ГЛАВА четвертая

— Что, молодежь, опять такая понурая сидите? — Магда привычным движением грохнула на стол перед нами сковородку с жареной картошкой.

— Попали мы, — хмуро сказал Даррен. — В лапы к психопату.

— Это ты про Родерика, что ли? — осведомилась Магда. Укоризненно покачала головой. — Да уж, кто бы мог подумать. Такой холененький, вежливый всегда.

— Псих он, — буркнула София, вооружившись вилкой и ближе подвинув к себе сковородку. — Чуть нас живьем не сжег.

— Э, нет! — Магда аж отпрыгнула от нашего столика на пару шагов. Опасливо продолжила с приличного расстояния: — Слушать ничего не желаю про то, что этот Родерик с вами там делал. Прибьет вас — а потом как пойдет направо и налево свидетелей мочить. Меньше знаешь — крепче спишь.

После чего потуже затянула фартук и отправилась на кухню.

Какое-то время за столом было тихо. Памятуя вчерашние посиделки, когда София под шумок лишила нас заслуженного обеда, каждый старался затолкать в себя побольше еды.

— Но надо же что-то делать! — первым не выдержал Бернард. Громыхнул по столу пудовым кулаком, добавив: — А если он завтра нас все-таки угробит? Кто знает, что у него вообще на уме.

— Я не верю, что это были иллюзорные чары, — пробурчал Даррен. — От иллюзий не веет жаром. Да и щит бы тогда не трещал от искр.

— Да я тоже не верю, — буркнул Бернард. — Мухлюет этот Родерик. Если бы Арлин его не остановила, то…

И выразительно поежился.

— Кстати, Арлин, а мозоль ты мне и впрямь отлично вылечила, — прошамкала с набитым ртом София. — Как будто и не было ее.

— Угу, — мрачно отозвалась я, без всякого аппетита ковыряясь в картошке.

Если честно, после наполненного событиями утра мне кусок в горло не шел. Вновь и вновь вспоминалась огненная волна, готовая в любой момент обрушиться на нас. Неужели это была иллюзия? Друзья правы, верится в это с трудом. Но тогда получается, что Родерик действительно готов был убить нас. Заклятье уже начало падать на наши головы, когда я погасила его. Он бы просто не успел нейтрализовать чары, а щит бы не выдержал.

Вырисовывается на редкость печальный вывод. Если бы Родерик ошибся в своих расчетах, и мой дар бы не сработал, то мы бы сейчас не сидели за столом и не уминали картошку.

— Что пригорюнилась, Арлин? — Даррен, сидевший рядом, подтолкнул меня локтем.

— Гадаю, что Родерик для нас на завтра приготовит, — проговорила я и тяжело вздохнула.

— Ну, бегать мы не будем, и это уже радует, — бодро заявила София.

Просто удивительно, как на настроение моей подруги влияет еда. Стоит ей только перекусить поплотнее — как все неприятности начинают казаться ей какими-то несущественными и мелкими.

— Вообще-то это пугает даже больше, — не поддержал ее оптимизма Даррен. — Кто знает, что нам завтра придется делать. Вдруг натравит на нас призраков. А от них убегать бесполезно.

— Не, не натравит. — Бернард с сомнением покачал головой. — Он нас ждет утром. А призраки имеют силу только ночью. Да и занятия, как я понял, будут происходить в здании факультета. Там же защита установлена от всего потустороннего.

— Значит, еще что-нибудь придумает, — зловеще протянул Даррен. — Фантазия у этого Родерика будь здоров.

— Но мы же не можем покорно сидеть и ждать! — внезапно заявила София. — Быть может, все-таки нажалуемся на него ректору?

— А смысл? — Даррен презрительно фыркнул. — Ты же сама слышала, что Родерик его не боится. К тому же где мы этого Артена в воскресенье найдем? Вряд ли он день деньской сидит в своем кабинете. Особенно летом, когда у всех нормальных студентов каникулы.

— Тогда возвращаемся к тому, что я предлагала с самого начала, — проговорила София и отложила вилку в сторону, поскольку дно сковородки уже чисто блестело. — Арлин надо соблазнить Родерика!

— Зачем? — скептически вопросила я. — Экзамен по начертательной магии мне худо или бедно, но зачли. Да мы, вроде бы, уже обсуждали, что в таком случае мне придется соблазнять всех преподавателей до самого выпуска.

— Нет, ты не понимаешь! — София отрицательно помотала головой. — Соблазнить его не для оценки, а для того, чтобы он от нас отвязался!

— То есть? — переспросила я, нахмурившись.

— Надо, чтобы он в тебя влюбился, — вдохновлено принялась объяснять свою задумку София. — Потому как что ты делаешь, когда в кого-нибудь влюбляешься?

— Э-э… тебе сказать или показать? — гоготнул Бернард и привлек ее поближе.

— Я уже сказала, что не собираюсь спать с Родериком, — хмуро сказала я, без проблем разгадав намек подруги. — Я в академию, вообще-то, учиться пришла. Эдак и впрямь в веселый дом легче сразу отправиться. Хоть зарабатывать нормально начну.

— Ну не прям сразу же Родерик тебя в постель потащит. — София назидательно вздела указательный палец вверх. — Он сначала захочет с тобой наедине остаться, верно?

— Да кто знает, что у этого психа на уме, — пробормотал Даррен. — Не удивлюсь, если он и извращенец какой-нибудь. Как заставит нас всех наблюдать за сим действием.

Я невольно передернула плечами. Ой, жуть какая!

— Будь он извращенец — об этом уже вся академия знала бы, — фыркнула София. — А у него просто-таки кристальная репутация. — Повысила голос, заметив, что Даррен вскинулся ей возразить. — И дайте мне договорить! В конце концов, я не предлагаю Арлин спать с Родериком. Просто если она его очарует — то он захочет побольше времени проводить с ней наедине. И отвяжется наконец-таки от нас.

— И как она его очарует? — Даррен так скептически посмотрел на меня, что у меня кулаки зачесались вновь ему по носу съездить. А парень уже продолжал: — Прости, София, но твоя идея шита белыми нитками. За этим Родериком такие красотки увиваются! Да любую бы он пальцем поманил — она бы с радостью с ним замутила. И не за оценки, а просто так. Но ты сама сказала, что репутация у него такая — комар носа не подточит. Да он на Арлин и не взглянет.

Я обиженно засопела. Не то, чтобы я хотела понравиться Родерику. Но, что скрывать очевидное, меня задели слова Даррена. Что он ко мне так привязался? Ну не подхожу я под общепринятые стандарты красоты. Но и не уродина все-таки.

— Тогда надо его подставить! — заупрямилась София. — Пусть его Арлин скомпрометирует, а мы ворвемся в самый неожиданный момент.

— Ты и это уже предлагала, — скептически напомнила я. — И мы пришли к выводу, что это гадко, низко и недостойно.

— Гадко, низко и недостойно компрометировать преподавателя ради получения оценки на экзамене, — парировала София. — А ради спасения нашей жизни — вполне даже приемлемо.

— Чур, в этом участвуйте без меня! — Даррен вскинул руки вверх, как будто сдавался. — После того, что нам сегодня устроил Родерик, я совершенно не удивлюсь, если он поджарит нас на месте, вздумай мы провернуть что-нибудь подобное.

— Действительно, — поддержал его Бернард. — Я и в прошлый раз тебе, София, говорил, что с некромантами шутки плохи. А теперь я в этом абсолютно уверен.

— Ну не знаю, — с сомнением протянула София. — По-моему, Арлин стоит хотя бы попытаться понравиться Родерику.

— А это вообще возможно? — спросил Даррен с такой ехидцей, что это стало последней каплей в чаше моего терпения.

— Знаете что? — воскликнула я, вскочив с места. — Достали уже! Вообще-то, это вы виноваты в наших бедах! Вы, а не я! Нечего меня было пугать на кладбище! Друзья, называется!

После чего гордо фыркнула и выскочила прочь из уютного заведения Магды.

Не знаю, на что я рассчитывала. Надеялась, наверное, что кто-нибудь за мной последует. Хотя бы София. Как-никак она моя подруга. Но никто не поторопился успокоить меня.

Я пару минут простояла на улице. Затем, убедившись, что друзья и не собираются идти за мной, грустно вздохнула. Ну и ладно. Ну и пусть. Прогуляюсь немного. Остыну, успокоюсь. И подумаю, что мне дальше делать.

Заложив руки в карманы штанов, я неторопливо отправилась, куда глаза глядят. Правда, глядели они сейчас исключительно под ноги. Я мрачно брела, не поднимая головы и не обращая ни на что внимания.

Так, неспешно, я дошла до городского парка, в котором накануне опозорилась. Дошла до ближайшей скамейки и уселась, погруженная в невеселые мысли.

Был воскресный полдень. Царила солнечная пригожая погода, и по дорожкам, посыпанным скрипучим гравием, прогуливалось множество народа. Но никому не было дела до какой-то там встрепанной девицы, которая из последних сил сдерживала слезы.

И почему я такая невезучая? Я ведь хочу быть примерной студенткой, очень хочу! Почему мой дар не может быть таким, как у всех остальных? Разве так обязательно пугать меня, чтобы я сумела создать какое-нибудь заклинание? Пусть даже и самое выдающееся. Если честно, мне эта магия высшего порядка и даром не нужна. Меня бы вполне устроили обычные способности целительницы средней руки.

— Гадание, гадание! — неожиданно раздался неподалеку веселый голос зазывалы. — Не стесняйтесь, господа и госпожи. Заходите в шатер великой предсказательницы Рошалии. Она расскажет все про ваше прошлое. Обрисует настоящее. Ответит на любые ваши вопросы о будущем.

Я невольно повернула голову на крики и увидела паренька лет пятнадцати в цветастой одежде, который крутился между прохожими неподалеку. Вылитый торкаец — смуглый, черноволосый, с множеством блестящих позвякивающих браслетов на руках и даже щиколотках.

Увидев, что я на него смотрю, паренек воссиял белозубой улыбкой и кинулся ко мне. Я мысленно выругалась. Ну вот, теперь от него не отвяжешься.

— Красавица, что загрустила? — Паренек бухнулся на лавочку рядом и вальяжно откинулся на спинку. — Молодой человек бросил? Загляни к Рошалии. Она раскинет карты и скажет, он ли твоя судьба.

— Никто меня не бросал, — процедила я сквозь зубы и отвернулась.

— Так у тебя никого нет? — невесть чему обрадовался паренек. — Тогда тебе тем более дорога в шатер госпожи Рошалии. И она поведает тебе, по каким улицам сего славного города бродит твой неведомый пока возлюбленный.

— Отстань, — прошипела я. — Не нужны мне никакие любимые!

— Нехорошо обманывать. — Паренек укоризненно зацокал языком. — Все девушки мечтают о любви. Большой, чистой и взаимной.

— Значит, я необычная девушка. — Я раздраженно фыркнула и встала.

Нет, спокойно погрустить этот надоеда мне точно не даст. Придется перебираться подальше. Жаль. В такой прекрасный день свободную лавочку еще попробуй найди.

— А давай я тебе бесплатно погадаю. — Паренек одновременно со мной поднялся на ноги. — Госпожа Рошалия научила и меня разбираться в хитросплетениях линий на руке.

— Да уймись ты! — воскликнула я. — Не хочу я гадать. Я вообще не хочу знать своего будущего!

— Опять обманываешь. — Парень покачал головой. — Все хотят знать будущее. А тебе это тем более полезно будет. Ведь впереди тебя ждет столько опасностей.

Я круто развернулась, готовая уйти. Сейчас начнется. Знаю я эти ухищрения уличных пройдох. Готовы запугать до полусмерти, лишь бы выудить побольше денег.

— Я вижу, что смерть крадется по твоим следам, — как и следовало ожидать, заунывно затянул парень. — Берегись! Одна оплошность — и тебя утянет в мир теней.

— Да-да, конечно, так я и поверила, — буркнула я и почти побежала прочь, уже не вслушиваясь в мрачные пророчества, которые торкаец щедро выкрикивал мне в спину.

Я так торопилась, что не обращала внимания ни на что вокруг. И потому не успела отреагировать, когда на моем пути внезапно появился какой-то человек. Причем он возник так неожиданно, что я просто не успела отреагировать и со всего маха врезалась в него.

— Ай! — Я отлетела в сторону и чуть не уселась прямо на нагретую солнцем дорожку, но в последний момент меня подхватили под локоть, уберегая от падения.

— Спа… — начала было я, но слово умерло, так и не успев полностью сорваться с моих губ, потому что я узнала Даррена.

Именно он так внезапно появился на моем пути, а потом не дал упасть.

— А, это ты, — неприветливо буркнула я и одернула руку, поскольку Даррен продолжал придерживать меня за нее.

— Не стоит благодарностей, Арлин, — насмешливо отозвался тот. — Скажи, ты всегда так ходишь по городу? Не глядя по сторонам и витая в облаках? В таком случае даже страшно представить, скольких несчастных ты сбила с ног.

— Я не витала в облаках, — огрызнулась я. — И вообще, что ты тут делаешь?

— Бернард и София решили уединиться, — кисло произнес Даррен. — В ваше общежитие они идти не рискнули. София сказала, что коменданша уж очень утром бушевала, когда увидела ваше бесславное возвращение. Вот и отправились к нам. Ну а меня выгнали погулять.

— Ясно, — буркнула я.

— А ты от кого убегала? — полюбопытствовал Даррен. — Неслась как перепуганная лань.

— Да, зазывала в гадальный шатер привязался, — пояснила я. — Начал всякую чушь молоть.

— Зазывала? — невесть чему обрадовался Даррен. — Это же чудесно. Давно хотел погадать на себя.

— Ты смеешься, что ли? — скептически вопросила я. — Разве этому можно верить?

— А я и не верю. — Даррен лукаво подмигнул мне. — Но нет лучше способа поднять настроение, чем выслушивать всякую чушь о себе. Особенно когда ее говорят с таким серьезным видом. Ради такого даже медяка не жалко.

— Странные у тебя развлечения. — Я неодобрительно покачала головой. — У нас в деревне с торкайцами предпочитают не связываться. Чудной это народ. Во-первых, воруют все, что дурно лежит. А во-вторых, всякое про них плетут. Мол, если разозлишь кого-нибудь из торкайца, то…

— То он нашлет на тебя проклятье, — спокойно завершил Даррен. — Потому что душа у любого торкайца такая же черная, как и глаза. И потому лучше с ними в разговоры не вступать и вообще обходить десятой дорогой. — Сделал паузу и насмешливо спросил: — То есть, ты сама веришь в этот бред?

— Бред или нет, но береженого и демоны десятой дорогой обходят, — произнесла я.

— Ай, да ладно тебе! — Даррен беззаботно махнул рукой. — А еще студентка магической академии. Слышал бы тебя сейчас кто-нибудь из преподавателей. Пойдем, повеселимся!

Я открыла рот, желая отказаться. Но почти сразу захлопнула его обратно. Ай, да ладно. Эдак Даррен точно поднимет меня на смех, а на язык он остер, как я успела убедиться. Постою рядом с ним, послушаю. Авось, от меня не убудет. Но сама с гадалкой разговаривать ни за что не буду!

Даррен любезно предложил мне руку. Я удивленно покосилась на него, гадая, что за муха укусила парня, но после недолгих сомнений все-таки осторожно положила ладонь на сгиб его локтя.

Довольно быстро мы добрались до места, где смуглый торкаец зазывал всех в гадальный шатер. Судя по всему, дела у паренька шли не очень. Горожане обходили его по широкой дуге, по вполне понятным причинам не желая связываться с представителем народа, о котором в Герстане шло так много дурных слухов. На моих глазах степенный господин средних лет в дорогой одежде даже замахнулся на паренька тростью с массивным серебряным набалдашником, когда тот кинулся к нему наперерез с явным желанием вцепиться в полу камзола. Но даже после такой неудачи торкаец не пал духом. Беззаботно улыбаясь, он оглядывался по сторонам в поисках новой жертвы.

— А, красавица! — увидев меня, он улыбнулся еще шире. — Что, надумала вернуться и все-таки погадать на будущее?

— Я надумал погадать, — опередил меня Даррен. — Где там ваш шатер?

Улыбка торкайца слегка поблекла, когда он перевел взгляд на моего спутника. Видимо, оценил поношенные штаны и замызганную рубаху бедного студента. Но почти сразу он опять заулыбался.

— А говорил, что любимого у тебя нет, — попенял торкаец. — Нехорошо обманывать, красотка!

Я быстро опустила руку, которую прежде держала на локте Даррена. С досадой почувствовала, как лицо заливает горячая краска.

Арлин, да что с тобой? Нашла, из-за чего смущаться! Подумаешь, прогулялась с приятелем под ручку. Впрочем, Даррена даже приятелем тяжело назвать. Так, случайный знакомый, с которым из-за прихоти судьбы в последние пару дней слишком часто общаешься. Но как только Родерик перестанет нас мучить — наши дороги наверняка раз и навсегда разойдутся.

— Где шатер? — мягко повторил Даррен и вновь по-хозяйски подхватил меня под руку. — Прям мочи нет — так хочу свою судьбу узнать. И чем быстрее — тем лучше.

— Извольте следовать за мной, любезные! — воскликнул торкаец. Доверительно понизил голос, сообщив как будто по секрету: — Кстати, для влюбленных парочек госпожа Рошалия предоставляет скидку. Два расклада по цене одного!

— Да, но я не собираюсь гада… — начала было я, но тут Даррен шикнул на меня.

— Брось, — с нажимом повторил он. — И не переживай. Я заплачу за это развлечение.

Глаза торкайца хитро заблестели, доказывая, что он услышал наш обмен репликами. Но он ничего не сказал. Лишь взмахнул рукой, предлагая следовать за ним.

Как и следовало ожидать, почти сразу паренек свернул с дорожки и по тропинке, едва угадывающейся между высокой травы, нырнул в непроходимые на первый взгляд кусты.

Ну да, ну да. Как и следовало ожидать, гадалка предпочла расположиться подальше от народа. Знает, что торкайцев полиция не жалует. Если кто-нибудь из прогуливающихся не поленится, найдет постового и нажалуется ему — то работе придет конец. Паренек наверняка успеет смыться — вон какой шустрый и верткий. А заодно выиграет время для своей подельницы, которой еще и шатер собирать надо.

В этот момент мы выбрались на небольшую полянку, и я, не удержавшись, презрительно фыркнула. Потому что роль шатра выполняла развешанная на ветвях ивы огромная цветастая шаль, под которым в теньке расположилась грузная дородная женщина неопределенных лет. К слову, выглядела она как обычная горожанка. Может быть, чуть более смуглая. И золотых украшений чуть больше, чем обычно надевает на себя примерная мать семейства, собираясь на воскресную прогулку по городскому парку. Ясно. Если этой парочке придется убегать от полиции, то женщина просто сдернет шаль с дерева, уложит ее в свою объемную сумку, которую я приметила неподалеку, и какой-нибудь потайной тропкой выйдет на другую аллею парка. А там — ищи и свищи ее в праздно шатающейся толпе.

— Госпожа Рошалия. — Паренек остановился, не доходя до женщины нескольких шагов. Неожиданно низко поклонился, лбом почти стукнувшись об собственные колени.

Женщина отвлеклась от глубокомысленного созерцания ближайшего цветка. Лениво посмотрела на нас.

Надо же. Даже макияж у нее вполне нормальный, без излишеств. Обычно гадалки предпочитают жирную подводку на глазах и яркий кармин на губах. Но не в данном случае.

— Что, Шандор, не густо сегодня с клиентами? — проговорила она с насмешкой. — А я предупреждала, что день пустой. Лишь зря время потеряем.

А вот голос у нее был таким, каким я себе и представляла у торкайки — бархатный, с едва уловимым мелодичным акцентом.

— Да вот привел парочку, — ответил Шандор. — Госпожа Рошалия, я обещал им скидку. Два расклада по цене одного.

Женщина посмотрела на нас. И если по Даррену она едва мазнула взглядом, то на мне его задержала.

Чем дольше гадалка смотрела на меня, тем мне становилось страшнее. Сразу же вспомнились все дурное, что я когда-либо слышала про торкайцев. Начиная с того, что они якобы крадут младенцев, и заканчивая тем, что поклоняются совсем другим богам, чем мы.

— Боги, моя дорогая, у всех одинаковы, — неожиданно проговорила Рошалия. — Только разные народы дают им разные имена. Но камень останется камнем, нареки его хоть булыжником, хоть обломком скалы.

Я едва не попятилась, пораженная тем, что она так точно угадала мои мысли. Ой, в этот момент мне что-то окончательно разонравилась затея Даррена.

— А если камень назвать розой? — в этот момент спросил парень и словно невзначай сделал шаг вперед, встав так, чтобы прикрыть меня от изучающего взора гадалки.

— То благоухать от этого он не начнет, — спокойно ответила она. — Оставшись камнем по сути своей. — Чуть повысила голос, заметив, что Даррен собирается еще что-то спросить: — Молодой человек! Вы пришли сюда за дешевым развлечением, не так ли? Собираетесь за медяк посмеяться над моим даром. Или передумали и желаете побеседовать со мной на теологические темы?

Глаза Даррена смешно округлились. Он растерянно обернулся ко мне, но почти сразу взял себя в руки и растянул губы в снисходительной улыбке, опять повернувшись к гадалке.

— Как-то неласково вы встречаете клиентов, — посетовал он.

— Я неласково встречаю тех, кто высмеивает мой дар, — сказала женщина. С треском раскрыла веер и принялась обмахивать себя, добавив: — Молодой человек, я вижу всю вашу судьбу как на ладони. Мне даже карт раскидывать не надо, чтобы сказать, что вы нелюбимый ребенок в семье. Все внимание и забота родителей досталась младшему сыну, поэтому вы без спроса поступили в академию. Выбрали самую опасную специализацию, а именно, боевую магию. Потому как хоть таким образом хотели вызвать беспокойство у родителей за вас. Эдакий способ убедиться, что им на вас не плевать. — Гадалка сделала паузу, прямо и серьезно глядя на Даррена.

Парень уже не улыбался. Он переменился в лице и побледнел, что лучше всяких слов доказывало правоту гадалки.

— Но им оказалось плевать, — сухо завершила она. — После чего вы озлобились на весь мир.

— Ни на кого я не озлобился, — возразил Даррен. Правда, его голос прозвучал как-то неуверенно и слабо. Он кашлянул и добавил с непонятным вызовом: — И вообще, мои родители любят меня!

— Родители всегда любят детей, — с какой-то загадочной интонацией протянула Рошалия. Уголки ее рта дернулись вниз, и она почти беззвучно выдохнула одно слово: — Своих.

Даррен вздрогнул так, как будто она хлестнула его наотмашь. Попятился, не отводя от Рошалии потрясенного взгляда.

— Ну как, я достаточно повеселила вас, молодой человек? — с едкой насмешкой поинтересовалась она. — Мое гадание заслуживает медяк?

Даррен сунул руку в карман. Нащупал там монету и небрежно кинул гадалке.

Шандор, который все это время стоял рядом так тихо, что я успела позабыть про его существование, сделал молниеносное движение — и медяк скрылся в его кулаке.

— Теперь вы, моя дорогая. — Рошалия обратила на меня лукавый взгляд.

— Знаете, я как-то не очень хочу, — промямлила я. — Про свое прошлое я и так все прекрасно знаю. А будущее…

— Да ладно вам. — Рошалия подмигнула мне. — Каждый человек мечтает хоть на мгновение, хоть краешком глаза подсмотреть свое будущее.

— А вдруг вы расскажете мне что-нибудь плохое? — опасливо спросила я. — Будущее невозможно изменить. И придется мне мучиться, зная, что вот-вот со мной случиться что-нибудь ужасное, а избежать этого невозможно.

— С чего вы решили, что будущее определено раз и навсегда? — Рошалия пожала плечами. — Да, богиня Моира держит в руках веретено судьбы каждого из нас. Но нить складывается из наших поступков, наших решений. Недаром говорят, что кто предупрежден — тот вооружен.

— Спасибо, но все равно как-то не хочется, — вежливо отказалась я.

— И все-таки. — Рошалия отложила в сторону веер и неуловимым жестом фокусника вытащила словно из пустоты колоду карт. Принялась умело тасовать ее, добавив с насмешкой: — В конце концов, это просто невежливо: прийти на гадание к торкайке и не увидеть, как она раскладывает карты.

Я с досадой покосилась на Даррена, но тот стоял хмурый и сосредоточенный.

— А мне сделаете расклад? — спросил он отрывисто, пристально наблюдая за ловкими пальцами госпожи Рошалии, которые ни на миг не переставали мешать колоду.

— Конечно. — Гадалка радушно улыбнулась. Поинтересовалась: — Ну что, молодой человек, смеяться больше не хочется?

Даррен раздраженно дернул щекой, как будто прогонял невидимого комара. Сделал шаг вперед, и госпожа Рошалия протянула ему колоду.

— Снимайте, — предложила она.

Даррен послушно потянул часть колоды на себя. Рошалия поблагодарила его легким кивком и принялась выкладывать карты прямо на траву перед собой.

Первой я увидела картинку с перевернутым мешком золота.

— Богатства в ближайшее время вам ожидать не стоит, — сказала Рошалия.

Второй на траву опустилась карта с дорогой, убегающей куда-то вдаль.

— И путешествовать вам придется много, молодой человек, — резюмировала Рошалия.

Третьей картой оказалось изображение сердца.

— Зато любовь вас ожидает большая и взаимная, — проговорила Рошалия и почему-то бросила на меня быстрый взгляд.

— Слова, — презрительно бросил Даррен. — Уважаемая, это просто слова. То же самое можно сказать любому парню моих лет.

— Вы желаете более подробный расклад, молодой человек? — оживилась Рошалия. — Но учтите, это стоит намного дороже, чем ваш медяк.

— Кто бы сомневался. — Даррен немного расправил плечи и многозначительно посмотрел на меня, как будто говоря — так я и знал.

Гадалка лишь усмехнулась. Быстро собрала карты и вновь принялась тасовать колоду.

— Теперь вы, красавица. — Рошалия поманила меня пальцем.

— Спасибо, но нет. — Я покачала головой и на всякий случай даже сделала шаг назад, спрятав руки за спиной.

— Как знаете. — Рошалия пожала плечами, но мешать карты при этом не перестала. Задумчиво проговорила, словно беседуя сама с собой: — Впервые вижу человека, который носит в душе искру истинного дара, но при этом настолько труслив.

— Я не труслива, — обиженно фыркнула я. — А осторожна. Это совершенно разные вещи!

— Твоя осторожность, моя дорогая, приведет к твоей смерти, — негромко обронила Рошалия. — И послужит причиной смерти твоих друзей.

Я аж обмерла от столь жестоких слов, произнесенных нарочито равнодушным тоном. Ну вот и неприятности начались. Говорила же Даррену, что не стоит связываться с торкайцами. Они наговорят тебе всяких гадостей, а ты потом спать не сможешь, гадая, исполнятся ли их мрачные пророчества.

— Давай. — Даррен в этот момент подтолкнул меня локтем. — Рошалия права, не трусь. — Хмыкнул и добавил с откровенно скептическими нотками: — Зуб даю, что она ничего определенного не скажет.

— Ай-ай-ай, молодой человек. — Рошалия укоризненно зацокала языком. — Не стоит разбрасываться такими зароками. Даже сказанными в шутку.

Даррен вместо ответа лишь высокомерно задрал нос, явно не приняв ее предупреждение всерьез.

Я тяжело вздохнула, но затем все-таки решилась. Ай, да будь что будет! Скорее всего, Даррен прав, и я сейчас услышу крайне туманное и расплывчатое предсказание.

Рошалия уже протягивала мне колоду, когда я подошла ближе. И первой на траву опустилось изображение лучистой звезды.

— Ты родилась под благословением небес, моя дорогая, — проговорила Рошалия. — Тебе дано многое, о чем другие могут лишь мечтать.

Второй на траву легла карта, на которой был нарисован рыцарь в погнутых ржавых доспехах.

— Рядом с тобой сейчас есть человек, который готов защищать тебя, — сказала Рошалия. — Хотя и у самого проблем хватает.

Даррен, стоявший рядом, так громко хмыкнул, что я удивленно на него покосилась.

Перед третьей картой Рошалия особенно долго тасовала колоду. И, наконец, выложила черный прямоугольник.

Я с недоумением воззрилась на карту. И что это означает? Неужели смерть? И сердце неприятно сжалось от этой мысли.

Рошалия не торопилась озвучивать значение этой карты. Она сдвинула брови, разглядывая ее с таким недоумением, как будто впервые увидела.

— Ну? — первой не выдержала я. — Что это значит? Я… Я умру?..

— Рано или поздно мы все умрем, Арлин, — пробурчал Даррен. — Нет такого человека, кто сумел бы жить вечно.

Я гневно сверкнула на него глазами. Вот утешил так утешил. Как будто не понимает, что одно дело — тихо и спокойно уйти за порог теней в старости, с удовлетворением осознавая, что прожил жизнь не зря. И совсем другое — погибнуть в самом расцвете молодости.

— Нечасто эта карта выпадает в раскладах, — в этот момент негромко заговорила госпожа Рошалия. — И мне… нечего сказать тебе, девочка.

Я широко распахнула глаза. Как это — нечего? Дела настолько плохо обстоят, что ли?

— Твое будущее в твоих руках. — Гадалка в этот момент подняла голову и посмотрела на меня в упор. Ее глаза сейчас казались почти черными из-за неестественно расширенных зрачков. — Только от тебя зависит, как сплетет Моира нить твоей судьбы. Сама богиня отложила веретено в сторону и наблюдает за тобой. Помни об этом.

Последнюю фразу Рошалия выдохнула с таким зловещим присвистом, что меня аж мороз по коже продрал. Жуть какая!

На полянке после этого повисло тягостное молчание. Рошалия не торопилась собрать карты, продолжая требовательно глядеть на меня, как будто чего-то ожидая.

— Полагаю, если мы заплатим больше, то вы все-таки сумеете проникнуть в завесу тайны над будущим Арлин, — насмешливо сказал Даррен, когда пауза затянулась сверх всякой меры.

— Неправильно полагаете, молодой человек. — Рошалия неодобрительно покачала головой. — Подобное предложение действует только для вас. Нельзя увидеть судьбу человека, при гадании на которого выпал знак великой пустоты. Но… — И медленно улыбнулась, замолчав на самом интересном.

— Но? — вопросительно повторила я.

— Красавица, ты можешь приобрести у меня амулет, — завершила Рошалия. — Оберег, который подскажет тебе верную дорогу и проведет мимо смертельных опасностей.

— Ну да, конечно, — с ядовитым скепсисом выдохнул Даррен. — Этого я и ожидал. — После чего тронул меня за локоть и скомандовал: — Арлин, идем!

Я сделала шаг, другой, не отводя взгляда от гадалки, которая спокойно наблюдала за тем, как мы уходим.

— Если передумаешь — приходи, — проговорила она. — Серебряный — и мой талисман однажды спасет тебе жизнь.

Серебряный!

Я мысленно охнула от столь непомерной цены. Да за серебряный у Магды целый месяц можно столоваться!

Даррен с силой потянул меня прочь, пробурчав себе под нос что-то невнятно-ругательное.

Ни госпожа Рошалия, ни Шандор не сделали ни малейшей попытки нас остановить. Через несколько минут, продравшись через кусты, мы выскочили на одну из аллей городского парка, которая, хвала всем богам, оказалась пустынной. Представляю, как посмеялись бы случайные прохожие, увидев, как из зарослей появилась парочка. Парочку сальных шуточек в наш адрес точно бы пришлось услышать.

— Вот ведь мошенники, — пробурчал себе под нос Даррен и с негодованием оглянулся в ту сторону, откуда мы пришли. — Полицию, что ли, на них натравить.

— Зачем? — удивленно спросила я. — Ты же сам к ним отправился. Хотел развлечься за медяк.

Даррен зло глянул на меня, и я осеклась. Да уж. По всей видимости, забава парню ну очень не понравилась.

Не говоря ни слова, Даррен бухнулся на ближайшую лавку и весь насупился, скрестив на груди руки.

Я нерешительно переступила с ноги на ногу. А мне-то что делать? Сесть рядом с Дарреном? Но, по-моему, он не настроен на разговор. А уйти будет как-то невежливо.

Но все-таки очень любопытно, почему его так задели слова Рошалии о том, что родители любят своих детей? Неужели…

— Я неродной сын, — вдруг проговорил Даррен, словно каким-то чудом угадав мои мысли.

— Прости, что? — переспросила я, думая, что ослышалась.

— Мои родители взяли меня из детского приюта, — пояснил Даррен с кривой ухмылкой. — Ты ведь об этом хотела меня спросить?

— Да, в общем-то, нет. — Я отрицательно мотнула головой. — С чего ты решил?

— Значит, показалось. — Даррен тяжело вздохнул и приглашающе хлопнул по скамейке рядом с собой.

Я неохотно подчинилась. Присела на самый краешек и покосилась на Даррена.

Парень сидел весь напряженный, так сильно выпрямив спину, будто проглотил палку, и то и дело сурово играл желваками.

— У моих родителей долго не было детей, — сухо сказал он, глядя куда-то в пространство. — Они обошли всех целителей, перепробовали все средства, но ничего не помогало. Пока в одном из монастырей им не дали совет: усыновить ребенка. Вроде как это своего рода плата богам. Доказательство серьезности любви и намерений. Вот они и усыновили меня. А через пять лет на свет появился мой младший брат.

— Вот как, — растерянно проговорила я, не зная, как реагировать на столь откровенные признания.

— Наверное, если я был бы младше и не помнил этого, было бы проще. — Даррен грустно хмыкнул. — Но мне было шесть, Арлин, когда меня забрали из приюта. Знаешь… То место до сих пор мне иногда снится в кошмарах. Причем я не могу сказать, что мы голодали или нас обижали. Нет, это был очень хороший приют с очень хорошими, строгими, но справедливыми воспитателями. Но… Детям в этом возрасте нужны не игрушки и не еда. Им нужна прежде всего любовь. Именно то, что нельзя получить в приюте.

Даррен сделал паузу, дернув кадыком, как будто какое-то слово встало ему поперек горло. Я сидела тише мыши, понимая, что любые слова утешения покажутся ему сейчас настоящей издевкой. Да и в принципе просто не понимала, что можно сказать.

— Когда появился мой брат, я… Я очень сильно ревновал, Арлин, — глухо проговорил Даррен. — Как сейчас помню этот выматывающий мутный постоянный страх. Я был уверен, что родители теперь отдадут меня обратно. Зачем им приемный ребенок, если появился родной? Конечно, они так не сделали. Но я видел, чувствовал, что брата они любят гораздо, гораздо больше. Я для них так и остался своеобразной платой за счастье. Ношей и обузой, которую их заставили взять на себя. Меня не били. На меня просто перестали обращать внимания. Я бунтовал, капризничал, вел себя отвратительно. В общем, делал все, лишь бы только о моем существовании вспомнили. Предел терпения моих родителей наступил, когда я… я… — Даррен споткнулся и со свистом втянул в себя воздух через плотно сомкнутые зубы, как будто испытав в этот момент сильнейшую боль. Надолго замолчал.

Мне до безумия захотелось обнять его. Привлечь к себе, погладить по голове, пообещать, что все будет хорошо. Сейчас я видела перед собой не насмешливого и острого на язык двадцатилетнего парня. Передо мной сидел маленький растерянный мальчик, единственным желанием которого было обрести любовь матери.

— Я даже не помню точно, как все случилось, — чуть слышно проговорил Даррен. — Брату исполнился год. Родители устроили шумный веселый праздник с большим количеством приглашенных, сюрпризами и сладостями. По иронии судьбы мой день рождения отмечали за пару недель до этого. Естественно, без такого размаха. Точнее говоря, вообще без всякого размаха. Мне ничего не подарили. Сказали, что я плохо вел себя и часто расстраивал родителей. Представляешь, как мне было обидно? Потому как брата просто завалили подарками. И я… Я просто оцепенел от этого. Столько коробок. И в каждой лежало что-то очень и очень интересное. А мой брат был еще слишком мал, чтобы понимать, какие сокровища ему досталось. После обеда его отправили спать. К нему в комнату отнесли все коробки с подарками, которые не успели распечатать. И я… Я…

Даррен опять замолчал, скорбно опустив уголки рта.

Я тоскливо огляделась по сторонам. Я впервые выполняла роль жилетки для слез и чувствовала себя донельзя странно. Не понимаю, как я должна реагировать на откровения Даррена. Я была абсолютно уверена, что любое проявление жалости с моей стороны он воспримет как издевательство.

— Я просто хотел посмотреть, что в этих коробках, — чуть слышно выдохнул Даррен. — Понимаешь? Вскрыть хотя бы одну из них. Брату было всего год! Он ничего не понимал. Да что там, я был уверен, что сами родители не запомнили, сколько коробок они перетаскали к нему в комнату. Разве я так много хотел? Разве я не заслужил хотя бы крошечного подарка?

Последний вопрос Даррен выплюнул с настоящей ненавистью. Прикрыл лицо ладонью, и я заметила, как отчетливо трясутся у него пальцы.

— Я стащил нож со стола, — глухо проговорил он. — Проскользнул в комнату брата. Я не собирался причинять ему вред. Понимаешь? Вся моя обида и злость были направлены на родителей, но не на него. Как ни странно, но я хорошо относился к Стефану с самого рождения. Он был таким забавным. Так умилительно корчил мне рожицы. Все, что я хотел, — разрезать обертку с какой-нибудь коробки. Но…

Даррен сорвался на протяжный стон и затих, по-прежнему не отнимая ладони от лица.

Я прикусила губу, глядя на него с искренним состраданием. По-моему, я уже знаю, чем закончится эта история.

— Стефан заворочался, захныкал на кровати, — почти прошептал Даррен. — Я шагнул к нему проверить, все ли в порядке. И в этот момент дверь распахнулась. Вошла мать. О небо, как же она завизжала! Ее крик до сих пор стоит у меня в ушах. Арлин, она решила, что я собираюсь убить Стефана. Я ведь держал в руках нож и был около его кровати. Мои оправдания никто не слушал. Никто не верил, что я просто хотел украсть один из подарков. — Горько хмыкнул и почти беззвучно завершил: — Знаешь, меня так часто обвиняли в этом, что сейчас я и сам сомневаюсь, как все было на самом деле.

И еще одна долгая томительная пауза. Аллея, как назло, оставалась пустынным, поэтому я понимала, что мне придется хоть как-то ответить на признание Даррена.

— Слушай, — нерешительно сказала я. — Но ты ведь не виноват. Тебе было всего двенадцать лет!

— В тот же вечер меня отправили в закрытую частную школу. — Даррен наконец-то отнял ладонь от лица и посмотрел на меня, как будто не услышав моих слов. Его глаза блестели сухо и яростно. — И больше я дома не был. После первой школы последовала вторая, потом третья. Несколько раз я сбегал. Хотел добраться до родителей и объяснить им, какая чудовищная ошибка тогда произошла. Но каждый раз меня ловили и возвращали обратно. А потом я понял, Арлин, что родители все равно не поверят мне. Наверное, в глубине души они понимают, что я прав. Но им так легче. Я ведь так и не стал им родным. Так и остался своеобразной платой небесам за счастье. Поэтому я смирился. Закончил школу, на выпускной получил от отца письмо, в котором он сухо поздравлял меня с успехами в учебе и желал удачной самостоятельной жизни. В конверт было вложено несколько серебряных монет. Так я понял, что дома меня не ждут. Решил попытать счастья в академии и, к моему удивлению, поступил без проблем. Вот, в общем-то, и все.

Даррен в очередной раз тяжело вздохнул и уставился себе под ноги.

Теперь понятно, почему он так отреагировал на слова Рошалии о том, что родители всегда любят своих детей. Но откуда гадалка-то могла узнать об этой семейной трагедии? Она ведь в первый раз видела Даррена.

Вот и не верь после этого всем россказням про торкайцев.

— Мне очень жаль, — тихо сказала я первое, что пришло на ум.

— Да, мне тоже, — сухим безэмоциональным голосом отозвался Даррен. — Ты, наверное, первый человек, которому я все рассказал. — Сделал паузу и вдруг добавил с отчетливыми угрожающими нотками: — И я убью тебя, если ты кому-нибудь это разболтаешь!

И так у него это грозно получилось, что я едва не вскочила на ноги и не задала драпака. Мало ли, что ему в голову взбредет. Вдруг прямо сейчас примется приводить это в исполнение.

— Да я… — пролепетала я испуганно. — И не думала. Ты что, как можно…

— А, вот вы где! — неожиданно раздался откуда-то издалека крик. — Мы весь город обегали, вас разыскивая.

Я с невольным облегчением посмотрела в ту сторону, откуда донесся звероподобный рык Бернарда. И увидела, как тот несется к нам стремительными прыжками и с самой радостной из всех возможных улыбок на лице.

— Я сказал — ты услышала, — почти не разжимая губ, обронил Даррен. — Уяснила, Арлин?

Я кивнула, и как раз в этот момент около нашей лавочки остановился Бернард.

— Идемте быстрее! — задыхаясь от быстрого бега, выпалил Бернард. — София придумала способ, как нам избавиться от Родерика!

— Соблазнять его я не собираюсь! — тут же проговорила я. — Ни его, ни ректора, если вдруг она вновь заведет старую песнь.

— Да при чем тут это! — Бернард отмахнулся от моего предположения. — Идея — просто закачаешься. Она точно сработает!

Мы с Дарреном скептически переглянулись. Парень кисло поморщился, но все-таки поднялся.

— Идем, Арлин, — произнес он. — Послушаем, что наша сладкая парочка придумала.

Я в свою очередь встала. Напоследок оглянулась на кусты, за которыми скрывался импровизированный шатер госпожи Рошалии. И бодро зашагала вслед за друзьями.