Воспоминания. Часть 6. Папка в кожаном переплете

Я сразу поняла, что что-то не так.

Халид не смотрел на меня, когда я вошла в его кабинет в стеклянной башне “Федерация” в Сити, где он назначил мне встречу. Он стоял у панорамного окна, спиной ко входу и ко мне. Это был знак, что разговор заранее предрешен, а я пришла только выслушать приговор. Он не был разгневан или недоволен мною, наоборот, будто нетерпелив даже - пальцы его рук, узкие, аристократичные постукивали по оконной раме.

- Привет. - поздоровалась я, чтобы нарушить вязкую тишину и подошла ближе.

- Садись, - сказал он спокойно, не оборачиваясь.

Я не села. Осталась стоять, сцепив пальцы перед собой.

Он наконец повернулся, внимательно окинул меня взглядом и слегка подтолкнул ко мне тонкую чёрную папку, что лежала на дорогом дубовом столе.

- Твое новое задание.

Много раз, когда было совсем невмоготу, я представляла, как буду получать последнее задание. Мне казалось, в тот момент я буду очень радостна, а сердце будет колотиться в груди, как ненормальное. На деле все оказалось совсем иначе. Все слишком буднично. Разве что ощущение подставы не покидало. Но я старательно гнала его прочь.

Я взяла папку и открыла.

На первом же листе была прикреплена фотография.

Нет, невозможно. Стало нечем дышать.

Мир вдруг потускнел и схлопнулся, становясь плоским, бесцветным и тихим, как в вакууме. Имя я увидела не сразу, но мне и не надо было. Слишком знакомый профиль: линия челюсти, взгляд и та самая усмешка, которую я когда-то знала лучше, чем свое отражение. На меня будто вылили ведро ледяной воды.

Кирилл.

Я поморгала, приходя в себя, не сумев скрыть своего состояния. Халид, конечно же, все знал. Не мог не знать, если собрал на Шахова досье. Что-то объяснять было бесполезно. Я закрыла папку и слишком громко вернула ее на столешницу. Гулкий звук улетел под потолок.

- Нет.

Мой голос прозвучал наоборот слишком глухо. Халид приподнял бровь. Это выражение его лица не сулило ничего хорошего.

- Ты даже не посмотрела материалы.

- Мне не нужно. - я вздохнула, набираясь смелости. - Нет, и это не обсуждается.

Он молчал несколько секунд. Потом медленно сел в кожаное кресло и сложил руки.

- Ты уверена?

- Абсолютно.

Внутри все дрожало, но я старалась говорить ровно. Нельзя позволять себе показать слабость. Не здесь и не сейчас. Не перед ним.

- Это личное, - сказала я. - Я не буду работать с этим объектом.

Халид кивнул, будто ожидал именно такого ответа.

- Хорошо, - сказал он. - Тогда поговорим о тебе.

Он нажал кнопку на ноутбуке и развернул тот ко мне. Экран вспыхнул белым светом, высвечивая несколько файлов в папке “Анна”.

Первый - мои документы. Настоящие. Те, которых «не существовало» для всего остального мира уже пять лет.

Второй - данные матери, наш адрес. Тут же открылись несколько фото Ляльки в песочнице, с мамой в супермаркете и за забором детского сада.

Меня почти физически затошнило. Липкий страх комком провалился в желудок.

Третий документ - отчеты о моих перемещениях за последние годы - посадочные талоны с рейсов, фото с отдыха, с заданий, где я в разных образах - в париках и очках.

Еще один файл - распечатка моего старого номера с архивом звонков в Россию. Я звонила по нему только домой.

И вишенка на торте - файл последний. Моя первая кража в молле. Я стою у витрины с кольцами, рука опущена и неестественно застыла вдоль сумки, прямо у расстегнутой молнии.

Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Он не мог, не должен был.

- Ты… собирал на меня компромат?

- Я работал с тобой, и должен был подстраховаться. - спокойно ответил Халид, будто объяснял очевидное. - Это разные вещи. В конце концов, нужно контролировать своих сотрудников, особенно когда их ищет Интерпол.

Я сжала кулаки.

- Ты обещал защиту, Халид.

- Я ее дал. От других. Но не от себя.

Эта фраза ударила сильнее любого крика.

- Ты не имеешь право, - сказала я тихо, сжав челюсти. Во рту отчаянно горчило.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

- У меня есть право на результат. Мне нужно, чтобы ты взяла объект в работу.

Я молчала.

- Ты исчезла бы без меня, - продолжил он. - В нищете и забвении. Без денег. Без будущего для дочери. Я дал тебе всё это. И я же могу забрать.

Я почувствовала холод в груди. Не страх. Пустоту.

- Ты шантажируешь меня, - сказала я.

- Я напоминаю тебе условия сделки. Ты собственноручно подписала контракт. Ты обязана его выполнить. Я не требую ничего сверх.

Он снова придвинул папку с делом Кирилла.

- Ты профессионал. И именно поэтому я выбрал тебя. Потому что ты умеешь выключать эмоции. Потому что ты научилась быть другой - сильной, смелой и хитрой.

Я смотрела на папку и понимала: он не оставил мне выхода.

- Если я откажусь? - спросила я, уже зная ответ.

- Ты сама понимаешь, что будет дальше. Ты даже вернуться не успеешь туда, откуда я тебя вытащил. Твои счета будут аннулированы. Лучшее, что ждет преступника по линии Интерпола - если власти решат его не выдавать. Но, это палка о двух концах, Анна. Зная твою историю, самое главное ведомство в этой стране не отпустит тебя. В противном случае, если ты отказываешься сотрудничать, тебя посадят и надолго.

Я закрыла глаза на секунду. В голове возникли лица мамы и дочки, дом, прошлая жизнь и та Арина, которая когда-то верила людям.

Медленно открыла папку снова. В этот момент я заставила себя посмотреть на Кирилла снова, не как на мужчину из прошлого, а как на будущую цель.

- Сколько у меня времени? - спросила я, облизав пересохшие губы.

Халид едва заметно улыбнулся. Только уголками губ, но я заметила, потому что слишком хорошо его знала.

- Я знал, что ты поймёшь. Что касается времени, действуй по обстоятельствам. Даю тебе полную свободу.

Это прозвучало, как издевка. В этот момент что-то внутри меня сломалось. Уважение и поклонение этому человеку растворилось. Я смотрела на того, кто стал мне всем на долгие пять лет - защитником, наставником, почти близким, и понимала, что ненавижу его. Но ненавижу совсем не так, как когда-то сгорала от ненависти к Кириллу. Сейчас я испытывала странное чувство - холодное, собранное, расчетливое. Наверное, я могла бы сейчас его убить и даже не пожалела бы об этом.

- Хорошо. Я выполню задание.

Он кивнул.

- Я не сомневался в тебе. Поверь, Анна, ты получишь гораздо больше, чем думаешь. Это - выпускной экзамен и в качестве награды тебя ждет свобода.

Он сказал это почти тепло, почти как раньше, и от этого нестерпимо захотелось плакать. Я захлопнула кожаную папку и вышла из кабинета, не оборачиваясь.

И только в лифте позволила себе сбросить ледяную маску и вдохнуть глубже. Руки мелко дрожали. Нестерпимо хотелось пить. Главное, не рухнуть в обморок прямо тут. Добраться до квартиры, а там можно переварить ситуацию, прореветься вволю, утопить жалость к себе в вине. Все, что угодно, чтобы примириться с действительностью. Все потом, не сейчас.

Кирилл Шахов все еще здесь. Вся его красивая жизнь в этой элегантной папке из черной кожи. В ней жизнь, которую мне предстоит разрушить.