испытает Влад, получив красивое приглашение на свадебный банкет.
Сегодня вечер встречи. Я красиво оделась. Ярко накрасила губы. Вызвала такси: управлять автомобилем сил нет. Бросила на себя прощальный взгляд в зеркало. Ну и выражение лица, точно на собственные похороны еду.
Хмыкаю, выхожу. Такая пустота внутри, ни души, ни сердца, все безжалостно выдрали, даже любви своей не ощущаю больше. Так, одно воспоминание. Была она вообще? Или мираж? Поцелуй счастья, мимолётный, обжигающий.
Мелко дрожу в своем тонком платье, поджидая такси. На улице тепло, ещё даже не слишком поздно, но меня бьёт озноб. Я ведь была в него влюблена когда-то. Была же! Будет даже не противно, он видел меня обнаженной, а я — его. Внутренности выворачивает только в тугие жгуты. Затылок ломит от чудовищной головной боли. А так — жить можно. И так жить можно. Главное сейчас — просто жить.
Наконец, подъезжает такси. Я устраиваюсь на заднем сиденье, и вдруг противоположная дверь открывается и рядом со мной втискивается Ярослав.
— Новый адрес, шеф, — бубнит недовольно и называет совсем не тот, что мне нужен.
— Ярослав, — морщусь.
— Молчи лучше.
Пишу Терехову, что задержусь. Извиняюсь просто: ЧП.
Туров не придумал ничего лучше, чем притащить меня к себе. По коробкам с бумагами в прихожей определила, которые он забрал из моей квартиры, пока меня не было.
— Ну и? — вопрошаю апатично.
— Ты расскажешь мне всё, — давит строгостью голоса и хмурым взглядом. — Где ты была в понедельник. С кем. И главное — что этот ублюдок сделал, что ты решилась пойти на поклон к Терехову. Все. Не выйдешь отсюда.
— Бро, — ухмыляюсь. — Моя жизнь — не твое дело. Ты запарил вмешиваться, если честно. Я вот прям устала от тебя, чесслово.
— А мне похуй, — заявляет нагло. — Где. С кем.
— С Костей я была, — вздыхаю. — Утешалась. Закончили?
— А Костя был совсем в другом месте, — язвит и кривляется. — Если не расскажешь правду, батя закроет твоего брата за воровство.
— Ты совсем что ли?! — верещу с обидой. Губы дрожат, в глазах слёзы. — Зачем ты так?! Он простил! Все простил ему!
— А мне похуй, — разводит руками. — Я хочу знать, почему ты едешь себя продавать. И достаточно хорошо тебя изучил, чтобы понимать — не за бабки.
— И что, пытать меня будешь? — фыркаю нервно. — Не смеши. И отстань от меня.
Разворачиваюсь к двери, Ярослав давит на неё рукой, мешая открыть.
— Я выяснил, кто тот добродетель с парковки. Занятный мужик. Заказы интересные получает. Мы с ним даже пересекались, по работе. Информацией обменивались. Он нам — как прижать одного хмыря и выбить долгосрочную аренду, мы ему кое-что другое. И знаешь, что прикольно, кошка? Очень он настаивал на конкретном ресторане. Только там и никак иначе. Атмосфера приятная, обслуга на уровне. Страсть Покровского к обслуге общеизвестна, — я морщусь, получив подлый удар в спину. — Как и то, что все его прошлые попытки найти клад заканчивались фиаско. И знаешь, что ещё? Тебя толкнули тележкой на банкете. Тебе показали встречу в ресторане. Дверь в тачку заблокировали тоже с твоей стороны. К твоему бывшему пришли с заказом на насилие. Ты как, веришь в совпадения? Сказать, что я думаю по этому поводу?
— Выпусти меня, — шепчу, крепко держась за ручку. — Выпусти, Ярослав. Сам себе яму копаешь. Всем.
— Понятно, шантаж близкими. Классика, — хмыкает мне в затылок, а я нервно дёргаю дверную ручку вниз.
— Выпусти, блин! Ярослав! — визжу, срываясь в истерику.
— Кому-то явно нравится над тобой измываться. Причины пока опустим. Главный вопрос звучит иначе, — совершенно не обращает внимания на мои жалкие попытки вырваться. — Что. Ты. Должна. Сделать, — отбивает с расстановками.
— Выйти замуж! — выкрикиваю с отчаянием, разворачиваюсь, чтобы психовать ему в лицо. — Только попробуй Владу хоть слово сказать! Только попробуй!
Ярослав ничего не говорит даже мне. Минуты три, не меньше. И вбивает кол в спину друга, с трудом разжимая зубы и ставя перед фактом:
— За меня выйдешь.
Из меня вырывается крайне неуважительный по отношению к его самоотверженному поступку нервный смешок. Туров слышно скрежещет зубами.
— Ты спятил! — заявляю убеждённо.
— Спятила ты, если думаешь, что сможешь лечь под Терехова и не двинуться, — огрызается, толкая ладонью закрытую дверь.
По телу проносится волна омерзения. Невольно веду плечами и затравленно смотрю другу в глаза.
— У меня нет выбора, — сиплю, принимая всю безнадежность своего положения.
— Я! — бьет себя кулаком в грудь, наклоняется, рявкая мне в лицо. — Я — твой выбор!
— Как же я так с тобой, м? — лопочу с дрожью. — Нет, не могу, — отрицательно мотаю головой и часто моргаю, прогоняя слёзы. — У тебя своя жизнь, своими заботами надо заниматься.
— Нет у меня забот, — проговаривает глухо. Отлипает от двери и сжимает переносицу большим и указательным пальцем. — Решено. С Владом улажу сам, — выдыхает обречённо, а я подло бью по самому больному, выпаливая:
— Муж Сабины грубо с ней обращается!
Ярослав темнеет лицом. Глаза из карих становятся практически черными. Он сжимает кулаки и хрипит жутким голосом:
— Рассказывай, — я сбивчиво и торопливо пересказываю все, что знаю сама. Ярослав по окончанию презрительно хмыкает. — Так случается, когда выходишь за мешок бабок, — отбивает холодно. — Её никто не держит.
— Да откуда тебе знать! — воплю сорвавшимся голосом. — Может, он ей угрожает! Семье её! Или ещё что похуже! Она напугана, сам видел!
— Вер, — Туров пытается улыбнуться. Получается паршиво. Криво и абсолютно неестественно. А глаза вдруг печальные такие, будто помутнели. — Я взломал её телефон. Снимки, переписки, звонки. Вся жизнь, по сути. Все у неё в порядке. Селфи с цветами и подарками селфятся, интимные снимки мужу шлются, сериалы смотрятся, соцсети ведутся. Друзей, разве что, маловато. Но и у меня немного. Два, если точнее, — он опускает тяжелую ладонь на моё плечо и несильно сжимает, а из моих глаз брызгают слёзы.
Точно плотину прорвало! Обхватываю его за торс обеими руками, рыдаю не сдерживаясь.
— Нормально всё будет, кошка, — прижимает к себе теснее. — Под моей опекой, забыла?