Эпилог

– Ты еще тут? – спросил Кирилл, заглянув в его кабинет.

С Кириллом они долгое время вместе проработали бок о бок в клинике. Но Кир ушел, решив заняться клиникой, которую унаследовал от отца. Изначально он не планировал. Святов толком не знал почему, но клиника была для Кирилла триггером. А потом он внезапно стал у ее руля. И теперь они снова работали вместе. Только теперь Святов был его сотрудником, а Кирилл – начальником, хоть и по-прежнему, время от времени, оперировал.

– Уже собираюсь. А ты? Что здесь забыл в канун Нового года?

– Да вот… жену привез. Рожать.

И только сейчас Герман заметил, каким бледным был Кирилл. Осунувшимся, нервным.

– Так дело не пойдет, – произнес Святов и, поднялся со своего кресла.

Достав из загашника бутылку и стакан, он плеснул несколько глотков виски и протянул его Кириллу.

– Выпей-ка, полегчает.

Кир осушил бокал залпом и собрался налить еще, но Герман забрал у него бутылку.

– Хватит. Тебе еще ребенка принимать. Это я тебе так, для храбрости и успокоения. А не накидаться. Давай-давай, – кивнул на выход. – Шагай.

Герман вышел вместе с Кириллом. Провел его до отделения и даже поздоровался с его женой – Катей, которая выглядела не лучшим образом и на мужа смотрела волком. Герману тоже скоро предстояло увидеть такой взгляд. Всем мужчинам, решившим, что они хотят быть с женой рядом, когда те рожают, приходилось видеть в глазах любимых ненависть.

И Герман знал, что как бы Аня его не любила, в момент родов она его возненавидит. И будет говорить, что никогда больше, что никаких детей. По правде, Святов и не хотел детей больше, боялся за здоровье жены. Все-таки, кому, если не ему не знать, что роды – малоприятный этап в жизни каждой женщины.

– Ну все… – он пожал Кириллу руку. – Давай, крепись. Наберешь, скажешь, как все прошло.

– Ты к своим спешишь?

– Ага, – Святов бросил взгляд на часы.

Было уже восемь. Еще полчаса назад он должен был быть дома, но пришлось немного задержаться. И это у него в новой клинике нормальный, нормированный график, преимущественно плановые операции. И все равно задержки периодически случались.

Сегодня ему опаздывать не хотелось от слова совсем. Он спешил домой, к семье, которую обрел какой-то год назад. Вот так же, в новогоднюю ночь.

Герман вышел из клиники, сел в машину и пока прогревал двигатель, вспомнил о той, которая навсегда останется в его сердце теплым воспоминанием. О покойной жене. И сыне. Он не забыл их, но больше не позволял себе раскисать. У него теперь было целых два человека, о которых он должен был заботиться. И вот-вот, буквально через какой-то месяц, появится третий. Они с Аней не знали, кто это будет. Заранее условились не узнавать пол. Хотели по факту, так что и одежду покупали нейтральных цветов и детскую сделали такую же.

Маша, конечно же ждала сестричку. Братика ей тоже хотелось, но старшего, а это было уже невозможно. Так что она серьезно заявила, что если уж ей и придется о ком-то заботиться, то лучше уж о сестре, чем о брате.

Герман завел двигатель и тронулся домой. По пути заехал в еще работающий супермаркет, захватил ананас и пару манго. И бутылку безалкогольного шампанского. Обычное все равно никто не будет пить. Святов с недавних пор вообще не употребляет. Поначалу не пил, чтобы не шокировать Аню, чтобы не возвращать ее мысленно в те дни, когда пил муж. А потом… как-то и расхотелось.

Оказывается, когда тебе есть ради чего жить, то жизнь играет новыми красками и без дополнительных стимуляций. У него была Аня. И Маша. Ему было достаточно для того, чтобы чувствовать себя одним из самых счастливых людей.

Дверь Герман открывал своим ключом. И как только вошел, наткнулся на кромешную тьму. И тишину. Давящую на барабанные перепонки и мигом рассеивающую по всему телу тоску. Герман больше не привык быть один. Его, можно сказать, это даже пугало. Так что первые мгновения он просто окоченел, а затем, услышав шорох, у него отлегло.

Прошло еще мгновение, прежде чем коридор озарило светом и к нему, перекатываясь из стороны в сторону, подошла Аня.

– Мы с Машкой решили немного поспать, – виновато проговорила Аня. – Но время еще есть, да? Успеем же?

– Успеем, – кивнул Герман. – Я помогу.

Уже через час на стол было накрыто. Аня сидела на диване, подобрав под себя ноги, а Герман еще доставлял свечи, стаканы и бутылку с безалкогольным шампанским.

– Разбудим Машку? – спросил, присаживаясь рядом с Аней.

– Через полчаса. Или ты уже голодный? Господи, конечно! – Аня собиралась вскочить, чтобы, видимо, принести ему поесть, но Герман перехватил ее за руку и усадил обратно, поближе к себе.

– Не голодный я, сиди. Куда тебе вскакивать на восьмом месяце?

Аня насупилась и зыркнула на него исподлобья. Не любила она, когда Герман пытался так шутить, потому что часто говорила, что беременная – не больная и может все. Святов и так это прекрасно знал, но черт, как же ему хотелось, чтобы она отдыхала. Он и няню для этого нанял и работы стал брать меньше, чтобы приезжать домой пораньше. Но то и дело заставал Аню за чем-то. Не могла она сидеть на месте.

– Хорошо так… – прошептал Герман, крепче прижимая жену к себе.

Ему все еще трудно было поверить, что он все-таки смог ее отстоять, отвоевать, пробраться сквозь выстроенные барьеры и убеждения. И, черт, как же это было тяжело. Неимоверно. Кроме того, что лез везде ее муж, который не особо-то и услышал угроз, она и сама не спешила к нему в руки. Держала холодную дистанцию, пока однажды не пришла к нему в спальню. Сама. Стащила все одежды и продемонстрировала себя. Тогда у них и получился ребенок.

Расписались они за день до того, как Аня сообщила Герману о беременности. Вот вчера еще они ставили свои подписи, а сегодня уже были мужем и женой. И у них скоро будет еще один ребенок. Машку Герман априори считал своей. Да и она… папой его не звала, но относилась так, будто никого важнее в ее жизни нет.

Воспоминания ярким пятном расплылись в мыслях. Их первое совместное времяпрепровождение. Прогулка, которая едва не кончилась скандалом. Потом они пробовали смотреть фильм, но тоже ссорились. А потом… потом Герман понял, что пора признаться. И легко так, в моменте, когда Аня порезалась, нарезая фрукты, подошел к ней и все прояснил. Так что теперь они вместе.

– Я люблю тебя, ты же знаешь? – спросил, крепче прижимая ее к себе.

– Знаю, – она заулыбалась. – А я тебя.

Через несколько минут к ним выбежала Маша, а через месяц, как и говорил Герман, Аня уже родила. Мальчика. И сделала Святова самым счастливым в жизни.