Глава 29
Спустя два месяца. 23 февраля. Праздничный ужин
По кухне разливается аромат запеченной утки по-пекински. Мне пришлось окончить кулинарные курсы, чтобы Ян не умер с голоду. Теперь финансы позволяют мне жить в свое удовольствие. Я купила годовой абонемент в один из лучших спортклубов, квартиру, машину. Часть денег пожертвовала в дом малютки, а часть так и оставила лежать в банке. В университете я взяла академический отпуск, потому что после всего произошедшего к учебе оказалась не готова.
Сейчас я строгаю салатик и пританцовываю в такт музыке.
— Максимов, расставь, пожалуйста, посуду на столе, — перекрикивая мелодию, пытаюсь оторвать Яна от дурацкой приставки.
Ох, чувствую, скоро я выброшу ее в окно. Мое легкое раздражение прерывают горячие руки, которые этот засранец запускает мне под рубашку. Тело моментально вспыхивает, предавая меня.
— У меня есть предложение получше, — шепчет мне на ухо Ян и прикусывает мочку, вырывая из моей груди стон.
— Прекрати…
Но, игнорируя мои слова, наглые лапы лезут мне в штаны. Если я сейчас его не остановлю, то потом будет уже поздно. Поэтому резко разворачиваюсь и приставляю к его горлу нож.
— Если из-за тебя сгорит утка, и я опозорюсь перед твоими коллегами, лично воткну этот нож тебе в глотку, — ехидно шепчу ему в губы и эротично скольжу языком по гладко выбритому подбородку.
— Ну и сучка же ты у меня!
Ян коротко целует меня в губы и отскакивает на безопасное расстояние. А я одариваю его улыбкой победителя и продолжаю готовить.
Звук входящего звонка отвлекает Максимова, и он выходит из кухни.
— Малая, прости, вызвали на работу, — говорит он, когда возвращается. — Я мигом туда и обратно!
— Ты издеваешься?
Он выхватывает из моих рук кусочек огурца, бросает себе в рот и целует меня в щеку.
— Прости, обещаю, я быстро.
Недовольно скрещиваю руки на груди и закатываю глаза. Ненавижу его работу!
Уже не в таком приподнятом настроении возвращаюсь к нарезке салата. Какое-то время спустя мое внимание привлекает звук оповещения на его телефоне. Еще и мобильный дома забыл. Супер. Я вытираю руки и, взяв гаджет, бегло читаю сообщение. А потом вся буквально вспыхиваю от желания вонзить тесак в горло этого гада.
Лера: Макс, все готово, я жду тебя.
Вот же сволочь! Я швыряю телефон на стол и, сняв фартук, с психом вылетаю из кухни. Просто не верится! Накидываю куртку и отправляюсь к Яну на работу. Если не застану его там… я обрушу небеса на его голову!
Ян
— Ребята, у меня от силы час, иначе моя бешеная фурия вспорет мне глотку.
— Все как ты просил. Баннер засветится напротив окна ровно в двенадцать, — гордо заявляет Стас, ответственный за эту часть задания.
— А я купила самый красивый букет, — сладко поет Лера, кладя руку мне на плечо.
Да, несмотря ни на что, у нас получилось сохранить хорошие отношения. Более того, я свел их со Стасом. Чувствую себя купидоном.
— Сфоткай меня, — просит Лера, хватая букет и передавая мне телефон.
Она уже принимает соблазнительную позу, а я нацеливаю на подругу камеру, когда мне прямо в голову прилетает женский сапог, не давая сделать снимок.
— Работа значит у тебя! — В дверях стоит разъяренная Аврора, буквально испепеляя меня злым взглядом. — Я убью эту шлюху!
Она бросается в сторону Леры, но я вовремя успеваю перехватить ее.
— Еще и защищать ее будешь? — шипит сквозь зубы, вырываясь из моих рук. Настоящая дикарка. — Ненавижу тебя, Максимов! Еще и на букетик для своей подстилки раскошелился!
— Ян, начинай сейчас, иначе тебе пиздец, — ржет Стас.
Аврора тем временем упорно пытается ударить меня по лицу. Перехватываю ее запястья и заламываю их за спину, заключая кареглазую бестию в свои объятья. Удивительно, но после операции она стала еще агрессивней.
— Заметался пожар голубой… позабылись родимые дали, — хоть с паузами, но декламирую. Одновременно стараюсь успокоить эту дикую кошку, не теряющую надежды выцарапать мне глаза. Стас просто втихаря ржет. Однако я продолжаю, хотя уже и сам готов зайтись в истерическом хохоте от нелепости ситуации. — В первый раз я запел про любовь. В первый раз отрекаюсь скандалить…
Аврора, наконец, прекращает дергаться, и я выпускаю ее из рук.
— Максимов, ты ненормальный что ли? — говорит она, с удивлением глядя на меняя. Ее грудь часто вздымается, моя тоже. Только вот моя не от злости, а от волнения. Чувствую себя идиотом.
— Был я весь как запущенный сад. Был на женщин и зелие падкий. Разонравилось пить и плясать. И терять свою жизнь без оглядки. — Теперь в глазах Авроры плещется испуг. Со стороны-то все выглядит так, будто я свихнулся. Читаю стих Есенина во время ссоры. — Мне бы только смотреть на тебя. Видеть глаз златокарий омут. И чтоб прошлое не любя. Ты уйти не смогла к другому. — Вокруг воцаряется тишина, а мой голос становится мягким и бархатным. — Поступь нежная, легкий стан. Если б знала ты сердцем упорным. Как умеет любить хулиган. Как умеет он быть покорным.
Подхожу к ней вплотную и поправляю ее растрепавшиеся волосы.
— Ты точно ненормальный, — шепчет она, кривя губы в нервной усмешке.
— Я б навеки забыл кабаки. И стихи бы писать забросил. Только б тонко касаться руки. И волос твоих цветом в осень.
Опускаюсь перед Авророй на одно колено, а ее широко распахнутые от испуга глаза наполняются влагой. Я достаю из кармана кольцо и, взяв девушку за дрожащую руку, надеваю его на заветный пальчик. Она замирает на месте. Не слышно даже ее дыхания. Да я и сам сейчас забываю, как дышать.
— Я б навеки пошел за тобой. Хоть в свои, хоть в чужие дали. В первый раз я запел про любовь. В первый раз отрекаюсь скандалить. — Прочищаю горло и хрипло спрашиваю: — Аврора, ты выйдешь за меня?
Ее подбородок дрожит, а из глаз текут слезы.
— Нет… — С ужасом глядя на меня, Аврора отрицательно качает головой.
— ДА! — резко припечатываю.
Если, блядь, она сейчас реально откажет, я точно задохнусь. Так и помру у нее в ногах. Впервые в жизни испытываю такое сильное волнение.
— Максимов, это розыгрыш какой-то?
— Малая, я для тебя, блядь, стих выучил, — немного истерически усмехаюсь.
Она опускается передо мной на колени и нежно касается моего лица.
— Я выйду за тебя, мой любимый мент! — произносит Аврора, и на ее прекрасных алых губах расцветает ослепительная улыбка.
Я тут же как голодный зверь набрасываюсь на ее рот. Она принадлежит мне. Ком напряжения в груди, наконец, взрывается, и по телу разливается сладкая истома.
— Я с тобой когда-нибудь свихнусь, Разумовская, — нервно сглотнув, хриплю я и утыкаюсь лбом в ее лоб.
Резкий хлопок заставляет нас вздрогнуть.
— Ну чего, ребят, я вас поздравляю, — заявляет Стас и делает глоток шампанского прямо из горла. — Жаль, что зря старался с этим баннером.
— От шлюхи тоже примите поздравления, — вручает Авроре букет Лера, мы поднимаемся на ноги.
— Ну, я вас предупреждал, что живу со стервой, — замечаю я и тут же получаю от невесты под дых.
— Ребят, простите, — истерически смеется моя девочка, вытирая слезы, — я такая идиотка!
— Не могу с тобой не согласиться, но чтобы ты не нервничала, я давно уже встречаюсь со Стасом. С твоим ментом у меня ничего нет. С тех самых пор, как он встретил тебя!
Аврора снова испепеляет меня взглядом.
— Я просто хотел сделать тебе сюрприз, — объясняю, притягивая ее к себе и вновь целуя в сладкие губы.
— Он тебе удался, — иронизирует Аврора. — Тогда я объявляю перемирие. — Она отстраняется от меня и протягивает руку Лере.
— Ой, девчонки, я сейчас заплачу, — подкалывает Стас и, заваливаясь на нас сверху, продолжает: — У нас есть отличный повод напиться в хлам, товарищи. И я его не упущу…
***
7 лет спустя
Я сижу в вишневом саду и ловлю теплые лучи июльского солнца. Каждое лето мы выбираемся в гости к Тирану, чтобы насладиться нетронутой природой.
— Маааам, Соломон дергает меня за хвостик, — обиженно голосит моя пятилетняя дочь.
— Ян, успокой своего сына, — кричу я через весь сад.
Мой муж и Тиран жарят шашлык и ведут непринужденную беседу. Они нашли общий язык, и я очень этому рада, ведь этот мужчина стал неотъемлемой частью моей новой жизни.
— Он и твой сын тоже, — весело отвечает муж.
— Когда косячит, это твой сын.
Тиран смеется во все горло. Я беру свою принцессу на руки и направляюсь к ним.
— Сол, инч э патахел? [Что случилось?]— ласково спрашивает Тиран у моего сына.
— Бане нранум э вор[Дело в том, что…]… — начинает обиженно оправдываться Соломон.
— Тха, ари мотэс[Мальчик, иди сюда], — подзывает его ближе Тиран. — Аревик[Солнышко], — зовет он Алису.
А потом берет их на руки и уходит. Я ни капли не сомневаюсь, что детей ждет часовая беседа о семье и дружбе. Тиран — крестный отец Соломона и Алисы, и они безумно его любят. Когда наши слова бессильны, он всегда выручает нас своей мудростью.
Поздним вечером Ян забирается ко мне под одеяло и сгребает меня в свои крепкие объятия.
— Дети уснули, — шепчет он.
— Ты лучший отец и муж на свете, — мурлычу, как кошка.
Удобно устраиваюсь в его руках, и Ян мягко целует меня в шею, прижимая еще ближе. Наша любовь с годами становится только крепче. И вопреки расхожему мнению я абсолютно уверена: любовь живет не три года, она живет ровно столько, сколько вы ей позволите. Засыпать рядом с любимым мужчиной, что может быть лучше?
Думая примерно в таком ключе, я засыпаю.
Сердце тоскливо щемит в груди, вырывая меня из забытья. Я встаю с кровати и, накинув халат, выхожу на балкон. Для меня это давно превратилось в ритуал. Каждую ночь я просыпаюсь и выкуриваю сигарету в его компании. Он приходит ко мне под покровом ночи, и мы можем говорить часами напролет. Я рассказываю ему о детях, которых он любит, как своих собственных. Он дает мне советы, если я в них нуждаюсь. Иногда такие ночи я разделяю с Тираном. Просто сижу и молчу, позволяя общаться старым друзьям. Змей никуда не ушел, он всегда с нами, только вижу его лишь я.
— Спасибо за все.
Я крепко прижимаю руку к его сердцу и, закрыв глаза, выпускаю рваное облако дыма.