Воспоминания. Часть 36. Конфликт

Несколько секунд в наушниках слышался только слабый гул вентиляции. Я представила, как они смотрят друг на друга через массивный письменный стол. Кирилл, привыкший атаковать, едва чувствовал угрозу своему положению. И Макс, который слишком хорошо умел сохранять спокойствие, чтобы выдать себя первым же неосторожным движением.

- Не советую тебе смешивать личное с работой, - произнёс Петров наконец.

- Именно это я и предлагаю, - ответил Кирилл. - Только у меня возникает ощущение, что ты сам не вполне понимаешь, где проходит граница.

- Я прекрасно понимаю, где она проходит.

- Тогда объясни, почему ты вдруг решил, что имеешь право обсуждать мои отношения с Анной?

- Потому что эти отношения начинают влиять на решения, за безопасность которых отвечаю я.

Кирилл коротко рассмеялся, но в этом смехе не было веселья.

- Значит, всё-таки отношения?

- Не передёргивай.

- Ты сам произнёс это слово.

- Кирилл, мне совершенно безразлично, с кем ты проводишь свободное время, пока это не ставит под угрозу компанию.

- Неужели?

Вопрос прозвучал с такой откровенной насмешкой, что я невольно поморщилась. Кирилл умел быть жестоким, когда чувствовал преимущество. Он находил слабое место собеседника и давил на него с той методичной настойчивостью, которую когда-то я принимала за проявление силы характера.

- Тогда почему тебя так задело, что Анна все чаще выбирает меня?

- Меня задело другое, - ответил Петров. - Ты перестал слушать аргументы, которые ещё месяц назад счёл бы достаточными для приостановки любого проекта.

- А может, я просто устал от твоих бесконечных подозрений?

- Возможно. Только это не делает их необоснованными.

- Пока ты не предъявишь мне что-нибудь конкретное, я буду считать их именно подозрениями.

Макс выдержал паузу.

- Хорошо, тогда ответь на один вопрос. Если завтра выяснится, что Анна скрыла от нас существенную часть своего прошлого, ты действительно готов будешь остановить сотрудничество?

Кирилл ответил не сразу. И эта задержка оказалась для меня красноречивее любых слов.

- Если появятся доказательства, мы их рассмотрим, - произнёс он наконец.

- Мы?

- Компания. Юристы. Ты. Я – все мы и обязательно в установленном порядке.

Я почувствовала облегчение. Это значило, что Кирилл сам не верит даже в теоретическую возможность подобного исхода.

- А до тех пор ты собираешься предоставить ей доступ ко всем материалам?

- Я собираюсь предоставить ей сведения, необходимые для работы.

- Даже если я официально возражаю?

Голос Кирилла стал совершенно холодным.

- Ты можешь оформить свои возражения письменно.

- И ты их проигнорируешь?

- Я приму решение, исходя из интересов бизнеса.

Петров негромко выдохнул.

- Знаешь, Кирилл, самое неприятное заключается в том, что ты действительно веришь в собственные слова.

- А что, по-твоему, я должен говорить?

- Что тебе нравится женщина и ты готов рисковать всем ради возможности удержать её рядом. По крайней мере, это было бы честно.

Я невольно сжала пальцами наушники. Кирилл не ответил.

На записи что-то негромко звякнуло, затем послышались шаги. Я знала, что возле окна стоял небольшой столик с графином и стаканами, на том самом столике, где лежала и коробка с шахматами, и могла предположить, что Кирилл отошёл туда, пытаясь выиграть несколько секунд.

- Ты забываешься, Макс, - произнёс он наконец.

В его голосе появилась та самая ледяная властность, которую я слишком хорошо помнила.

- Возможно, - ответил Петров. - Но я хотя бы помню, зачем ты меня нанял.

- Я нанял тебя обеспечивать безопасность компании, а не вмешиваться в мою личную жизнь.

- Тогда перестань делать так, чтобы одно зависело от другого.

После этих слов снова повисла долгая пауза. Я ожидала, что Кирилл сорвётся, повысит голос или потребует от Макса немедленно покинуть кабинет. Однако он заговорил неожиданно спокойно.

- Завтра в десять совещание по второму этапу пилота. Подготовь заключение службы безопасности и перечень ограничений, которые считаешь необходимыми. Мы рассмотрим их вместе с остальными материалами.

- Ты уже всё решил, - заметил Макс.

- Я решил, что не позволю остановить проект без достаточных оснований.

- Тогда мне остаётся только зафиксировать свою позицию.

- Именно.

Послышался звук отодвигаемого кресла.

- И ещё, Макс, - добавил Кирилл, когда шаги Петрова приблизились к двери. - Я ценю твою работу, но не собираюсь обсуждать с тобой, какие отношения у меня складываются с Анной. Надеюсь, больше возвращаться к этому вопросу не придётся.

- Не придётся, - ответил Петров.

Он произнёс это так спокойно, что я почувствовала неприятное беспокойство.

- Рад, что мы поняли друг друга, - заключил Кирилл.

- Не уверен, что поняли, но на сегодня действительно достаточно.

Дверь закрылась, и в кабинете снова стало тихо. Я не остановила запись сразу, продолжая слушать, как Кирилл ходит по комнате. Он несколько раз прошёл от стола к окну, затем остановился, и я услышала характерный звук открываемого ящика. Спустя минуту зазвонил телефон.

- Алина, - произнёс Кирилл после короткого приветствия, - подготовьте на понедельник обновлённую повестку. И попросите финансовый отдел предоставить расчёты по второму этапу пилота.

Он выслушал ответ секретаря.

- Да, Анну тоже пригласите. Пусть присутствует при обсуждении. И предупредите IT, что после согласования объёма доступа потребуется оперативно подготовить рабочую учётную запись.

Я медленно выпрямилась. Кирилл был готов совершить одну из самых больших ошибок в своей жизни. Это еще не было окончательным решением, но теперь вопрос о моём доступе к внутренним документам переставал быть отвлечённой возможностью. Кирилл намеревался довести дело до конца, и, судя по всему, возражения Макса только укрепили его в этом намерении.

Я дослушала разговор до конца, затем сняла наушники и некоторое время сидела неподвижно, глядя вглубь тёмного коридора. Потом поднялась и подошла к зеркалу в прихожей. В нем отражалась женщина в светлой блузке, с аккуратно уложенными волосами и совершенно спокойным лицом.

Анна Власова. Человек, ради которого двое мужчин только что едва не разрушили отношения, выстраивавшиеся несколько лет.

Я невольно усмехнулась. Как мало они оба знали о том, что происходило на самом деле.

Я снова надела наушники и вернулась к последним минутам разговора. Меня интересовала не столько сама ссора, сколько то, каким образом Кирилл собирался объяснить своё решение. Если бы он просто поддался раздражению и назло Максу приказал открыть мне все документы, это было бы опасно. Такое распоряжение легко отменить, когда эмоции улягутся, но Шахов действовал иначе.

Он требовал подготовить обоснование, собирал финансовые расчёты и намеревался провести совещание, на котором формально учтёт замечания службы безопасности. Всё выглядело так, будто решение принималось исключительно в интересах компании.

Я помнила эту его особенность характера. Кирилл никогда не любил признавать, что поступает под влиянием чувств. Даже пять лет назад, когда мы ещё были вместе, он находил разумное объяснение любому своему желанию. Встречи со мной становились необходимостью отвлечься от работы, дорогие подарки - естественным проявлением внимания, а обещания, которые он не собирался выполнять, - всего лишь словами, неправильно понятыми слишком доверчивой женщиной. Теперь он точно так же убеждал себя, что расширение моего доступа продиктовано деловой необходимостью. И чем настойчивее Макс указывал на личные мотивы, тем сильнее Кирилл стремился доказать обратное.

Я сняла наушники и потянулась за телефоном. Халиду следовало сообщить о предстоящем совещании, однако прежде я несколько минут обдумывала услышанное.

Макс представлял куда более серьёзную проблему, чем мне хотелось признавать. Он не обладал доказательствами, но уже определил направление поиска. Пять лет почти отсутствующей цифровой истории, слишком аккуратно выстроенная биография, недостаток независимых подтверждений - всё это по отдельности не могло разрушить мою легенду, но в руках настойчивого профессионала постепенно превращалось в систему.

Я вспомнила наш ужин. То, как Макс расспрашивал меня о жизни за границей, как неожиданно поинтересовался, бывала ли я прежде в Москве, и с какой лёгкостью переводил разговор с личных тем на совершенно безобидные подробности прошлого. Тогда мне показалось, что он просто пытается узнать меня получше.

Возможно, так и было. Но теперь я уже не могла отделить его интерес ко мне как к женщине от желания разобраться, кто такая Анна Власова. Я открыла защищённый мессенджер, в котором вела переписку с боссом.

«Завтра будут обсуждать расширение доступа к финансовым и стратегическим документам. Кирилл настаивает. Макс категорически против, проверку моей биографии не закончил».

Ответ пришёл спустя несколько минут.

«Что именно его беспокоит?»

Я перечислила основные претензии Петрова, стараясь не упустить ни одной подробности. Халид прочитал сообщение, но на этот раз ответил не сразу.

«Пока ничего нового. Не вмешивайся в их конфликт. Пусть решение примут сами».

В этом был весь Халид. Он предпочитал не подталкивать события, когда люди уже двигались в нужном ему направлении. Достаточно было вовремя заметить их слабости, а дальше они зачастую совершали необходимые ошибки самостоятельно.

«Макс продолжит проверку», - написала я.

«Разумеется. Поэтому не давай ему новых поводов для подозрений. Завтра веди себя как специалист, которому нужны лишь данные для работы. Ничего больше».

Я убрала телефон и прошла на кухню.

За окном начинался дождь. Первые капли медленно скользили по стеклу, оставляя неровные дорожки, а во дворе под фонарём блестела крыша припаркованной машины. Я налила воды, сделала несколько глотков и прислонилась к подоконнику.

До сегодняшнего вечера мне казалось, что главная опасность заключается в способности Макса обнаружить правду обо мне. Теперь появилась ещё одна. Кирилл и Петров впервые столкнулись не просто из-за рабочего решения. Каждый из них поставил под сомнение мотивы другого, и оба, судя по услышанному, восприняли это болезненно. Кирилл считал, что Макс ревнует. Макс был убеждён, что Кирилл теряет способность принимать разумные решения. И самое неприятное для них заключалось в том, что оба, вероятно, были правы. Я вспомнила лицо Петрова тем утром, когда Кирилл позволил себе намекнуть на наш поцелуй. Его сдержанную улыбку, неожиданную серьёзность и вопрос, который он задал мне возле лифта.

«Ты ведь понимаешь, что Кирилл женат?»

Тогда я решила, что он просто не сумел скрыть личную заинтересованность. Теперь понимала, что всё могло быть значительно сложнее. Макс видел в происходящем не только историю мужчины, увлёкшегося новой женщиной. Он замечал последствия этого увлечения для компании, за безопасность которой отвечал, и, в отличие от Кирилла, не собирался закрывать на них глаза. И всё же мне было трудно поверить, что его настойчивость объяснялась исключительно служебным долгом. Возможно, именно поэтому он сегодня зашёл так далеко.

Я поставила стакан на стол и вернулась в гостиную. На экране ноутбука оставались открыты расчёты по пилотному проекту. Завтра мне предстояло защищать необходимость расширенного доступа, отвечать на вопросы финансового отдела и, вероятно, снова столкнуться с возражениями Макса.

Я должна была подготовиться так, чтобы ни у кого не возникло сомнений в профессиональной обоснованности моих требований, потому что Кирилл мог сколько угодно испытывать ко мне влечение, но одного его желания было недостаточно.

Мне нужны были документы. Настоящие финансовые модели, внутренние договоры, сведения о подрядчиках и движении средств. Не красивые презентации для инвесторов, в которых неудобные цифры прятались за благополучными графиками, а материалы, по которым можно восстановить реальные связи и понять, где именно проходили деньги.

Халид ждал результатов. Я тоже ждала их слишком долго, чтобы позволить себе ошибку на последнем этапе. Но прежде чем открыть рабочую папку, я ещё раз посмотрела на приёмник, лежавший возле дивана.

В памяти снова прозвучал голос Макса.

«Я хотя бы помню, зачем ты меня нанял».

И ответ Кирилла, холодный, почти презрительный:

«Я нанял тебя обеспечивать безопасность компании, а не вмешиваться в мою личную жизнь».

Раньше Кирилл доверял Максу настолько, что позволял ему принимать решения, не требуя подробных объяснений. Теперь же впервые открыто напомнил, кто из них хозяин, а кто подчинённый.

Я не знала, сумеют ли они восстановить прежние отношения. Но понимала, что после сегодняшнего разговора Петров вряд ли станет менее настойчивым. Человек, которому перестали доверять, иногда отступает, чтобы сохранить своё положение. Однако Макс совершенно не походил на того, кто способен спокойно наблюдать, как его предупреждения игнорируют. И мне очень не нравилось, что теперь он мог продолжить поиски, не считая нужным посвящать Кирилла в каждую обнаруженную подробность.

Я открыла ноутбук и вернулась к расчётам.

Завтра Шахов собирался предоставить мне возможности расширенного доступа, и его решение могло стать началом конца всей выстроенной им империи. Но отчего-то в голове вдруг всплыла мысль, что опасность угрожает не только ему. Пока Кирилл открывал передо мной двери, Макс продолжал искать ту, через которую я когда-то вошла в эту историю. И я совершенно не собиралась помогать ему в ее поиске.