Глава 36

Настоящее время. 10 июля

Богучар (родина Елены)

Я стою у края могилы, ветер хлещет по лицу, но я не чувствую холода. Дождь моросит, как слёзы этого долбаного городка, но мои глаза сухие. Родители Лены настояли на похоронах. Отец молчал, только кивнул, сжимая кулаки. Они забрали тело из морга, не спросив меня. А кто я такой? В юридическом плане — никто. Не муж, не родственник. Просто парень, который спал с ней, ругался, мирился и снова всё повторял. Просто идиот, который думал, что это навсегда.

Гроб опускают в яму. Медленно, скрипят верёвки, земля осыпается комьями. Внутри — тело. То, что они называют Леной. Я смотрю на это, и внутри — пустота. Ни слёз, ни ярости, ни боли. Ничего. Как будто выключили выключатель. Люди вокруг плачут: Аня всхлипывает, уткнувшись в плечо Макса, он сам белый, как мел, глаза красные. Родители Лены стоят ближе всех, мать опирается на отца, её плечи трясутся. Журналисты толпятся поодаль, бывшие коллеги, с камерами, но без вспышек — уважение к мёртвым. А я стою в стороне, руки в карманах, и думаю: это не она. Не может быть.

Тот момент, когда я увидел видео... Боже, мой мир рухнул, но после слов о беременности...

Беременна? Я тогда рассмеялся. Громко, истерично, как сумасшедший. Дядя смотрел на меня, как на придурка, потом, молча ушёл. А вечером напился. Сильно, очень сильно. Сидел в баре, заливал в себя виски, пока бармен не выгнал.

Потому что нужно было. Иначе бы сошёл с ума. Иначе бы поверил, что это правда. Что Лена мертва. И беременна.

Но теперь я уверен: это была не она. Кто угодно, но не она.

Дядя показал мне документы из морга — отчёт патологоанатома, фото тела, анализы. Там всё: пулевое ранение в голову, опознание по ДНК (якобы совпадение 99,9%), и да — беременность, три недели. Но ни слова о спирали. Её просто не было. А я знаю: три месяца назад она была у Макса. Он сам поставил ей внутриматочную спираль. Никто, кроме меня, Лены и Макса, об этом не знал. Это было нашим с ней совместным решением. Ни я, ни она к детям готовы не были. Тем более наши отношения... они всегда были как на американских горках. То ругались до хрипоты, то трахались, как в последний раз. И нас обоих пока это устраивало.

А в отчёте — ничего. Как будто спирали никогда не было. Кто-то подменил тело. Лена жива. Может, в плену. Может, ранена. Но жива. Я чувствую это. Внутри, в той части, которая всегда знала, когда она в беде.

Гроб опустился. Священник бормочет молитву, люди кидают цветы. Аня подходит ко мне, обнимает, шепчет.

— Держись, Тём.

Я киваю, но не обнимаю в ответ.

Макс смотрит на меня странно, как будто знает, что я думаю. Он знает про спираль. Я рассказал ему вчера, в его кабинете.

— Ты уверен? — спросил он.

— На сто процентов.

Он кивнул.

— Тогда ищем. Тихо. Я помогу. Есть парочка знакомых.

Похороны заканчиваются. Люди расходятся. Родители Лены подходят, мать плачет.

— Артём, приходи к нам. Она бы хотела...

Я киваю, но не обещаю. Я не могу. Не теперь.

Я ухожу последним. Смотрю на могилу, на свежий холмик. Это не она. Не моя Лена. Я вернусь и найду её. Перерою весь мир. Потому что без неё... без неё ничего нет. Только пустота.

Сажусь в машину, завожу мотор. Пора начинать.