Глава 25

Сколько ещё проспала, не знаю, но при следующем пробуждении я уже не была укутано от головы до пальчиков ног во что-то и маски на лице не было. Не скажу, что чувствовала себя плохо, в теле ощущалась слабость и мысли нет не путались, а их было слишком много, а точнее вопросов, что требовали ответов.

Первый и, наверное, самый важный — что с моей Мультяшей?

Открыв глаза, осмотрелась. Обстановка была знакома, в прошлый раз моего пребывания в этом помещении, я впервые услышала слово «лемниската». Сейчас же лежа на том же самом диване и укрытая мягким покрывалом, я не увидела в кабинете его хозяина. Рядом в кресле, забравшись на него с ногами спала крёстная, даже во сне на её лице ещё отражалась тревога — «Да внесла я в её жизнь адреналина!»

Хотя и в моей до переезда в столицу всё было как-то размеренно.

Так что ещё и не известно, кто кого и во что втянул!

Тётю будить не стала, решила встать и поискать мою собаку, раз мы в клинике значит она то же здесь. Ведь крёстная так и сказала, что ею занимается Илья, и он пообещал, что всё будет хорошо. Убедившись, что на мне кроме моего нижнего белья, так ни чего и нет, обвернулась покрывалом и завязала его узлом на груди. Аккуратно, стараясь не шуметь, дошла до застекленной смотровой в кабинете Ильи и убедилась, что там пусто, чего и следовало ожидать, так как свет был выключен. Во всем кабинете свет горел только на посменном столе. Светился компьютерный монитор и пищал принтер в котором закончилась бумага.

Именно этот писк меня и разбудил. Я подошла к столу, и обойдя его попыталась отключить этот орущий агрегат, что стоял на полке у стены. Тётя спит, неизвестно сколько времени она бодрствовала, пока я была в отключке. До проводов было не дотянуться и розетки не видно, в итоге помогло старинное средство, открыла лоток. Он был пустой. В пределах видимости пачку бумаги не нашла, оставила лоток открытым. По крайней мере результат достигнут, писк прекратился. Из кабинета, помимо главной двери в общий коридор, было ещё две, одна, насколько я помню, вела в санузел, а вторая через проход соединяла кабинет главврача с операционной. И именно у второй двери к которой я направилась лежал сейчас Даня. Он внимательно наблюдал за мной, никоим образом, не выдавая своё присутствие.

— Что черный монстр, она там? — спросила я его подходя к двери — а тебя туда не пустили? Да? А ты как хотел, операционная это не проходной двор.

Я погладила, широкий лоб пса и попыталась открыть дверь. Не получилось, сколько я не дергала ручку, дверь не открывалась.

— Ну не может же до сих пор он там с ней что-то делать? — вопрос опять адресовала Дане, за неимением других собеседников.

Пёс был совершенно спокоен, он верил в своего хозяина, вот и я решила подождать. Ведь если бы всё было бы совсем плохо, то Илья бы уже не занимался моей Мультяшей. В надежде что самое плохое не случилось, я всё так же медленно пошла к столу. Пусть я и чувствовала себя хорошо, всё равно не была столь уверена в своих силах.

Нужно было себя чем-то отвлечь, а иначе я бы просто начала молотить запертую дверь, руками и ногами. Что вряд ли поспособствует лечебному процессу моей собаки, если конечно она ещё там?!

— Даже не смей думать о плохом! — приказала я себе.

Отвлекись!

Что там решил распечатать среди ночи, даже скорее уже ближе к утру, главврач Широков? Или тот, кто хозяйничал в кабинете в его отсутствие хозяина?

Это точно была не Вера!

Взяв из принтера уже отпечатанную стопку листов, села в большое кресло главврача. Конечно же задела компьютерную мышку, от чего на экране вместо стандартной заставки с пейзажем, открылись какие-то файлы, в виде таблиц и карт пациентов.

С картами пациентов я работала и знаю, как они выглядят, тут я ошибиться не могла, глаз сразу зацепился за графы, в которых указывался филиал, ФИО доктора, но больше всего смутила графа владельца животного — везде была аббревиатура из трёх заглавных букв.

И всё бы ничего если бы не количество этих карт пациентов!

Их было не две, не три, а десятки и десятки!

Сверяя бумажные распечатки с компьютерными файлами, поняла, что стопка листов что у меня в руках — это лишь малая часть того что стояло в очереди на печать.

Читала, компьютерный текст с трудом, буквы скакали перед глазами, сказывалось не совсем здоровое состояние. С бумажным вариантом была та же ситуация. Решила отложить бумаги и увеличить размер текста на экране, в надежде что это поможет. Я всё ещё была почти ноль и диагнозы, прописанные в картах пациентов, а также назначенное лечение, для меня иногда были китайской грамотой. Как, например, вот в этих документах, но я понимала, что что-то знакомое я вижу, но что именно не могла уловить.

Внимание моё было рассеянным, я читала и не понимала.

Какая-то мысль всё ускользала от меня и ускользала!

Размышляя об этом, я отстранённо рассматривала вещи на посменном столе. Всё говорило мне о том, что это рабочий стол моего бородача. Ничего лишнего, только нужные предметы, вот только одна вещица озадачивала.

На деревянной квадратной подставке стояла стеклянная прямоугольная призма с объемным рисунком внутри. Не удержалась и взяла увесистый кусок стекла в руку.

Внутри была трехмерная проекция той самой бесконечности. Не просто восьмёрка, а красиво извёрнутая широкая безразрывно соединяющаяся лента.

«— Интересно, как давно это штука здесь?» — возник вопрос.

Взглянула на деревянную лакированную подставку. На ней была надпись λημνίσκος и математическая формула или уравнение — глаза уже ранее устали от букв на экране, так что я даже не пыталась рассмотреть эти иксы, игреки, квадраты.

Но точно из написанного предположительно большими буквами в верхней строке слово «лемниската» у меня не получалось прочесть.

— Это знак бесконечности, по мнению Ильи, это форма — заключающая в себе математический смысл всего что есть в этой вселенной идеального — раздался голос Юры от двери напротив письменного стола.

Белов говорил тихо, так чтобы не разбудить Веру. Когда он уходил, она, наверное, уже спала. Я бы и не расслышала его слова если бы в кабинете не стояла полная тишина.

Преодолев расстояние от дверей, до письменного стола, Белов поставил подставку с двумя большими стаканами кофе известной столичной сети кофеин, и занялся пополнением лотка принтера бумагой, которую принес с собой.

— Но тут написано — решила я уточнить.

— Да, это древне греческий, прочитать довольно сложно, но насколько мне помниться — ЛЕМНИСКАТА. Илюха в старших классах увлекся математикой, и потому что видел в ней красоту. В отличии от меня, например, я в уравнениях вижу только непонятные знаки и ни к чему не привязанные цифры — говорил улыбаясь, снова строя из себя шута, блондин.

— А если он называет женщину так, то? — вопрос вылетел сам, я точно не собиралась произносить его вслух.

— Ну на моем веку, таких в его жизни ещё не было — ответил Юра, и как не бывало продолжил — нажми мышкой кнопочку «продолжить печать». А что ты слышала, что он так кого-то называл?

— Тебя это точно не касается — голос Ильи в воцарившейся тишине, после вопроса Белова, имел эффект грома среди ясного неба, прямо перед грозой.

До меня долго доходило, почему Илья вошёл в кабинет через туже дверь что и Белов, несколькими минутами ранее. Дверь, ведущая в операционную, так и была закрыта, Даня всё так же был на страже, а Илья пересёк кабинет и положил на стол новую, ещё нераспечатанную пачку бумаги.

— Тебя где опять леший носит? — задал мой бородач вопрос своему другу.

— Бардак у тебя Илья в клинике, бумагу днём с огнём не сыщешь. Пришлось отлучиться в канцтовары за углом, вот по дороге кофе захватил. Нам ведь сон сегодня уже не светит? — ответил неунывающий друг, сверив время на наручных часах.

Нарочито суровый взгляд Ильи, брошенный на пачку принесенной им бумаги, совершенно не смутил Белова.

— Тебе взял как ты любишь, без молока, но с двойным сахаром.

Я же всё молчала и переводила взгляд с бородача на ту закрытою дверь, за которой, я надеялась, находиться моя собака.

— Вера ты зачем встала? То, что мы не повезли тебя в больницу ещё не значит, что ты здорова. И если тебе этот псевдодоктор что-то сказал, то не верь ему. После того как со всем разберёмся я сам отвезу тебя в больницу и прослежу чтобы ты осталась под наблюдение специалистов.

Вот тут всё начало становиться на свои места, бородач снова на меня ругается и снова разговаривает со мной как с неразумным дитём. Но сейчас у меня нет желания что-либо доказывать или спорить с ним, да пусть я не разумная, да вечно со мной что-то случается, да я даже соглашусь с ним в этом частично. Сейчас самое важное для меня другое.

— А что с Мультяшей? Где она? Почему дверь закрыта — спрашиваю и показываю рукой на ту дверь, что сторожит черный монстр.

— Вера ты сейчас ей не поможешь. Сейчас всё зависит уже не от нас — и вновь в голосе Ильи нежность.

Неужели всё так плохо. Надежда что жила в душе начала угасать. Не сдерживая порыва, я уже обнимала его за шею и смотря в его тёмно-серые глаза просила.

— Илюша пусти меня к ней, пожалуйста

— Вера, ты только хуже себе сделаешь — Илья утирает одной рукой мои слезы, которые я не замечаю, а второй прижимает к себе.

— Илюша, я обещаю потом буду во всём слушаться, даже в больницу сама поеду, пожалуйста — я пытаюсь поймать его взгляд.

Он не выдерживает и прижимает мою голову к своей груди.

— Хорошо. Но пойми, всё что можно я сделал. Если она и выживет, то щенки вряд ли…