Глава 29

Настоящее время. 25 января. Санкт-Петербург

Валяюсь на своём диване и пялюсь в телек, где очередной сериал про врачей доводит меня до нервного тика. Какой-то доктор с причёской, будто он только что из барбершопа, делает разрез, держа скальпель, как вилку для салата. Медсестра рядом томно вздыхает, подавая ему инструменты, будто они снимают не операцию, а рекламу духов. "Скальпель!" — орёт он, и я не выдерживаю.

— Да вы издеваетесь? — рычу, швыряя пульт в подушку. — Это что, в мединституте теперь учат резать, как картошку на даче? Хоть бы с хирургом поговорили, прежде чем снимать этот цирк!

Вырубаю телек и тру виски, пытаясь прогнать раздражение. Последние пару недель я как зомби в этой квартире. После того, как мы с Леной выложили друг другу всё — про подвал, про дядю Игоря, про её расследование, про мои кошмары, — стало легче. Будто кто-то вытащил ржавый гвоздь из груди. Но легче — не значит, что я в порядке.

Лена ушла в тот же вечер, оставив меня одного в этой чёртовой хоромине, где каждый угол пахнет её цитрусовым шампунем.

Она заходит почти каждый вечер, готовит ужин, суетится на кухне, а я сижу, как придурок, и пялюсь на неё, будто она восьмое чудо света. Её тёмные волосы, которые она вечно заправляет за ухо, её хмурый взгляд, когда она пытается порезать лук ровно, её смех, когда я подкалываю её за то, что она опять пересолила суп, — это всё как доза, от которой не могу отказаться.

Я, конечно, мог бы и сам мог приготовить, но, чёрт возьми, как я могу упустить шанс смотреть, как она орудует на моей кухне, будто это её сцена?

Но вот в чём засада: каждый раз после ужина она уходит.

Один раз я всё-таки её поймал — поцеловал, и, господи, чуть не затащил в спальню.

Её губы, её дыхание, её пальцы, вцепившиеся в мою футболку, — я был готов разнести стены. Но эта женщина, эта невыносимая женщина, оттолкнула меня с этой своей улыбкой: "Волков, держи себя в руках". И улетела, как бабочка, оставив меня с… ну, скажем, с явным напряжением в штанах.

Я начинаю думать, что со мной что-то не так.

Как, ну как можно бросить мужика в таком состоянии?

Я же вижу, что она сама хочет — её щёки горят, глаза блестят, но нет, она разворачивается и уходит, будто я какой-то школьник, а не мужик, который знает, чего хочет.

Она подрывает всё моё мужское эго одним взглядом! Я уже начинаю подозревать, что она специально меня мучает, наслаждается этим, как кошка, которая играет с мышью.

И, чёрт возьми, я готов быть этой мышью, лишь бы она не останавливалась.

Пробовал отвлечься. Даже брал книгу — какой-то триллер, который Лена оставила на журнальном столике. Прочитал три страницы и бросил. Скучно, да и мысли всё равно лезут к ней.

Пытался смотреть эти идиотские сериалы, но там всё так тупо, что я только злюсь. Даже статьи по хирургии, которые обычно затягивают, как чёрная дыра, не спасают — я читаю строчку, а перед глазами её лицо, её зелёные глаза, её голос, когда она называет меня "Волков" с этой своей насмешкой.

Сегодня Лена написала, что не придёт.

Её родители приехали в Питер, и она будет с ними. Я, конечно, понимаю, но всё равно сижу, как пришибленный, заказав доставку.

Пялюсь в телек, где идёт какой-то дебильный ситком, где все ржут над шутками, которые не смешные. Звонок в дверь выдергивает меня из этого уныния. Я встаю, потирая шею, и иду открывать, думая, что это курьер. Но на пороге — Макс.

— Здорово, братан, — ухмыляется он. Волосы торчат во все стороны, голубые глаза блестят, будто он уже где-то приложился к бутылке. — Жив-здоров?

— Пока не сдох, — бурчу, пропуская его внутрь. Только сейчас замечаю, что он держит бутылку виски.

О, это уже любопытно.

— Мне нужен совет, друг, — говорит он, не теряя времени, и топает на кухню. Хватает два бокала из шкафа, ставит их на столешницу и начинает разливать виски с таким видом, будто мы сейчас будем решать судьбу мира. — Готов слушать?

Плюхаюсь на стул за барной стойкой, глядя на него с лёгким подозрением.

Макс — тот ещё балабол, но советы он обычно раздаёт, а не просит. А тут он какой-то… дёрганый. Постукивает пальцами по бокалу, будто не знает, с чего начать.

— Ну, давай, выкладывай, — говорю, беря бокал и делая глоток. Виски жжёт горло, но это приятное тепло, которое хоть немного глушит мысли о Лене. — Что за беда? Пациент сложный или в ординаторской кофе опять спёрли?

Он хмыкает, проводит рукой по волосам, отчего они становятся ещё более лохматыми.

— Хуже, — вздыхает он. — Влюбился я, Артём. Как пацан сопливый. А эта рыжая бестия держит меня за шкирку, как котёнка, и это бесит до чёртиков. Я уже и цветы, и ужины, и комплименты — всё, что в арсенале, а она только фыркает и нос воротит, будто я ей в подмётки не гожусь.

Я чуть не поперхнулся виски. Рыжая бестия? Мозг тут же выдаёт картинку: Аня.

Я видел её, когда валялся в больнице. Рыжая, с зелёными глазами, которые смотрят так, будто она уже знает все твои слабости и готова тебя ими ткнуть. Симпатичная, но с таким характером, что, похоже, может вывести из себя даже святого.

— Погоди, — говорю, ставя бокал на стол и прищуриваясь. — Ты про Аню, что ли? Подругу Лены?

Макс кивает, и его лицо становится таким несчастным, что я чуть не ржу.

— Она самая, — стонет он, делая большой глоток. — Эта её ухмылка, этот её взгляд — я как идиот, Артём. Пытался её на каток затащить, думал, романтика, всё такое. А она мне: "Максим, я не люблю мёрзнуть, иди катайся с кем-нибудь другим". И ушла пить глинтвейн с какой-то подругой! Я уже не знаю, что делать. Она то подкалывает, то вообще делает вид, что я пустое место.

Я хмыкаю, откидываясь на спинку стула. Ситуация до боли знакомая. Я делаю ещё глоток.

— Ну, брат, раньше я бы, может, и выдал тебе какой-нибудь совет. Но сейчас я сам в такой же жопе.

Макс вскидывает голову, его глаза округляются, как будто я только что признался, что угнал танк.

— Серьёзно? А Ленка-то что? Я думал у вас уже все, дело близится к свадьбе.

Я криво ухмыляюсь, крутя бокал в руке.

— Она меня добивает, Макс, — говорю я, качая головой. — Я начинаю думать, что со мной что-то не так. На стены уже лезу, а она...

Макс ржёт, чуть не разливая виски, и хлопает ладонью по столу.

— Ох, Артём, мы с тобой в одном болоте! — говорит он, отсмеявшись. — Эти бабы — они как будто сговорились! Аня тоже — то подмигнёт, то подколет, а потом делает вид, что я ей сто лет не нужен. Я уже начинаю подозревать, что она просто развлекается, глядя, как я бегаю за ней, как щенок.

— Может, они просто садистки, — ухмыляюсь, поднимая бокал. — Любят смотреть, как мы корчимся.

— Точно, — кивает Макс, чокаясь со мной. — С Новым годом — полным сил и синергии! За наших мучительниц, брат. И дай бог нам сил, с ними справится.

Мы смеемся и продолжаем травить байки. Макс рассказывает, как пытался впечатлить Аню, подарив ей билеты на какой-то модный концерт, а она сказала, что не любит толпу, и ушла смотреть сериалы с кошкой. Я рассказываю, как Лена чуть не подожгла мою кухню, пытаясь сделать пасту, и как я всё равно не мог отвести от неё взгляд, даже когда она орала на сковородку, будто та её лично оскорбила.

— Знаешь, — говорит Макс, когда виски в бутылке почти кончился, — может, мы с тобой просто лохи. Нормальный мужик бы плюнул и нашёл кого попроще. Без этих их игр.

— Может, — хмыкаю, но мы оба знаем, что это брехня. Ни он, ни я не плюнем.

— Слушай, Артём, а ведь есть идея! У меня же домик за городом. Ну, помнишь, тот, что я от деда унаследовал? Баня там, бассейн, джакузи — всё как в лучших домах. Может, рванём туда? Пригласим наших мучительниц, а? У меня через неделю отпуск, а ты и так на больничном, всё равно дома киснешь. Заберём Лену с Аней, закинем в машину, пока они не успели придумать отмазки, и устроим выезд на природу. Глядишь, в бане или в джакузи они подобреют.

Я хмыкаю, представляя Лену в джакузи. Чёрт, да я бы сам себя в бане запер, лишь бы она туда пошла. Но потом вспоминаю, как она ускользает каждый раз, как я пытаюсь её удержать, и качаю головой.

— Бери выше, брат, — говорю я, ухмыляясь. — Лена скорее меня в этом джакузи утопит, чем согласится туда лезть. А Аня твоя, судя по всему, вообще тебе каток в лицо запустит, если ты её туда потащишь.

Макс ржёт, откидываясь на спинку стула, и его смех такой заразительный, что я не могу не улыбнуться.

— Ну и пусть! — говорит он, размахивая бокалом. — Утопят — так хоть весело будет! Слушай, Тём, я серьёзно. Давай попробуем. Смотри, за городом, в тепле, с вином, с шашлыками — они же не железные. Растают, как мороженое на солнце. А если нет, то хоть напьёмся в хорошей компании, а не вот так, как два лоха, на твоей кухне.

Я прищуриваюсь, обдумывая.

— Ладно. Давай попробуем. Но если они нас там прикончат, я запишу в завещании, что это была твоя идея.

— Договорились! Я займусь Аней, ты — Леной. Уломаем их, как пить дать.— задумывается — А вообще то нет. Давай ты поговоришь со своей и пусть она берет с собой Аньку, а про меня ни слова.

— И как ты себе это представляешь?

— Нормально представляю. Серьезно брат, если сам спрошу, ответ будет один «Нет». А Ленка адекватная девчонка, тебя послушает.

Мы ещё какое-то время болтаем, строим планы, как заманить девчонок в этот загородный рай. Макс, разошедшись, начинает расписывать, как он уже видит Аню в бане, с её рыжими волосами, которые, по его словам, «будут гореть, как огонь, в этом пару». Я подкалываю его, что он скорее сам сгорит, чем она на него посмотрит, а он в ответ обещает, что если Лена опять меня отшёт, то он лично напоит меня до беспамятства, чтобы я забыл своё горе. Виски течёт рекой, и к концу бутылки мы уже не просто ржём, а орём, вспоминая, как однажды в ординаторской разлили кофе на важные документы и пытались их сушить феном, пока не спалили розетку.

— Слушай, — говорит Макс, когда смех стихает, а его глаза уже стеклянные от виски. — Мы же не совсем пропащие, а? Ну, в смысле, мы с тобой — нормальные мужики, да? Хирурги, блин, жизни спасаем, квартиры у нас, тачки, всё как надо. Чего им еще нужно?

Я хмыкаю, чувствуя, как виски делает мои мысли мутными, но смешными.

— Помимо, всего тобой сказанного, что у тебя есть грешки, что у меня. Может они боятся обжечься?

— И не поспоришь брат.

Макс хлопает меня по плечу, чуть не промахнувшись.

— Непреодолимое желание есть, написать ей. Что делать?

— Не писать — язык уже не слушается.

— Поздно — отвечает тот и я поднимаю голву, видя как он держит телефон в руках.

— Тебе кранты — бурчу и встаю, направляясь в ванную.

— Как пить дать.