Глава 17

В следующий раз Аня вышла ближе к вечеру. Нет, в туалет она ходила, но на кухню больше не рисковала, боясь напороться на недовольного Германа. И вот все-таки решилась. Лежать уже было невозможно. У нее болела спина, руки, голова и даже задница. Все, что могло болеть – ныло.

Хотелось встать и размяться, что она и сделала.

Как только встала, стало как-то разом легче. Она вдохнула полной грудью, с наслаждением раскинула руки в сторону и поковыляла к двери, хотя хотелось побежать вприпрыжку, но о наставлениях врача она все же помнила – никаких резких движений.

Аня открыла дверь, вышла в гостиную и… замерла на пороге.

Потому что в центре стояла елка. Большая, около двух метров. А вокруг нее радостно носилась Машка. И Герман там тоже был. Как раз вешал звезду на верхушку.

Вся атмосфера кричала о празднике: мерцающие огоньки гирлянд, новогодние игрушки, несколько оленей под елкой. И пижама, в которую был одета Машка. Такой у них с собой точно не было. Такой и дома не было, потому что Аня не могла себе позволить тратить много денег на то, что будет надето один раз.

И вот…

Машка радостно носилась по гостиной, пока не заметила ее. Остановишись, она полетела прямо Ане в объятия.

– Мамочка! А мы елку украсили.

Третьего января.

Обычно, к этому времени Аня уже все убирала, чтобы ненароком никому не захотелось вытаскать и елку из дому. А тут…

– Мы собирались закончить и сообщить, – сказал Герман, повернувшись к Ане.

Она промолчала, пораженная. Увиденное выбило ее из колеи.

Вряд ли Герман собирался ставить елку. Да и покупать детский костюм при отсутствии детей – тоже.

Ане вдруг стало не по себе, что этот мужчина не только пообещал ей помочь с деньгами, но еще и усердно участвует в жизни дочери. Елка, пижама, если он еще и подарки приготовил…

– Не нравится? – спросил Герман, глядя на Аню.

Видимо, все вопросы как-то отразились на ее лице, потому что он выглядел расстроенным и Ане захотелось треснуть себя по голове еще раз.

– Нравится. Очень. Просто… Зачем?

Она спросила, подойдя поближе. Пока Маша убежала, решилась взглянуть Герману в глаза.

– Не обязательно было ставить елку ради нас.

На эти ее слова Герман ничего не ответил. Только поправил звезду, а затем взял провод от гирлянды и воткнул его в розетку. Елка “заиграла” красками и Аня невольно улыбнулась. Что бы она не говорила, а ей тоже хотелось праздника. Настоящего, человеческого.

– Может… приготовим что-нибудь? Пожалуйста…

Она очень хотела. Хотя бы бутерброды сделать.

– Давай, – неожиданно произнес Герман. – Кое-что для праздничного стола я уже заказал, но было бы неплохо нарезку сделать. Сможешь? Только сидя.

– Да-да, конечно, – Аня активно закивала, а затем ринулась на кухню, забывая об осторожности.

Уже внутри достала из холодильника все, что можно было порезать, поставила две маленькие тарелочки и стала выкладывать туда колбасу, ветчину, сыр.

– Я разложил стол в гостиной. Это можно отнести? – он взял уже полные тарелки и забрал их с собой в комнату. А когда вернулся, как раз приехала доставка.

Закончив с нарезкой, Аня отправилась в гостиную и остановилась, как вкопанная, глядя на то, сколько было продуктов на столе. Причем половина из них такая, что Аня и знать не знала, какие они на вкус.

Как только все было расставлено, Герман откуда-то достал пакет и протянул его Ане.

– Идите переодевайтесь.

– Что это? – непонимающе уставилась на красивый голубой подарочный пакет.

– То, что надеюсь вам понравится. Ну же, смелее!

Он буквально впихнул этот пакет ей в руки и развернул к спальне, так что Ане не оставалось ничего, кроме как взять его и отправиться к себе. А там… там она ахнула, увидев внутри платье. Красивое и на первый взгляд очень даже недешевое. Из приятной струящейся ткани. Черное, с довольно целомудренным вырезом на груди. И с короткими рукавами, до середины локтя.

Решив, что не будет его надевать, Аня все-таки не выдержала. Надела. И встала перед зеркалом.

Давно она не носила таких вещей. У нее их и не было. Когда-то давно, да, но с тех пор она заметно набрала в груди, да и бедра после родов стали шире. Те платья, которые она носила, ей просто стали малы, а новых не было. Так что теперь она стояла и смотрела на себя, как на принцессу. И не могла сдвинуться и с места.

А ей это было необходимо. Снять платье, вернуть его обратно в пакет, а пакет отдать Герману. Потому что она и так с трудом понимала, чем он руководствовался, когда предложил ей свою помощь. А теперь еще и это… праздник, устроенный явно для них, потому что до того, как они появились в его квартире, мужчина явно не планировал ставить елку, купленное ей платье, накрытый стол.

Аня как раз собиралась снять платье, когда в дверь постучали. И не успела она ничего сказать, как та открылась.

– Прости, – произнес Герман. – Подумалось, что ты можешь отказаться от платья.

– Я как раз планировала, – вдруг охрипшим от то ли волнения, то ли неловкости, голосом, произнесла Аня.

– Возврату не подлежит, – неожиданно сказал Герман. – Я специально так взял. Там была опция “без возврата”. Оно стоило дешевле.

Аня не понимала, врал Герман или говорил правду, но решительности не забирать у нее платье, ему было не занимать.

– Ну же, Аня… надевайте, выходите к нам. Встретите с дочкой Новый год по-человечески. Вам ведь весь праздник испоганили.

Аня сглотнула и кивнула. А потом неожиданно появилась мысль, что ничего ей на самом деле не испоганили, а наоборот даже. Если бы не та авария, то ее жизнь осталась бы прежней. Муж-алкоголик, бесконечные скандалы, веселье с друзьями, которого стало бы больше из-за праздников. А теперь…

Теперь она здесь. И к своему собственному стыду, здесь, рядом с незнакомым мужчиной, ей нравилось гораздо больше, чем дома.