Глава 12

Аврора

Жар охватывает меня с ног до головы. Дыхание дается с трудом. Я вся покрыта липким потом. И еще не совсем пришла в себя после случившегося. Предпринимаю попытку пошевелиться, но ничего не выходит. Нечто большое и горячее придавило меня, словно огромная раскаленная глыба, которую невозможно сдвинуть с места. Я пытаюсь вылезти из-под навалившейся тяжести, но громадные, словно медвежьи лапы, руки еще сильнее сжимают мое тело, увлекая в самое пекло. Сердце болезненно колет. Я осознаю, что нахожусь в кровати с тем самым бандитом… абсолютно голая, а его широченная ладонь по-хозяйски покоится на моей груди. В памяти всплывает прошедшая ночь… Господи, что же я натворила! Горло перехватывает, внутри все горит, и чтобы не задохнуться, я начинаю шумно втягивать воздух через ноздри.

Изо всех сил стараюсь выбраться, но попытки оказываются тщетными. Со стороны выглядит так, будто я специально трусь об него задницей, при очередном движении касаясь бедрами его огромного и уже каменного агрегата. Очевидно, моя возня распалила мужское желание. Сомнения отпадают: он вчера побывал-таки во мне. А весь ужас ситуации в том, что я сама хотела этого и как последняя шлюха стонала от его грубых ласк. Что со мной произошло? Не употребляй я ничего, кроме анальгина, подумала бы, что это действие наркотика. Надо бежать отсюда, и поскорее!

Мне все же удается выскользнуть из цепких мужских лап. Выбираюсь из-под груды мышц и облегченно вздыхаю, почувствовав, как влажное тело овевает приятная прохлада. Для преступника у него удивительно крепкий сон. Какое-то время просто наблюдаю, как размеренно вздымается его татуированная грудь, на которой покоится крепкая рука. Даже в расслабленном состоянии у него жилы выступают под кожей, отчего татуировки выглядят еще более жуткими. Лицо с крупными чертами не выражает никаких эмоций, кроме расслабленности, а ноздри мягко вбирают воздух, шевеля при этом металлическое кольцо пирсинга. Видно, ночью Соломон выложился сполна и сейчас спит беспробудным сном, как насытившийся зверь, восстанавливающий силы после удачной охоты.

Тихонько самыми кончиками пальцев касаюсь паркета, но при движении мгновенно ощущаю саднящую боль внизу живота. Конечно, первый раз, и сразу максимальный размерчик отхватила! Едва ли его теперь кто-то сможет переплюнуть. Задрал планку, мерзавец! В определенном смысле я даже радуюсь тому, что была под каким-то веществом: без наркотика я бы померла, ощутив эту дубину в себе. Выдержать такое в трезвом уме нереально. Страшно даже представить, что девушки испытывают под ним без анестезии. «Ну, надеюсь, ты довольна, Разумовская, своим подвигом?» — с сарказмом спрашиваю себя.

Я, конечно, не ожидала, что он окажется джентльменом, но воспользоваться девушкой в неадекватном состоянии — это очень низко. Подонок! Но злиться мне стоит только на себя! Сама была не прочь развлечься, так сказать, а этот бандюган и не скрывал, что он антигерой. Вот и убедилась в этом на собственном опыте. Жаль, что он не разделяет взглядом Яна на девственность. Я бы с удовольствием поменяла их местами.

Я пытаюсь найти свои вещи, но они остались в другой комнате. Как мы переместились в спальню, уже не помню. Времени на поиски нет и, подняв с пола мужскую одежду, я быстро натягиваю спортивки и футболку. На выходе хватаю толстовку с капюшоном и накидываю сверху. В конце концов, на улице не лето. Понимаю, что в туфлях бежать нереально, поэтому надеваю его обувь и потуже зашнуровываю ее. Конечно, кроссовки сидят очень свободно, но идти можно. Это всяко лучше, чем босиком.

Выйдя из дома, я с опаской оглядываюсь назад и направляюсь к воротам. И тут мои уши улавливают доносящийся из кустов шум. Ужас! Я совсем забыла о собаках. Внутренности сковывает ледяными тисками. Я замираю на месте, закрываю лицо ладонями и начинаю молиться. Прибежавшие псы, обнюхав меня, спокойно отходят в сторону. Аллилуйя, их сбил с толку запах хозяина! Медленно передвигая негнущимися ногами, я добираюсь до ворот. Повезло, что я худощавого телосложения, и мне сейчас не приходится думать о том, как преодолеть высоченный забор. Я просто проползаю под ним и быстро шагаю по единственной дороге, в надежде, что набреду на более оживленную трассу и поймаю машину.

Промозглый осенний ветер хлещет меня по лицу, впиваясь в него своими мелкими острыми иглами. Ноги ломит от усталости: два часа иду в одном направлении и за все время не встретила ни одной машины. Сил больше нет. Во рту пересохло, меня одолевает жажда, а раздражение просто зашкаливает. Такая нервозность мне несвойственна. Я чувствую себя наркоманом на отходосах, хотя получается, что так и есть.

Я бреду по пустынной дороге, уже шатаясь от изнеможения, и тут — слава богу! — рядом со мной останавливается старенькая «шестерка», за рулем которой сидит пожилой мужчина.

— Дочка, садись, подвезу, что-то ты неважно выглядишь, — окликает меня по-старчески хриплый голос, в котором слышится сочувствие.

Сил не хватает даже улыбнуться, я буквально заползаю в салон и, назвав место назначения, моментально отключаюсь. Мужчина довозит меня до первой остановки, поит и даже кормит. В этом черством мире еще не все потеряно.

Там я ловлю такси и еду на нужный адрес. Словно в бреду, плетусь по подъезду, пытаясь вспомнить этаж и номер квартиры. Найдя знакомую дверь, молочу по ней кулаками, и спустя пару минут она открывается. Передо мной предстает Ян, в одних боксерах и сонно потирающий глаза.